Книги по тегу «хэппи энд»: ""
— Её соседушка — не кто иной, как Арсений Медведев, — заявляет сестра, и меня буквально скручивает от страха. Ком встаёт в горле, кости начинают дрожать, а волосы, кажется, пытаются установить связь с космосом, чтобы попросить помощи.
В голове крутятся все те ужасы, что рассказывали о нём сёстры. Теперь, зная его имя, страх становится ещё более осязаемым. Арсений Медведев… Звучит как приговор.
Всматриваюсь, продрогнув всем своим существом, в окно и с трудом сглатываю, когда замечаю того самого татуированного гиганта. Он вальяжно заходит в дом и тут же выходит обратно, держа в руках мангал, словно это пёрышко. Ну точно животное!
Теперь я понимаю, почему сёстры так предостерегали меня. Этот человек олицетворяет собой всё то дикое и омерзительное, о чём они рассказывали. И теперь он — мой сосед…
Он явно не с нашего поля ягода… Он вообще словно огромный медведь из лесной рощи, который прокрадывается на такие вот полянки и жадно пожирает вот такие беззащитные ягодки, как я!
В голове крутятся все те ужасы, что рассказывали о нём сёстры. Теперь, зная его имя, страх становится ещё более осязаемым. Арсений Медведев… Звучит как приговор.
Всматриваюсь, продрогнув всем своим существом, в окно и с трудом сглатываю, когда замечаю того самого татуированного гиганта. Он вальяжно заходит в дом и тут же выходит обратно, держа в руках мангал, словно это пёрышко. Ну точно животное!
Теперь я понимаю, почему сёстры так предостерегали меня. Этот человек олицетворяет собой всё то дикое и омерзительное, о чём они рассказывали. И теперь он — мой сосед…
Он явно не с нашего поля ягода… Он вообще словно огромный медведь из лесной рощи, который прокрадывается на такие вот полянки и жадно пожирает вот такие беззащитные ягодки, как я!
Одно имя на листе бумаги. Четыре слова, из-за которых мой мир перестал быть прежним.
Я — Матвей Верховский. Я привык держать всё под абсолютным контролем и всегда думаю перед тем, как ответить. Но когда на кону оказываются корпоративная империя и жизни тех, кто мне дорог, холодного рассудка становится недостаточно.
Ева — единственная, чье прикосновение заставляет меня чувствовать себя живым. Мой свет, моя слабость и моя главная тайна. Чтобы защитить её от надвигающейся бури, мне придется вступить в игру без правил и пойти на сделку с собственной совестью.
Я привык взвешивать каждое слово. Но какую цену мне придется заплатить за свое молчание?
В тексте есть:
✔️ Властный, спокойный и смертельно опасный герой
✔️ Героиня, которая становится его спасением
✔️ Высокие ставки, корпоративные тайны и криминал
✔️ Накал страстей и глубокие эмоции
Я — Матвей Верховский. Я привык держать всё под абсолютным контролем и всегда думаю перед тем, как ответить. Но когда на кону оказываются корпоративная империя и жизни тех, кто мне дорог, холодного рассудка становится недостаточно.
Ева — единственная, чье прикосновение заставляет меня чувствовать себя живым. Мой свет, моя слабость и моя главная тайна. Чтобы защитить её от надвигающейся бури, мне придется вступить в игру без правил и пойти на сделку с собственной совестью.
Я привык взвешивать каждое слово. Но какую цену мне придется заплатить за свое молчание?
В тексте есть:
✔️ Властный, спокойный и смертельно опасный герой
✔️ Героиня, которая становится его спасением
✔️ Высокие ставки, корпоративные тайны и криминал
✔️ Накал страстей и глубокие эмоции
Финал дилогии. Первая книга "Я уже иду" https://litmarket.ru/books/ya-uzhe-idu-kniga-1
Когда Марго потеряла всё – брак, работу, квартиру – ей предложили место у человека, которого она трижды разорила на тендерах. Артём Волков строит дома и не умеет говорить о чувствах. Она считает чужие деньги и не умеет просить. Между ними – судебная война, разница в двенадцать лет и двадцать лет чужой жизни за плечами. Но однажды он поставил ей стакан воды и не сказал ни слова. С этого всё началось.
Роман о зрелой любви, которая не приходит внезапно, а строится по кирпичику – медленно, с ошибками, с правом на собственный ключ и собственную дверь.
Когда Марго потеряла всё – брак, работу, квартиру – ей предложили место у человека, которого она трижды разорила на тендерах. Артём Волков строит дома и не умеет говорить о чувствах. Она считает чужие деньги и не умеет просить. Между ними – судебная война, разница в двенадцать лет и двадцать лет чужой жизни за плечами. Но однажды он поставил ей стакан воды и не сказал ни слова. С этого всё началось.
