Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «luchshee»
В мире, где каждый ждет твоего падения, самое сложное — подняться снова.Захватывающая история о возрождении, о цене ошибок и силе прощения, о спорте, любви, которая дает силы бороться, когда весь мир против тебя.
Для тех, кто верит, что даже после самого страшного нокаута, можно подняться и продолжить бой.
Главный герой романа, Тимур Байсаров — имя, которое гремело на весь мир ММА. Непобежденный чемпион, любимец миллионов. Его удары сметали соперников с ринга, а харизма покоряла сердца фанатов и спонсоров.
Но один удар перечеркнул всё.
Вас ждет необыкновенное приключение в мир закулисья смешанных единоборств, знаменитых промоутеров, роман полный адреналина, спортивного упорства и любви.
В книге присутствуют: откровенные сцены, интриги, бои без правил, сильные мужчины, ложь, предательство,ставки, ну и конечно же любовь. Книга посвящается всем бойцам ММА, сильным, стойким и бесстрашным мужчинам.
Для тех, кто верит, что даже после самого страшного нокаута, можно подняться и продолжить бой.
Главный герой романа, Тимур Байсаров — имя, которое гремело на весь мир ММА. Непобежденный чемпион, любимец миллионов. Его удары сметали соперников с ринга, а харизма покоряла сердца фанатов и спонсоров.
Но один удар перечеркнул всё.
Вас ждет необыкновенное приключение в мир закулисья смешанных единоборств, знаменитых промоутеров, роман полный адреналина, спортивного упорства и любви.
В книге присутствуют: откровенные сцены, интриги, бои без правил, сильные мужчины, ложь, предательство,ставки, ну и конечно же любовь. Книга посвящается всем бойцам ММА, сильным, стойким и бесстрашным мужчинам.
— Зачем ты пришел?
— Надо,— рыкнул я и без приглашения перешагнул порог ее квартиры.
— Уйди, пожалуйста, нам не о чем говорить.
— Я так не считаю.
Контроль — моё второе имя. Я всегда знал, как удерживать всё в своих руках: бизнес, врагов, даже собственные эмоции.
Но с ней всё изменилось.
Она хакер. Взламывает системы с такой же лёгкостью, с какой разобрала меня на части.
Её ум и сила влекут, как магнит.
Но я втягиваю её в опасную игру.
В игру, где мой враг — моё прошлое, а её — я сам.
— Надо,— рыкнул я и без приглашения перешагнул порог ее квартиры.
— Уйди, пожалуйста, нам не о чем говорить.
— Я так не считаю.
Контроль — моё второе имя. Я всегда знал, как удерживать всё в своих руках: бизнес, врагов, даже собственные эмоции.
Но с ней всё изменилось.
Она хакер. Взламывает системы с такой же лёгкостью, с какой разобрала меня на части.
Её ум и сила влекут, как магнит.
Но я втягиваю её в опасную игру.
В игру, где мой враг — моё прошлое, а её — я сам.
Гареев поднял на меня спокойный и оттого куда более страшный, тяжёлый взгляд; все детски наивные надежды решить проблему путём мирного убеждения ссыпались мне под ноги, как прах в урну крематория, когда я услышала его ледяное:
- Не тяни время. Скажи сразу, с какой твоей руки начать отрезать пальцы. Я предпочёл бы с правой – ведь ты держала топор именно ею. Но я предоставляю тебе выбор. Всё-таки ты женщина.
- Нет! Умоляю! – пронзительно вскрикнула я, когда он поднёс острый нож к моей намертво прихваченной наручником правой кисти, примериваясь к большому пальцу. – Вы убьёте невиновную! Это не я была с вашим братом! Клянусь!
- Будем считать, что свой шанс вершить собственную судьбу ты упустила, - прочно заклеивая мне рот, Гареев снова обстоятельно взялся за большой нож. – Но кивать-то, по крайней мере, ты можешь? Кивни, если хочешь, чтобы сначала я отрезал по одному все пальцы, а не уши. Согласна? Нет? Мотаешь головой? Хочешь, чтобы всё-таки начал с ушей?
