Книги по тегу «сильная героиня»: ""
- Я готов дать тебе развод. Но у меня есть условие!
- Если ты о детях, то я не собираюсь лишать их отца.
- Условие не о них.
- Тогда, чего ты хочешь?..
- Тебя в свое пользование. Три ночи вместе. Без побегов и скандалов.
- Басманский, ты обалдел? Хочешь купить развод за секс?
- Ты всегда была умной девочкой. Я в тебе не ошибся. Надеюсь, и не разочаруюсь.
Герои романа "Разрешаю стонать". Историю можно читать отдельно!
Никаких штампов!!! Рвем шаблоны!!!
- Если ты о детях, то я не собираюсь лишать их отца.
- Условие не о них.
- Тогда, чего ты хочешь?..
- Тебя в свое пользование. Три ночи вместе. Без побегов и скандалов.
- Басманский, ты обалдел? Хочешь купить развод за секс?
- Ты всегда была умной девочкой. Я в тебе не ошибся. Надеюсь, и не разочаруюсь.
Герои романа "Разрешаю стонать". Историю можно читать отдельно!
Никаких штампов!!! Рвем шаблоны!!!
- Ира, я принял решение – они теперь будут жить здесь, со мной, - говорит мне муж так праздно, как будто это нормально – вышвырнуть меня из собственного дома, и заселить туда свою бывшую с ее сыном!
- В смысле «здесь и с тобой»?! – моему возмущению нет предела, - А как же я?
- А ты переедешь в квартиру. И, кстати, мне еще понадобится твоя машина. Юле нужно на чем-то возить ребенка...
Театр абсурда, в который превратилась наша жизнь с того момента, как муж возомнил себя папашей, разделил ее на «до» и «после».
И в моем «после» нет места предателю!
- В смысле «здесь и с тобой»?! – моему возмущению нет предела, - А как же я?
- А ты переедешь в квартиру. И, кстати, мне еще понадобится твоя машина. Юле нужно на чем-то возить ребенка...
Театр абсурда, в который превратилась наша жизнь с того момента, как муж возомнил себя папашей, разделил ее на «до» и «после».
И в моем «после» нет места предателю!
— Ты спишь со своей помощницей?
— Марина, я федеральный судья. Я не "сплю", я принимаю решения. И вот одно из них — я теперь с ней.
— А я?
— Ты — стабильность. Она — вдохновение. Мне нужно что-то живое.
— Вдохновение? У тебя есть жена!
— У меня есть право выбирать.
Он разносил чужие судьбы в суде. Холодно, точно, по закону. А потом решил вынести приговор и мне.
Только он не учёл одного: иногда женщина, которую ты считал удобной, умеет драться жёстче, чем ты привык.
— Марина, я федеральный судья. Я не "сплю", я принимаю решения. И вот одно из них — я теперь с ней.
— А я?
— Ты — стабильность. Она — вдохновение. Мне нужно что-то живое.
— Вдохновение? У тебя есть жена!
— У меня есть право выбирать.
Он разносил чужие судьбы в суде. Холодно, точно, по закону. А потом решил вынести приговор и мне.
Только он не учёл одного: иногда женщина, которую ты считал удобной, умеет драться жёстче, чем ты привык.
У меня сегодня праздник. День рождения. Вокруг только близкие. Немного устав, решаю найти мужа. Очень хочется его обнять, прижаться к нему, пока никто не видит, и выдохнуть. Долгие годы он моя опора. Мой защитник. Человек, в объятиях которого можно забыть обо всех неприятностях.
— Рома? — Дверь в спальню закрыта, поэтому тяну её на себя. — Рома, ты тут?
Но как только дверь открывается, я замираю. В первые секунды мне кажется, что я реально перебрала с шампанским, и теперь у меня галлюцинации. Потому что я не знаю, как объяснить то, что вижу...
Сестра сидит на кровати. А перед ней... Меня начинает трясти, и я не могу справиться с дрожью. Словно в бреду я смотрю на Рому, который стоит перед кроватью по пояс голый.
В моей спальне мой муж изменяет мне с сестрой.
— Рома? — Дверь в спальню закрыта, поэтому тяну её на себя. — Рома, ты тут?
Но как только дверь открывается, я замираю. В первые секунды мне кажется, что я реально перебрала с шампанским, и теперь у меня галлюцинации. Потому что я не знаю, как объяснить то, что вижу...