Роман о зрелой любви, которая не приходит внезапно, а строится по кирпичику – медленно, с ошибками, с правом на собственный ключ и собственную дверь.
Попав в тело жены абьюзера, я поставила его на место и ушла, забрав детей. Впереди тяжелый развод, борьба за детей и приданое.
Но оказалось, что проблемы есть не только у меня. Вокруг столько женщин, которым нужна помощь в юридических вопросах! А у меня за плечами современные знания и многолетний опыт решения сложных ситуаций.
Почему бы не протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается? В конце концов, навыки есть навыки, где бы ты ни оказалась.
Но оказалось, что проблемы есть не только у меня. Вокруг столько женщин, которым нужна помощь в юридических вопросах! А у меня за плечами современные знания и многолетний опыт решения сложных ситуаций.
Почему бы не протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается? В конце концов, навыки есть навыки, где бы ты ни оказалась.
— Что это такое?!
Брегов демонстративно вертел на пальце что-то маленькое и красное. Боже, моя резинка для волос!
— ЭТО валялось на коврике перед дверью! У нас здесь парикмахерская?!
Как я не заметила вчера? Наверное, выронила, когда уходила.
Брегов швырнул резинку в урну и встал напротив моего стола. Огромный, как гора. Грозный, как Кинг-Конг.
— Марина Васильевна, кофе, значит, пьем? А в наш паблик вы давно заглядывали?
— Сейчас собиралась, — выдавила я.
— Собиралась?! С ночи там висит всякая дрянь про наше бюро. Конкуренты, наверное, снова активизировались.
Я отметила про себя: даже для моего начальника-тирана сегодняшнее поведение было слишком нервным.
В этот момент у босса зазвонил телефон.
— Как это плачет? — Он прижал трубку к уху. — А что Агата Акимовна? Не может успокоить? Хочет к папе?
Я с удивлением наблюдала растерянность на лице своего грозного босса. Наконец Брегов бросил взгляд на меня — и, кажется, нашел решение.
— Хорошо, привози, — скомандовал он. — Тольк
Брегов демонстративно вертел на пальце что-то маленькое и красное. Боже, моя резинка для волос!
— ЭТО валялось на коврике перед дверью! У нас здесь парикмахерская?!
Как я не заметила вчера? Наверное, выронила, когда уходила.
Брегов швырнул резинку в урну и встал напротив моего стола. Огромный, как гора. Грозный, как Кинг-Конг.
— Марина Васильевна, кофе, значит, пьем? А в наш паблик вы давно заглядывали?
— Сейчас собиралась, — выдавила я.
— Собиралась?! С ночи там висит всякая дрянь про наше бюро. Конкуренты, наверное, снова активизировались.
Я отметила про себя: даже для моего начальника-тирана сегодняшнее поведение было слишком нервным.
В этот момент у босса зазвонил телефон.
— Как это плачет? — Он прижал трубку к уху. — А что Агата Акимовна? Не может успокоить? Хочет к папе?
Я с удивлением наблюдала растерянность на лице своего грозного босса. Наконец Брегов бросил взгляд на меня — и, кажется, нашел решение.
— Хорошо, привози, — скомандовал он. — Тольк
— Попалась, мышка, — его дыхание обжигает кожу. — Хочешь, чтобы я остановился? Просто скажи «нет». Но если ты промолчишь... я приму это за «да».
Три года я была его тенью. Его личным, до смешного неуклюжим сталкером. Я знала о нём всё, кроме одного — какой он в ярости. Первоапрельская шутка стала моей роковой ошибкой. Он поймал меня.
И наказал. Жестоко, унизительно и… до дрожи в коленках возбуждающе. А ещё отобрал мой телефон со всеми доказательствами моей одержимости и превратил его в оружие против меня. Он думает, что теперь я его собственность.
Посмотрим, как этому плохому мальчику понравится его новая, очень плохая девочка...
Три года я была его тенью. Его личным, до смешного неуклюжим сталкером. Я знала о нём всё, кроме одного — какой он в ярости. Первоапрельская шутка стала моей роковой ошибкой. Он поймал меня.
И наказал. Жестоко, унизительно и… до дрожи в коленках возбуждающе. А ещё отобрал мой телефон со всеми доказательствами моей одержимости и превратил его в оружие против меня. Он думает, что теперь я его собственность.
Посмотрим, как этому плохому мальчику понравится его новая, очень плохая девочка...
Семь лет я готовилась убить Торвена Кассара — бессмертного дракона, по приказу которого запечатали ущелье, ставшее могилой для моего отца.
Я проникла в спальню правителя и вонзила древний клинок туда, где билось его сердце. Но оружие не убило Торвена. Оно раскололо его сердце и отдало половину мне.
Теперь нас разделяет не больше тридцати шагов. Его боль становится моей, моя смерть может вернуть ему бессмертие, а при дворе уже решают, какой ценой следует спасти корону.
