Читать и слушать книги

На следующем занятии Марк объявил, что они будут работать над пластикой. Не шаги, не связки. А тело. Волны. Изоляция бёдер. Движение грудной клетки.
— Полина, вы вперёд, — сказал Марк. — Встаньте перед зеркалом. Не прячьтесь.
Она встала. Перед зеркалом. В облегающем бордовом платье. Вся. Мягкий живот, полная грудь, широкие бёдра. Раньше она бы умерла от стыда. А теперь — стояла. И смотрела на себя.
— Смотрите на себя, — сказал Марк, подходя сзади. Его ладони легли на её бёдра. — Почувствуйте, где начинается движение. Не от головы. Не от плеч. Отсюда.
Он повёл её бёдра. Медленно, по кругу. Его руки были горячими, уверенными. Полина закрыла глаза и почувствовала, как тело отзывается. Как бёдра двигаются сами, тяжёлые, плавные, как волны.
— Да, — выдохнул Марк. — Вот это. Вы чувствуете? Это женственность. Это сила. Не худоба. Не размер. А вот это. Движение. Жизнь.
Его руки скользнули чуть выше. Пальцы коснулись нижнего края туники. Полина вздрогнула.
— Можно? — спросил он тихо.

Жених выжег душу и магию Ольги Барятинской, и я попала на пепелище. Начала новую жизнь в новом мире и в новом теле, но старые тайны не отпускают. И бывший жених зачем-то крутится рядом. Может быть пришла пора вернуть боярскую честь, магию... и любовь?

Как же я задолбалась… ‒ поняла я одним не самым прекрасным вечером и зачем-то попросила помощи у всеведущего Гугла.
Он, не будь дураком, помог! Вкатил мне такую инъекцию чуда, что теперь не знаю, плакать или смеяться?
А может и вовсе ‒ пользоваться возможностью на полную и развлекаться? Ведьма я теперь или где?
Решено!
Вперед Баюн, навстречу приключениям: в гости к Горынычу и прочей нечисти первую Китич-градскую красавицу спасать, а на обратном пути и к Кощею наведаться можно! Кто не спрятался, я не виновата!

Потеря памяти – не повод терпеть издевательства родни. Выдрессирую! Особенно тех, кто грубит и пытается загнать на кухню. Заодно разберусь, почему вместо пирогов получается файербол, вместо унылого супружеского секса – огонь и фейерверк, а вокруг бардак, детектив и покушения.

Меня зовут Дарья Мельник. Мне двадцать пять лет, и я забыла, как дышать.
Не буквально. Лёгкие работают. Кислород поступает. Сердце качает кровь. Но внутри, где-то под рёбрами, в том месте, где раньше жила я настоящая, — там вакуум. Пустота. Тишина, в которой не слышно собственного голоса.
Я сижу на подоконнике в квартире на сорок втором этаже. Панорамные окна от пола до потолка. За стеклом — Москва. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые идут, дышат, живут. А я сижу. В шёлковом халате, который стоит больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. С чашкой остывшего чая в руках. И считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. Задержка. Выдох.
Так меня научил психолог. Три месяца назад. Когда я впервые сказала вслух: «Мне нечем дышать».
Его зовут Глеб. Глеб Орлов. Тридцать два года. Владелец инвестиционного фонда. Мой муж. Человек, который построил вокруг меня эту клетку. Золотую. Тёплую. Мягкую изнутри. Но клетку.
Он не бьёт меня. Не кричит. Не запрещает. Он делает хуже. Он решает за меня

Первый месяц мы жили как соседи. Он уходил в семь утра, возвращался в девять вечера. Ужинал молча. Читал документы. Ложился спать. Я не существовала для него. Я была мебелью. Декорацией. Строчкой в контракте.
Дом был огромным — три этажа, бассейн, зимний сад, библиотека. Я могла ходить где угодно. Могла тратить деньги с карты, которую он мне выдал. Могла заказывать еду, приглашать подруг, смотреть фильмы. Но не могла выйти за ворота без водителя. Не могла уехать. Не могла уйти.
«Побег невозможен», — написал он в брачном контракте. Пункт семнадцать: в случае развода по инициативе жены долг отца восстанавливается в полном объёме. Двести миллионов. У нас их нет. Не будет. Никогда.
Я была привязана. Невидимой цепью. Тонкой, прочной, как стальная нить. Не давит. Не режет. Но не отпускает.
Я ненавидела его. Тихо, молча, каждый день. Ненавидела за то, что он даже не смотрит на меня. За то, что я для него — функция. За то, что я живая, а он обращается со мной как с вещью.
Ночью я...

Через три года он стал королём. Фридрих Вильгельм Второй. Король Пруссии. А я стала его фавориткой. Официальной. Не тайной. Не в сумерках. В свете. Перед всем двором.
Он дал мне титул. Графиня Лихтенау. Не за красоту. Не за тело. За то, что я была рядом. За то, что слушала. За то, что говорила правду, когда все лгали. За то, что была человеком в стране машин.
Графиня. Дочь гобоиста. Я носила титул как броню. Входила в залы. В синем шёлке. С поднятой головой. Без короны — мне не нужна корона. У меня есть то, что дороже. Его доверие. Его любовь. Его голос, который спрашивает: «Что ты думаешь, Вильгельмина?»
Я думала. И говорила. О налогах. О войне. О союзах. О министрах. Он слушал. Не всегда соглашался. Но слушал. И это было больше, чем получала любая королева.
Двор шептался. Прусский двор — машина шёпота. Дисциплинированная. Выверенная. Каждый шёпот по протоколу. Каждая сплетня по уставу.
«Фаворитка правит Пруссией». «Дочь музыканта раздаёт должности». «Король спит, а графиня решае

Король Афонсу Четвёртый. Отец Педру. Тридцать два года. Худой. Жилистый. С холодными глазами и тонкими губами. Он не кричал. Никогда. Но его молчание было страшнее любого крика.
Он вызвал меня. Один раз. В тронный зал. Я пришла. Встала перед троном. Поклонилась.
— Сеньора де Кастро, — сказал он. Голос ровный. Холодный. Как лезвие.
— Ваше Величество.
— Вы знаете, кто вы?
— Да, Ваше Величество. Я дочь Педро де Кастро. И женщина, которую любит ваш сын.
Его челюсть сжалась. Мышца дёрнулась на скуле.
— Вы не жена. Не королева. Не союз. Вы — ошибка. Ошибка моего сына. И я исправлю её.
— Вы не можете заставить его разлюбить меня, Ваше Величество.
— Могу убрать причину.
Тишина. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Два взгляда. Два клинка. Ни один не отведён.
— Я не уйду, — сказала я. Тихо. Твёрдо.
— Тогда вас уберут.
Он отвернулся. Аудиенция окончена. Я вышла. Спина прямая. Голова поднята. Но внутри — лёд. Холодный. Острый. Предчувствие. Не страха. Судьбы.

Алиса приходит к ветеринару спасти больное сердце старого пса — а вместе с ним неожиданно спасает скромную клинику и собственное одинокое сердце, о котором давно перестала заботиться сама.

Он – миллионер, привлекательный, властный и уверенный в себе мужчина. Я – обычная женщина со сломленной жизнью и огромными тараканами в голове. Мы из параллельных миров. И никогда не должны были встретиться. Что нас связывает? Ребенок. Его ребенок. Для которого я совершенно неожиданно становлюсь мамой…