- Не тяни время. Скажи сразу, с какой твоей руки начать отрезать пальцы. Я предпочёл бы с правой – ведь ты держала топор именно ею. Но я предоставляю тебе выбор. Всё-таки ты женщина.
- Нет! Умоляю! – пронзительно вскрикнула я, когда он поднёс острый нож к моей намертво прихваченной наручником правой кисти, примериваясь к большому пальцу. – Вы убьёте невиновную! Это не я была с вашим братом! Клянусь!
- Будем считать, что свой шанс вершить собственную судьбу ты упустила, - прочно заклеивая мне рот, Гареев снова обстоятельно взялся за большой нож. – Но кивать-то, по крайней мере, ты можешь? Кивни, если хочешь, чтобы сначала я отрезал по одному все пальцы, а не уши. Согласна? Нет? Мотаешь головой? Хочешь, чтобы всё-таки начал с ушей?
Он появился внезапно, как будто материализовался из серой дождевой пелены. Высокий, под два метра, в идеально сидящем черном пальто, которое даже не успело намокнуть.
Его движения были точными, экономными — ни одного лишнего жеста, ни одного неверного шага. Когда он снял перчатки, я заметила длинные, тонкие пальцы пианиста и безупречно подстриженные ногти.
— Анна Клименко? — Его голос был ровным, глубоким, словно доносился из глубины пещеры. — Артём Громов.
Он сел напротив, поставив на стол тонкий кожаный портфель из мягчайшей кожи. Когда он открыл его, я уловила слабый запах дорогой кожи и... чего-то еще. Пороха? Или это мне показалось?
Про Громова говорили, что он хороший адвокат. И что умеет не только ручку “паркер” в руках держать.
Его движения были точными, экономными — ни одного лишнего жеста, ни одного неверного шага. Когда он снял перчатки, я заметила длинные, тонкие пальцы пианиста и безупречно подстриженные ногти.
— Анна Клименко? — Его голос был ровным, глубоким, словно доносился из глубины пещеры. — Артём Громов.
Он сел напротив, поставив на стол тонкий кожаный портфель из мягчайшей кожи. Когда он открыл его, я уловила слабый запах дорогой кожи и... чего-то еще. Пороха? Или это мне показалось?
Про Громова говорили, что он хороший адвокат. И что умеет не только ручку “паркер” в руках держать.
– Ты должна выйти замуж за его сына…
– Что? Это шутка такая?
– Увы…
Так, спокойно, Настя, спокойно!
– Ну, во–первых, – начинаю осторожно, правда, мгновенно накаляюсь, понимая, что все серьезно, – я замуж ни за кого не собираюсь ближайшие лет пять. Во–вторых, если уж и соберусь, то за того, кого Я выберу, а не ТЫ, папа. А в–третьих… мама бы так со мной никогда не поступила!
– Настя, пойми…
– Не хочу я этого понимать! – срываюсь на крик.
– Он страшный человек! – тоже кричит отец, багровея.
– А то, что меня надо выдать замуж за сына этого страшного человека – не страшно?
– У нас была сделка. Уговор. Тебе тогда еще двух лет не было…
Прижав ладошку ко лбу, трясу головой, отказываясь принимать то, что слышу.
– Ушам свои не верю! КАК, папа? КАК ты мог допустить эту сделку? Ты продал меня, когда я была маленькой? Свою единственную дочь?
– Иначе он бы убил меня… Прости… тогда я не мог поступить по–другому… Он мог убить не только меня, но и вас с мамой…
– Что? Это шутка такая?
– Увы…
Так, спокойно, Настя, спокойно!
– Ну, во–первых, – начинаю осторожно, правда, мгновенно накаляюсь, понимая, что все серьезно, – я замуж ни за кого не собираюсь ближайшие лет пять. Во–вторых, если уж и соберусь, то за того, кого Я выберу, а не ТЫ, папа. А в–третьих… мама бы так со мной никогда не поступила!
– Настя, пойми…
– Не хочу я этого понимать! – срываюсь на крик.
