Книги в жанре «Молодежная проза»
Одна встреча изменяет всю мою жизнь, он холодный высокомерный парень , который жаждет получать любовь но в ответ он даёт лишь боль которую получает в конце сам.
Родители думают, что мы почти брат и сестра. В школе уверены, что мы терпеть друг друга не можем. Обе версии кажутся правдой — пока между мной и Никитой не появляется тайна, о которой мы никому не расскажем.
"На большой перемене Скелеты вышли во двор, ‑ и вся школа за ними. Впервые никто не нёсся по школьному двору. Все они наблюдали картину:
"Там прямо шли Скелеты: Татьяна, Дмитрий, Георгий и Юлия со своей черепахой. Они дружно прогуливались; и это были подростки; да Скелеты, но подростки. И это были подростки из другого мира. Это было так удивительно; они ходили медленно, как‑то элегантно, да ещё и о чём‑то друг с другом перешёптывались. И будто сама погода замедлилась, и подстраивается для них, для этих фигур; будто сам ветерок старается слишком не шуметь от уважения к ним, а деревья будто с уважением простилают им дорогу."
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это четвёртая глава из романа "Ожившие по ошибке"
"Там прямо шли Скелеты: Татьяна, Дмитрий, Георгий и Юлия со своей черепахой. Они дружно прогуливались; и это были подростки; да Скелеты, но подростки. И это были подростки из другого мира. Это было так удивительно; они ходили медленно, как‑то элегантно, да ещё и о чём‑то друг с другом перешёптывались. И будто сама погода замедлилась, и подстраивается для них, для этих фигур; будто сам ветерок старается слишком не шуметь от уважения к ним, а деревья будто с уважением простилают им дорогу."
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это четвёртая глава из романа "Ожившие по ошибке"
«Говорят, любовь приходит тогда, когда её совсем не ждёшь… — но никто не предупреждал, что будет так больно.»
— Держись от меня подальше!
Дверь с грохотом закрывается, отсекая его от меня. Падаю на кровать, готовая взвыть от невыносимой боли. Сердце сжимается так, что невозможно дышать.
Он снова ушел к ней…
Я запрещаю себе даже думать о том, как его руки ласкают её тело. Как еще вчера эти же руки дарили блаженство мне. Не думать о том, как он целует чужие губы…
Одной только мысли, что я ему больше не нужна, достаточно, чтобы сойти с ума.
Он сам нарушил обещание. Всего одна ночь, а я… я просто доверилась ему. Поверила сводному брату.
— Держись от меня подальше!
Дверь с грохотом закрывается, отсекая его от меня. Падаю на кровать, готовая взвыть от невыносимой боли. Сердце сжимается так, что невозможно дышать.
Он снова ушел к ней…
Я запрещаю себе даже думать о том, как его руки ласкают её тело. Как еще вчера эти же руки дарили блаженство мне. Не думать о том, как он целует чужие губы…
Одной только мысли, что я ему больше не нужна, достаточно, чтобы сойти с ума.
Он сам нарушил обещание. Всего одна ночь, а я… я просто доверилась ему. Поверила сводному брату.
Этот рассказ начинается с предательства: будильник, заведенный вашей же рукой, звенит в 7:00. В зеркале — человек, мечтавший о бюро в Берлине, а теперь знающий накладную ТОРГ-12. Дальше — автобус с плотностью нейтронной звезды, очередь в поликлинике и ложь маме, что на обед был борщ, а не сырок с холодным кофе.
Вы думаете, это комедия? Да, вы будете хохотать в метро и шептать: «Откуда он знает?!»
А потом — где-то между обугленным шашлыком и сыном, спросившим, зачем учить умножение, если инфузория живет без мозгов, — вы остановитесь. Что-то застрянет в горле. Ваша собственная жизнь, которую вы откладывали на «потом», не заметив, что черновик оказался единственным экземпляром.
Осторожно: вызывает острое желание позвонить маме, обнять ребёнка и оставить жёлтое пятно на потолке в покое.
Вы думаете, это комедия? Да, вы будете хохотать в метро и шептать: «Откуда он знает?!»
А потом — где-то между обугленным шашлыком и сыном, спросившим, зачем учить умножение, если инфузория живет без мозгов, — вы остановитесь. Что-то застрянет в горле. Ваша собственная жизнь, которую вы откладывали на «потом», не заметив, что черновик оказался единственным экземпляром.
Осторожно: вызывает острое желание позвонить маме, обнять ребёнка и оставить жёлтое пятно на потолке в покое.
Детство для каждого неисчерпаемый кладезь воспоминаний. И приятных и грустных. Приятных всё же больше.
Джудит Миллер - обычная старшеклассница, чья жизнь состоит из зубрежки уроков и попыток стать невидимой для школьных задир. Её единственная опора - любимая бабушка и трое друзей.
Но в один день её скучная и предсказуемая жизнь внезапно меняется, когда в коридоре она находит маленькую старинную книгу в кожаном переплёте. Одно прикосновение к её страницам - и Джудит проваливается в мёртвый, сумрачный город, населённый чудовищами.
Но в один день её скучная и предсказуемая жизнь внезапно меняется, когда в коридоре она находит маленькую старинную книгу в кожаном переплёте. Одно прикосновение к её страницам - и Джудит проваливается в мёртвый, сумрачный город, населённый чудовищами.
Банда уже убегала со своим поражением, а Ксюша на секунду повесила голову и задумалась – «хм, донос … донос … это чё значит?»
