Книги по тегу «кот»: ""
✔️ Подруга оказалась беременной от моего жениха. Я ушла, чтобы не мешать их семьей, скрыв собственную беременность.
Вышла замуж, переехала в другой город, построила карьеру. Но через несколько лет судьба снова свела нас.
Муж отказался лечить кота моей дочери, та собрала вещи и ушла из дома. Я на краю страны, а моя Алиса бредет совсем одна, пробирается сквозь Питерскую метель. В поисках доктора для Моти. В поисках настоящего папы.
***
Алиса выпрямляется и достает из косметички паспорт кота. А я на мгновение зависаю. Дурацкий заяц в детском чемодане вызывает в памяти мою первую и единственную любовь – студентку Вику. На нашу первую годовщину я подарил ей точно такого же зайца.
И у нас был рыжий котенок, который вполне мог бы вырасти в Мотю, если бы не сбежал незадолго до нашего с ней расставания. Сердце щемит, будто я старый дед. Мистика.
Похоже, кто-то сверху очень постарался обставить все так, чтобы я по-любому помог этому рыжему жирдяю.
Вышла замуж, переехала в другой город, построила карьеру. Но через несколько лет судьба снова свела нас.
Муж отказался лечить кота моей дочери, та собрала вещи и ушла из дома. Я на краю страны, а моя Алиса бредет совсем одна, пробирается сквозь Питерскую метель. В поисках доктора для Моти. В поисках настоящего папы.
***
Алиса выпрямляется и достает из косметички паспорт кота. А я на мгновение зависаю. Дурацкий заяц в детском чемодане вызывает в памяти мою первую и единственную любовь – студентку Вику. На нашу первую годовщину я подарил ей точно такого же зайца.
И у нас был рыжий котенок, который вполне мог бы вырасти в Мотю, если бы не сбежал незадолго до нашего с ней расставания. Сердце щемит, будто я старый дед. Мистика.
Похоже, кто-то сверху очень постарался обставить все так, чтобы я по-любому помог этому рыжему жирдяю.
Когда в одной маленькой кондитерской сталкиваются надменный светлый эльф и язвительный дроу — жди беды и даже драки. Вот только хозяйка заведения Миранда еще не знает, что оба они получат по заслугам, причем более чем специфично.
Одна загадочная старуха в синем платье решает, что грубиянам место не в приличном обществе, а на четырех лапах. Теперь оба — пушистые коты. Чтобы вернуть прежний облик, им придется заслужить прощение той самой кондитерши, которую они обидели. На первый взгляд, все просто, но что-то может пойти не по плану в любой момент.
Одна загадочная старуха в синем платье решает, что грубиянам место не в приличном обществе, а на четырех лапах. Теперь оба — пушистые коты. Чтобы вернуть прежний облик, им придется заслужить прощение той самой кондитерши, которую они обидели. На первый взгляд, все просто, но что-то может пойти не по плану в любой момент.
Одна ошибка деканата, и вместо одного положенного фамильяра Верея получает двух. Секретарь заверяет, что никаких ошибок нет, но вскоре Верея узнаёт, что два пушистых проклятья – не самая большая проблема. Проблема в том, в кого они превращаются в полдень и в полночь...
Где находят детей?
Правильно, в капусте. А внуков? А внуков находят в клубнике.
И не важно, чьи они на самом деле. Видимо, тут срабатывает правило «Кто первым нашел, тот и дед».
Это потом уже я узнал, что к ненужным внукам прилагается их нерадивая мамаша и абсолютно необучаемая кошка.
***-***
- Так и будешь здесь жить? – Гаврилов стоит в дверном проеме, загородив солнце и пути отступления.
Хотя, куда мне отступать? Этот сарай – единственное место, где я могу спрятаться от всего того, что на меня навалилось. И ничего, что старый вояка видеть меня тут не желает.
Главное, что дети считают его своим дедом.
- Так и буду! – бурчу я, прикрывая на груди разорванное платье.
Единственное, что осталось у меня от прежней жизни.
- Только иголку с ниткой принесите.
- Может, тебе еще и машинку швейную притаранить? – ворчит Гаврилов.
А сам уже поворачивается и идет к дому.
Хотя… может, и не такой уж он и нелюдимый?.. Просто, одичавший…
Правильно, в капусте. А внуков? А внуков находят в клубнике.
И не важно, чьи они на самом деле. Видимо, тут срабатывает правило «Кто первым нашел, тот и дед».
Это потом уже я узнал, что к ненужным внукам прилагается их нерадивая мамаша и абсолютно необучаемая кошка.
***-***
- Так и будешь здесь жить? – Гаврилов стоит в дверном проеме, загородив солнце и пути отступления.
