Книги в жанре «Стимпанк»

Моя жизнь перевернулась с ног на голову после потери отца. Тётя стремится выдать меня замуж, в то время как в академии мне сообщили, что я должна покинуть учебное заведение, прихватив с собой все свои механизмы. Денег почти не осталось.
Внезапно я получила предложение от своего куратора: отправиться в замок к профессору, который ищет помощника. Вот только одна беда — я позабыла уточнить, что это за замок и кто этот профессор.
Однако отступать мне некуда — от этого предложения зависит моя свобода.

Когда империю охватывает эпидемия 
вечного сна, судьба Аструма оказывается в руках тех, кто меньше всего для этого подходит.

Тори — провинциальный котельщик и лоботряс, любитель кабаков и красивых женщин. После загадочной смерти отца в погоне за ответами он вынужден отправиться к тайному поселению вольных эгеров на встречу с девушкой, утверждающей немыслимое: эгерум — не болезнь, а сила, которую можно подчинить.

В компании аптекаря Абео, знающего об эгеруме больше, чем говорит, их путь лежит через империю золотых поездов и суровых законов Слепого Легиона.

Под строгим взором Звёзднорождённых героям предстоит выяснить, что страшнее: вечный сон или правда, которая за ним скрывается.

Завод не умер, он просто затаил дыхание, превратившись в кладбище тракторной славы. Для мира снаружи это лишь нерентабельный актив, который нужно, очистить от копоти и превратить в модные лофты. Но для старого токаря Петра Алексеевича — это живой организм. Он точно знает: пока в патроне его исполинского станка ДИП-300 вращается пятидесятикилограммовый коленвал, а резец снимает синюю от перегрева стружку, сердце завода все еще пульсирует. Это история о последнем мастере, последнем храме индустриальной эпохи и о том, что у стали тоже есть душа, которая помнит тех, кто умел говорить на её языке.

Под обложкой этой книги нет места дешёвому утешению: здесь только свинцовая болотная вода, ржавые скелеты причалов на пустом берегу и ледяная тишина, которую приходится нести на плечах вместо траурной робы. Это честный и жёсткий разговор о том, что происходит, когда безумная некогда восторженность превращается в слепых стрижей в холодном камине, а под кожей вместо чувств остаются лишь серые миражи.

В старом Механизме, могучем и жестоком, люди делятся на "генофонд" и "отклонения". Первые наслаждаются всеми благами, вторым запрещено быть счастливыми.

Он стоял у причальной мачты. Высокий. В длинном пальто из тёмной кожи. Латунные пуговицы. Эполеты с шестерёнками — знак капитана первого ранга. Перчатки. Сапоги до колен. На поясе — не револьвер. Секстант. Старинный. Медный.
Ему было тридцать один. Ева поняла это по лицу. Не юному. Но и не старому. Резкому. С тяжёлой челюстью. С тёмными волосами, зачёсанными назад. С глазами цвета остывающей меди. Тёплый коричневый с золотом.
Он смотрел на неё. Спокойно. Оценивающе. Как на механизм, который нужно понять.
— Ева Гринвальд, — сказал он. Не вопрос. Голос низкий. Ровный. С лёгкой хрипотцой, будто прокуренный. — Механик-изобретатель. Шесть лет на «Кронверке». Автор патента на роторный клапан высокого давления.
— У вас хорошая память, — сказала Ева. Вытерла руки о комбинезон. Оставила только хуже.
— У меня хорошая разведка, — поправил он. — Капитан Эдриан Блэквуд. «Левиафан».
— Я знаю, кто вы. Все знают.
Он усмехнулся. Уголок губ дёрнулся. Едва заметно.
— Мне нужен механик. На экспеди

Я умирала дважды.

В своей первой жизни я была счастлива. И это привело меня к катастрофе, а мой мир – на край гибели. Но я вернулась в прошлое, чтобы начать все с начала.

В своей второй жизни я была несчастна. И это снова привело меня к катастрофе.

Я вернулась еще раз. У меня есть третий, последний шанс. Я испробовала уже все разумные и “правильные” пути. И теперь осталось только сделать безумный, невозможный выбор – и надеяться на чудо. Это как прийти на скачки и поставить на придуманного единорога. Только ставка в этих скачках – моя жизнь. И мой мир.