Скелеты присели обратно, и так, будто на них только что нёсся ни мальчик, а бультерьер, с двумя дружками кавказскими овчарками, выпуская слюни на их кости. И правда же, какой же это пир для собак, увидеть груду костей на скамейке … Да уж, собак нужно привязывать!
‑ Ксюшенька, посиди с нами. – прозвучал нежный голос Скелета‑Татьяны, которая заметила, что девочка всё ещё стоит на месте, задумавшись над сложным словом.
Ксюша подняла глаза, ‑ а там металлическая рука Татьяны хлопает себе по металлическому бедру, показывая, куда нужно присесть.
Ну что‑ж, пора к ней!
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это седьмая глава из романа "Ожившие по ошибке"
Скелеты присели обратно, и так, будто на них только что нёсся ни мальчик, а бультерьер, с двумя дружками кавказскими овчарками, выпуская слюни на их кости. И правда же, какой же это пир для собак, увидеть груду костей на скамейке … Да уж, собак нужно привязывать!
‑ Ксюшенька, посиди с нами. – прозвучал нежный голос Скелета‑Татьяны, которая заметила, что девочка всё ещё стоит на месте, задумавшись над сложным словом.
Ксюша подняла глаза, ‑ а там металлическая рука Татьяны хлопает себе по металлическому бедру, показывая, куда нужно присесть.
Ну что‑ж, пора к ней!
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это седьмая глава из романа "Ожившие по ошибке"
“– Платье испорчено, – оттягиваю несчастный атлас на груди. Соус для Цезаря въелся до самой подкладки.
Парень смеряет меня многозначительным взглядом.
– Понял. Моя вина, – произносит, хитро подмигивая. – Снимай. Застираю.
Начинаю торопливо расстегивать пуговки, намереваясь стянуть с себя грязное одеяние прямо посреди зала.
– Ахаха! Стой! Не здесь же! – Прикосновение шершавых рук заставляет вздрогнуть и тут же очнуться от собственной глупости.
Лицо предательски заливает краска...”
***
Анфиса Ромашина прекрасна в своей наивности. Она пишет стихи и мечтает о роковой любви. Симпатяга Рома Титов, напротив, в любовь не верит. Этим двум молодым людям кажется, что их знакомство – случайность. Абсолютно ненужная строчка из биографии. Пшик!
Вот только судьба считает иначе.
Или все гораздо прозаичнее? И в их встрече виноваты неугомонные родственники?!...
💖первая любовь
💖мечтательные веселые герои
💖вторая книга из цикла о творческих людях
Парень смеряет меня многозначительным взглядом.
– Понял. Моя вина, – произносит, хитро подмигивая. – Снимай. Застираю.
Начинаю торопливо расстегивать пуговки, намереваясь стянуть с себя грязное одеяние прямо посреди зала.
– Ахаха! Стой! Не здесь же! – Прикосновение шершавых рук заставляет вздрогнуть и тут же очнуться от собственной глупости.
Лицо предательски заливает краска...”
***
Анфиса Ромашина прекрасна в своей наивности. Она пишет стихи и мечтает о роковой любви. Симпатяга Рома Титов, напротив, в любовь не верит. Этим двум молодым людям кажется, что их знакомство – случайность. Абсолютно ненужная строчка из биографии. Пшик!
Вот только судьба считает иначе.
Или все гораздо прозаичнее? И в их встрече виноваты неугомонные родственники?!...
💖первая любовь
💖мечтательные веселые герои
💖вторая книга из цикла о творческих людях
— Ты же к Бурмистрову приехала? Лечиться? — Она вперила в меня глаза, улыбаясь краями рта.
Я на секунду впала в ступор, соображая — она хочет сорвать на мне злость?
— Да, никогда не пила настоящее вино. Мне и шмурдяк вкусный. Был. Я почти закончила программу и скоро улетаю.
— Дома наверняка заждались. — Тая взялась за подвеску на цепочке — белый бриллиант, — и глянула на Диму.
— Так. Не наливать, значит? — спросил он.
— Ну почему же. Пару глотков я сделаю. Вам, наверное, охота узнать, отличается вино от шмурдяка или нет.
— Да, скажи нам, Милана, — подначила Тая.
— А знаешь, Таисия. Люди они ведь как вино. Порой долго приходится смаковать, пока вдруг не поймешь, что это шмурдяк. Такая вот качественная подделка.
— Что, прости?
Я откинулась на спинку дивана.
— Прощаю.
Она схватила свой бокал. Дима не успел поймать ее запястье, и она выплеснула вино мне в лицо!
Я на секунду впала в ступор, соображая — она хочет сорвать на мне злость?
— Да, никогда не пила настоящее вино. Мне и шмурдяк вкусный. Был. Я почти закончила программу и скоро улетаю.
— Дома наверняка заждались. — Тая взялась за подвеску на цепочке — белый бриллиант, — и глянула на Диму.
— Так. Не наливать, значит? — спросил он.
— Ну почему же. Пару глотков я сделаю. Вам, наверное, охота узнать, отличается вино от шмурдяка или нет.
— Да, скажи нам, Милана, — подначила Тая.
— А знаешь, Таисия. Люди они ведь как вино. Порой долго приходится смаковать, пока вдруг не поймешь, что это шмурдяк. Такая вот качественная подделка.
— Что, прости?
Я откинулась на спинку дивана.
— Прощаю.
Она схватила свой бокал. Дима не успел поймать ее запястье, и она выплеснула вино мне в лицо!
Выберите полку для книги