Хотя, куда мне отступать? Этот сарай – единственное место, где я могу спрятаться от всего того, что на меня навалилось. И ничего, что старый вояка видеть меня тут не желает.
Главное, что дети считают его своим дедом.
- Так и буду! – бурчу я, прикрывая на груди разорванное платье.
Единственное, что осталось у меня от прежней жизни.
- Только иголку с ниткой принесите.
- Может, тебе еще и машинку швейную притаранить? – ворчит Гаврилов.
А сам уже поворачивается и идет к дому.
Хотя… может, и не такой уж он и нелюдимый?.. Просто, одичавший…
Тогда, в восемнадцать лет я знать не знала, что такое карма. И уж тем более, что можно стать её орудием.
Тогда, в восемнадцать я думала, что это навсегда. Моя первая любовь, мой первый мужчина, страстный, романтичный… гнилой предатель, трус и маменькин мажор.
Моя жизнь перевернулась, когда его богатая мамуля назвали меня глупой, наивной деревенской девчонкой, шавкой безродной, которая не подходит их сыну. Их сына ждала учеба в Лондоне, место в семейном бизнесе и внушительное наследство, а мне… мне оставалось только подтереть сопли и работать локтями, вырывая себе место под солнцем.
Чтобы однажды, через много лет, увидеть его снова.
У него жена и двое детей. Жена, наверное, подходящая, из «породистых».
Казалось бы, после стольких лет «простить и отпустить», но нет. Он заплатит за всё.
Тем более, он меня не забыл.
Тогда, в восемнадцать я думала, что это навсегда. Моя первая любовь, мой первый мужчина, страстный, романтичный… гнилой предатель, трус и маменькин мажор.
Моя жизнь перевернулась, когда его богатая мамуля назвали меня глупой, наивной деревенской девчонкой, шавкой безродной, которая не подходит их сыну. Их сына ждала учеба в Лондоне, место в семейном бизнесе и внушительное наследство, а мне… мне оставалось только подтереть сопли и работать локтями, вырывая себе место под солнцем.
Чтобы однажды, через много лет, увидеть его снова.
У него жена и двое детей. Жена, наверное, подходящая, из «породистых».
Казалось бы, после стольких лет «простить и отпустить», но нет. Он заплатит за всё.
Тем более, он меня не забыл.
Мне подарили кота. Он оказался древним богом.
Если вам на тридцать второй день рождения дарят кота со словами «он заменит тебе мужика» — не верьте. Возможно, вам вручили Археоморфа, запертого в теле мейн-куна. Теперь он гипнотизирует холодильник ради лосося и читает ваши черновики через плечо. А возможно, за ним охотится его собственная тень...
Меня зовут Катерина Горина. Я пишу любовные романы под Rammstein и точно знаю: идеальные мужчины бывают только в фэнтези. Но вот кот заговорил и мне пришлось пересмотреть эту теорию.
Теперь у меня на руках Владыка Форм, который считает меня невыносимой, и роман, который я пишу под его диктовку. Он утверждает, что я — его героиня. А я утверждаю, что он — всего лишь мой ворчливый Люцик.
Осталось выяснить, что страшнее: тень, что жаждет нас убить, или чувства, к которым никто из нас не готов?
Жанр в большей части любовное фэнтези, эротических сцен почти нет.
Если вам на тридцать второй день рождения дарят кота со словами «он заменит тебе мужика» — не верьте. Возможно, вам вручили Археоморфа, запертого в теле мейн-куна. Теперь он гипнотизирует холодильник ради лосося и читает ваши черновики через плечо. А возможно, за ним охотится его собственная тень...
Меня зовут Катерина Горина. Я пишу любовные романы под Rammstein и точно знаю: идеальные мужчины бывают только в фэнтези. Но вот кот заговорил и мне пришлось пересмотреть эту теорию.
Теперь у меня на руках Владыка Форм, который считает меня невыносимой, и роман, который я пишу под его диктовку. Он утверждает, что я — его героиня. А я утверждаю, что он — всего лишь мой ворчливый Люцик.
Осталось выяснить, что страшнее: тень, что жаждет нас убить, или чувства, к которым никто из нас не готов?
Жанр в большей части любовное фэнтези, эротических сцен почти нет.
Не всякий кот готов на сделку с дьяволом, чтобы снова стать твоим парнем.
Вместо извинений – мяуканье, вместо раскаяния – сделка с нечистью.
Проклясть изменщика легко, а вот научиться понимать его мяуканье – искусство.
Вместо извинений – мяуканье, вместо раскаяния – сделка с нечистью.