Сестра сидит на кровати. А перед ней... Меня начинает трясти, и я не могу справиться с дрожью. Словно в бреду я смотрю на Рому, который стоит перед кроватью по пояс голый.
В моей спальне мой муж изменяет мне с сестрой.
В день рождения дочери мой муж изменил мне с ее подругой. Такое я прощать не намерена. Я обязательно отомщу!
– Какого черта тут происходит?
Резко сокращаю дистанцию и, хватая нахалку за космы, тяну на себя.
От боли она приходит в себя и вскакивает с мерзавца резко и быстро.
– Соня, ну ты чего? – обиженным тоном говорит муж.
Девушка пользуется моим замешательством и, взяв одежду, вылетает из комнаты, выкрикнув:
– Ненормальная!
Это я-то ненормальная?!
Меня колотит изнутри от только что увиденной сцены.
– Малыш, – снова обращается ко мне негодяй, вставая с кровати и поправляя одежду.
Убиваю его взглядом.
– Перестань, это просто физическая потребность здорового мужского организма, - продолжает будничным тоном.
– Физическая потребность? – переспрашиваю предателя. – Это теперь так называется?
– Какого черта тут происходит?
Резко сокращаю дистанцию и, хватая нахалку за космы, тяну на себя.
От боли она приходит в себя и вскакивает с мерзавца резко и быстро.
– Соня, ну ты чего? – обиженным тоном говорит муж.
Девушка пользуется моим замешательством и, взяв одежду, вылетает из комнаты, выкрикнув:
– Ненормальная!
Это я-то ненормальная?!
Меня колотит изнутри от только что увиденной сцены.
– Малыш, – снова обращается ко мне негодяй, вставая с кровати и поправляя одежду.
Убиваю его взглядом.
– Перестань, это просто физическая потребность здорового мужского организма, - продолжает будничным тоном.
– Физическая потребность? – переспрашиваю предателя. – Это теперь так называется?
Обрести вторую молодость мечтают многие, но мадам Зябликова и не думала о таком. Кто такие попаданки и слыхом не слыхивала, а когда сама оказалась в теле ненужной жены именитого Васкона Герарди, который страстно мечтает избавиться от балласта в ее лице и воссоединиться с любимой женщиной, то собрала всю волю в кулак и отправилась поднимать целину в заброшенное имение.
Имение оказалось с сюрпризом, да еще и с таким, от которого и не избавишься, даже если и захочешь. Но ничего, теперь уже не Никанора Зябликова, а Мариника, обладающая даром вырастить из любой палки, хоть гладиолус, хоть яблоню, восстановит пустынное место и создаст райский сад на зависть всем.
Имение оказалось с сюрпризом, да еще и с таким, от которого и не избавишься, даже если и захочешь. Но ничего, теперь уже не Никанора Зябликова, а Мариника, обладающая даром вырастить из любой палки, хоть гладиолус, хоть яблоню, восстановит пустынное место и создаст райский сад на зависть всем.
Муж изменил мне. Но с кем? С красоткой юристкой или с девушкой нашего сына, которая беременна?
— Глаша, хватит, это не смешно, — выдает Игорь и тут же краснеет от злости.
— Мне тоже не смешно, когда я смотрю на это… — демонстрирую ему фото, на котором он нежно гладит молодую девушку в пошлых лосинах по жопе.
— Это не то, что ты думаешь...
— Правда? Тогда просвети меня. Что это было? Деловая поездка с элементами стриптиза?
— Окей. Допустим у меня роман с другой. И что дальше? Глаша, ты давно меня не возбуждаешь. Секс с тобой, уж прости, вызывает скуку.
Не могу поверить ушам. Это не мой Игорь. Это какой-то чужой, властный и ухмыляющийся мужик.
— Я хорошо к тебе отношусь, родная, но сними розовые очки. Ты давно уже не женщина. Ты — администратор. Мать. Уборщица. Всё, что угодно, только не любовница. Не муза. К тому же старая.
— За что ты так со мной… Это очень больно!
— Я думал ты давно в курсе моих измен… Неужели ты реально такая дурочка?
— Глаша, хватит, это не смешно, — выдает Игорь и тут же краснеет от злости.
— Мне тоже не смешно, когда я смотрю на это… — демонстрирую ему фото, на котором он нежно гладит молодую девушку в пошлых лосинах по жопе.
— Это не то, что ты думаешь...
— Правда? Тогда просвети меня. Что это было? Деловая поездка с элементами стриптиза?
— Окей. Допустим у меня роман с другой. И что дальше? Глаша, ты давно меня не возбуждаешь. Секс с тобой, уж прости, вызывает скуку.