Чтобы освободиться, нам придётся вместе отправиться к разрушенному ущелью, раскрыть правду о давней катастрофе и доверить свою жизнь тому, кого каждый из нас имеет все причины ненавидеть.
Но чем ближе мы подбираемся к тайне прошлого, тем труднее понять, что опаснее: погибнуть из-за магической связи или обнаружить, что ненависть между нами превращается в чувство, которому нельзя доверять.
Ведь любовь, не оставляющая права уйти, может оказаться всего лишь другой формой плена.
Я проникла в спальню правителя и вонзила древний клинок туда, где билось его сердце. Но оружие не убило Торвена. Оно раскололо его сердце и отдало половину мне.
Теперь нас разделяет не больше тридцати шагов. Его боль становится моей, моя смерть может вернуть ему бессмертие, а при дворе уже решают, какой ценой следует спасти корону.
Чтобы освободиться, нам придётся вместе отправиться к разрушенному ущелью, раскрыть правду о давней катастрофе и доверить свою жизнь тому, кого каждый из нас имеет все причины ненавидеть.
Но чем ближе мы подбираемся к тайне прошлого, тем труднее понять, что опаснее: погибнуть из-за магической связи или обнаружить, что ненависть между нами превращается в чувство, которому нельзя доверять.
Ведь любовь, не оставляющая права уйти, может оказаться всего лишь другой формой плена.
Ввязываясь в спор, помни: - соперник может переиграть тебя еще задолго до твоего согласия. Но даже, если расклад карт не в твою пользу, фортуна все еще может быть на твоей стороне. И преподнести такие сюрпризы, которых ты точно не ждешь. К примеру, большую и светлую любовь. Причем совсем не важно, что ты нечисть. Любви достоин каждый! И я, суккуба Эйлина, это подтверждаю!
— В этой тоненькой папке уместилась вся твоя двадцатилетняя жизнь, Алексеева Ольга Игоревна, и она с этого момента принадлежит мне.
— Зачем Вы это делаете?
— Что именно?
— Пугаете меня. Я Вас и так боюсь, — и снова заплакала.
— Я равнодушен к женским слезам, так что можешь не стараться, вытри их.
— Как же я это сделаю, если Вы держите меня в наручниках? — проговорила сквозь слёзы и всхлипы. Его слова повисли в воздухе, когда в дверь вошёл такой же бугай и отчитался ему:
— Генерал, привезли парочку мирных, визжат что бабы.
— Хорошо, капитан, свободен, я ими позже займусь, — выходит, я была права — он и есть Генерал.
— Твоих подельников привезли.
— Каких ещё подельников, — я, конечно же, догадалась о ком речь, но предпочитаю скрыть правду.
— Зачем Вы это делаете?
— Что именно?
— Пугаете меня. Я Вас и так боюсь, — и снова заплакала.
— Я равнодушен к женским слезам, так что можешь не стараться, вытри их.
— Как же я это сделаю, если Вы держите меня в наручниках? — проговорила сквозь слёзы и всхлипы. Его слова повисли в воздухе, когда в дверь вошёл такой же бугай и отчитался ему:
— Генерал, привезли парочку мирных, визжат что бабы.
— Хорошо, капитан, свободен, я ими позже займусь, — выходит, я была права — он и есть Генерал.
— Твоих подельников привезли.
— Каких ещё подельников, — я, конечно же, догадалась о ком речь, но предпочитаю скрыть правду.
Кира сбежала из дома прямо в разгар семейного праздника, устав терпеть нападки, обвинения и равнодушие. Она никогда не была любимой дочерью, у нее не получилось стать единственной для Никиты, которого она любила три года. Он не захотел ничего знать, встав на сторону ее семьи. Бежать! Кира не думала куда, просто ушла в неизвестность...
На краю света она находит убежище, признание и тепло от совершенно посторонних людей, которые просто поверили в нее и дали крышу над головой. Она стала счастливее, но прошлое не всегда отпускает сразу. Никита стоит на пороге ее новой жизни.
Теперь выбор уже за Кирой, и только ей одной известно, как правильно поступить. Вас ждут:
- Бегство героини;
- Смелый шаг в неизвестность;
- Новая жизнь;
- Новая семья;
- Возвращение прошлого.
На краю света она находит убежище, признание и тепло от совершенно посторонних людей, которые просто поверили в нее и дали крышу над головой. Она стала счастливее, но прошлое не всегда отпускает сразу. Никита стоит на пороге ее новой жизни.
Теперь выбор уже за Кирой, и только ей одной известно, как правильно поступить. Вас ждут:
- Бегство героини;
- Смелый шаг в неизвестность;
- Новая жизнь;
- Новая семья;
- Возвращение прошлого.
Выберите полку для книги