Проклясть изменщика легко, а вот научиться понимать его мяуканье – искусство.
Слышу голоса, доносящиеся из приёмной. Один принадлежит моему брату. Второй незнакомке с приятным взволнованным голосом.
— Почему вам всё равно? Вы же не можете не понимать, что Тоня — ваша дочь! И сейчас ей может угрожать опасность.
Во дела… Едва не присвистываю.
— В каком смысле, моя дочь? Ты в своём уме, Белозёрова? Между мной и тобой никогда ничего не было!
Голос брата на удивление звучит очень убедительно.
Хорошо, что его потенциальная дочурка сидит дальше от дверей и так увлечена общением с моим котом, что ничего не слышит.
Бросаю на неё взгляд и начинаю сомневаться в словах брата. Так-то в нашу породу.
— Как это не было? Вас во Владивосток эвакуировали после спецзадания. Я волонтёром была. Пять лет назад было…
Чем дольше говорит девушка, тем тише и неуверенней становится её голос. И тем медленней колотится моё сердце.
Ведь пять лет назад во Владивостоке отлёживался в госпитале я.
— Почему вам всё равно? Вы же не можете не понимать, что Тоня — ваша дочь! И сейчас ей может угрожать опасность.
Во дела… Едва не присвистываю.
— В каком смысле, моя дочь? Ты в своём уме, Белозёрова? Между мной и тобой никогда ничего не было!
Голос брата на удивление звучит очень убедительно.
Хорошо, что его потенциальная дочурка сидит дальше от дверей и так увлечена общением с моим котом, что ничего не слышит.
Бросаю на неё взгляд и начинаю сомневаться в словах брата. Так-то в нашу породу.
— Как это не было? Вас во Владивосток эвакуировали после спецзадания. Я волонтёром была. Пять лет назад было…
Чем дольше говорит девушка, тем тише и неуверенней становится её голос. И тем медленней колотится моё сердце.
Ведь пять лет назад во Владивостоке отлёживался в госпитале я.
Что делать, если в один октябрьский вечер я подобрала на улице замёрзшего сфинкса, а он оказался мужчиной? Красивым, наглым и проклятым.
Теперь я делю квартиру с котом, который ест за столом, обижается как человек и слишком много знает о моей жизни. А кот отчаянно пытается объяснить мне правду — но проклятие ведьм не позволяет ему сказать ни слова.
Городское фэнтези о любви, магии и одном очень упрямом коте.
Теперь я делю квартиру с котом, который ест за столом, обижается как человек и слишком много знает о моей жизни. А кот отчаянно пытается объяснить мне правду — но проклятие ведьм не позволяет ему сказать ни слова.
Городское фэнтези о любви, магии и одном очень упрямом коте.
— Вашей дочери нужен живой отец.
— А вам какое дело? Вы — врач. Пришли, ушли, получили деньги.
— А ещё я ваша соседка и три месяца смотрю, как Алиса разговаривает только с моим котом, потому что вы слишком заняты саморазрушением.
Он швырнул костыль в стену, попытался встать сам и не смог.
— Вы ничего обо мне не знаете!
— Почему же? Знаю. Ваша жена погибла и вы считаете себя виноватым. А ещё вашей дочери нужна не няня, она смотрит на вас каждый вечер с надеждой, а вы отворачиваетесь.
— Замолчите.
— Нет. Потому что Алиса сегодня впервые заговорила. И, удивительное дело, не с вами, не с няней или со мной, а с моим котом!
Между ними слишком много: чужие секреты, преданное доверие, мужчина, готовый уничтожить обоих... и несколько недель до Дня Валентина, чтобы понять, иногда сломанные люди — единственные, кто может собрать друг друга заново.
— А вам какое дело? Вы — врач. Пришли, ушли, получили деньги.
— А ещё я ваша соседка и три месяца смотрю, как Алиса разговаривает только с моим котом, потому что вы слишком заняты саморазрушением.
Он швырнул костыль в стену, попытался встать сам и не смог.
— Вы ничего обо мне не знаете!
— Почему же? Знаю. Ваша жена погибла и вы считаете себя виноватым. А ещё вашей дочери нужна не няня, она смотрит на вас каждый вечер с надеждой, а вы отворачиваетесь.
— Замолчите.
— Нет. Потому что Алиса сегодня впервые заговорила. И, удивительное дело, не с вами, не с няней или со мной, а с моим котом!
Между ними слишком много: чужие секреты, преданное доверие, мужчина, готовый уничтожить обоих... и несколько недель до Дня Валентина, чтобы понять, иногда сломанные люди — единственные, кто может собрать друг друга заново.
Выберите полку для книги