Не могу поверить ушам. Это не мой Игорь. Это какой-то чужой, властный и ухмыляющийся мужик.
— Я хорошо к тебе отношусь, родная, но сними розовые очки. Ты давно уже не женщина. Ты — администратор. Мать. Уборщица. Всё, что угодно, только не любовница. Не муза. К тому же старая.
— За что ты так со мной… Это очень больно!
— Я думал ты давно в курсе моих измен… Неужели ты реально такая дурочка?
— У меня есть другая. Она беременна, — спокойно сказал он, застёгивая часы.
— Ты… шутишь?
— Нет. И давай без истерик. Развод я не планирую. Всё останется, как есть — просто ты больше не единственная.
В тот момент я поняла: он не только изменил. Он давно вычеркнул меня из своей жизни — просто забыл сказать.
Я могла бы остаться. Терпеть, глотать, изображать фасад. Как это делают многие.
Но я ушла. А потом он пожалел.
— Ты… шутишь?
— Нет. И давай без истерик. Развод я не планирую. Всё останется, как есть — просто ты больше не единственная.
В тот момент я поняла: он не только изменил. Он давно вычеркнул меня из своей жизни — просто забыл сказать.
Я могла бы остаться. Терпеть, глотать, изображать фасад. Как это делают многие.
Но я ушла. А потом он пожалел.
Я решила сделать сюрприз — вернуться на два дня раньше. Войти в квартиру и сказать ему: "Ты станешь отцом".
Дверь в квартиру была не заперта. На полу я заметила женские туфли — красные лодочки на высоком каблуке. Рядом небрежно брошенный пиджак Стаса. А потом услышала голоса из спальни. Шорох простыней. Я пошла в сторону спальни. Тёплое, влажное дыхание двух людей, которым хорошо. Я не думала. Просто открыла дверь.
— Стас? — мой голос прозвучал как чужой.
Он полураздетый. Нависал над ней — светловолосая, растрёпанная, молодая. Она подняла голову и посмотрела прямо на меня. Спокойно. Дерзко. Ольга. Из офиса. Я помнила, как он говорил: «Умная. Спокойная. С головой». Она и правда с головой — прямо на его подушке.
— Да достало уже это всё! — он вдруг заорал. — Десять лет одно и то же! Может, не судьба? Может, хватит уже?
Я развернулась. И с того момента знала точно — он никогда не узнает. Ни про тест. Ни про снимок. Ни про будущее, которое я унесла с собой в этом чемодане!!!
Дверь в квартиру была не заперта. На полу я заметила женские туфли — красные лодочки на высоком каблуке. Рядом небрежно брошенный пиджак Стаса. А потом услышала голоса из спальни. Шорох простыней. Я пошла в сторону спальни. Тёплое, влажное дыхание двух людей, которым хорошо. Я не думала. Просто открыла дверь.
— Стас? — мой голос прозвучал как чужой.
Он полураздетый. Нависал над ней — светловолосая, растрёпанная, молодая. Она подняла голову и посмотрела прямо на меня. Спокойно. Дерзко. Ольга. Из офиса. Я помнила, как он говорил: «Умная. Спокойная. С головой». Она и правда с головой — прямо на его подушке.
— Да достало уже это всё! — он вдруг заорал. — Десять лет одно и то же! Может, не судьба? Может, хватит уже?
Я развернулась. И с того момента знала точно — он никогда не узнает. Ни про тест. Ни про снимок. Ни про будущее, которое я унесла с собой в этом чемодане!!!
Муж.
Теперь даже неизвестно, муж он ей или нет.
Брак давно стал техно-конструкцией: никаких страстей, только взаимовыгодный контракт и совместный инвестиционный портфель, как в далёкой Америке, в которой она так и не была, или, точнее, в их голливудских фильмах. Скорее, второе, где жена – куратор его частной жизни, а муж – донор её эстетических проектов.
Контракт, по всей видимости, надо подписывать заново или расторгнуть.
Теперь даже неизвестно, муж он ей или нет.
Брак давно стал техно-конструкцией: никаких страстей, только взаимовыгодный контракт и совместный инвестиционный портфель, как в далёкой Америке, в которой она так и не была, или, точнее, в их голливудских фильмах. Скорее, второе, где жена – куратор его частной жизни, а муж – донор её эстетических проектов.
Контракт, по всей видимости, надо подписывать заново или расторгнуть.
Выберите полку для книги