– Он страшный человек! – тоже кричит отец, багровея.
– А то, что меня надо выдать замуж за сына этого страшного человека – не страшно?
– У нас была сделка. Уговор. Тебе тогда еще двух лет не было…
Прижав ладошку ко лбу, трясу головой, отказываясь принимать то, что слышу.
– Ушам свои не верю! КАК, папа? КАК ты мог допустить эту сделку? Ты продал меня, когда я была маленькой? Свою единственную дочь?
– Иначе он бы убил меня… Прости… тогда я не мог поступить по–другому… Он мог убить не только меня, но и вас с мамой…
— Раздевайся! — Баринов поворачивает замок и смеряет меня гневным взглядом. — И можешь сразу вставать на колени.
— Что? — медленно пячусь к противоположной стене, но мы в крохотной ванной и стоим друг от друга на расстоянии вытянутой руки. — Зачем?
— Каяться, — хмыкает он, опуская руку на ремень своих брюк. — И молить прощение за свой побег. Очень долго и глубоко.
***
Артем Баринов — первоклассный адвокат. Он берется только за те дела, которые ему интересны. И пока я наивно полагала, что мой бракоразводный процесс заинтересует его, Баринов увлекся мной. Только как ему теперь сказать, что я замужем, и что все, что он хочет со мной сделать, для него под запретом?
— Что? — медленно пячусь к противоположной стене, но мы в крохотной ванной и стоим друг от друга на расстоянии вытянутой руки. — Зачем?
— Каяться, — хмыкает он, опуская руку на ремень своих брюк. — И молить прощение за свой побег. Очень долго и глубоко.
***
Артем Баринов — первоклассный адвокат. Он берется только за те дела, которые ему интересны. И пока я наивно полагала, что мой бракоразводный процесс заинтересует его, Баринов увлекся мной. Только как ему теперь сказать, что я замужем, и что все, что он хочет со мной сделать, для него под запретом?
Одержимость? Да, она сжигала изнутри.
Единственный выход – вырезать её из сердца. Убедить себя, что все чувства были пустой иллюзией.
Три года подыхал, безуспешно пытаясь залечить раны, стереть её имя из памяти.
Но одна встреча – и все рухнуло.
К её ногам? Нет, иллюзия.
Она разрушила планы, подорвала авторитет, мои принципы… Разбудила то, что с таким трудом было похоронено.
Я предупреждал: не стоит попадаться мне на глаза. Но, теперь даже благодарен за это.
Настал её черед склониться передо мной.
Мой ад станет её адом.
Черновик
Единственный выход – вырезать её из сердца. Убедить себя, что все чувства были пустой иллюзией.
Три года подыхал, безуспешно пытаясь залечить раны, стереть её имя из памяти.
Но одна встреча – и все рухнуло.
К её ногам? Нет, иллюзия.
Она разрушила планы, подорвала авторитет, мои принципы… Разбудила то, что с таким трудом было похоронено.
Я предупреждал: не стоит попадаться мне на глаза. Но, теперь даже благодарен за это.
Настал её черед склониться передо мной.
Мой ад станет её адом.
Черновик
- Мне все равно на твои проблемы, девочка. Ты забралась в мой дом, так что радуйся, что я тебе такси вызываю, а не выставляю с голым задом на улицу.
- Позвольте остаться хотя бы до утра!
Кареглазый взгляд снова в меня упирается. Мужчина такой здоровый, хищный… Выглядит безжалостным, не привыкшим считаться с чьим-то мнением.
И только мысль, что отец подруги ничего плохого мне не сделает, придает какой-то уверенности.
- А как заплатишь за свое пребывание здесь? - он склоняет голову набок.
- У меня есть деньги, - заправляю волосы за ухо, пряча взгляд.
Слышу только смешок.
- Думаешь, мне нужны твои гроши? Хочешь остаться на ночь, придется платить. Своим телом.
У моего брата неприятности, подруга дала мне ключи от дома отца, сказав, что его точно не будет. Но ночью он приехал. И теперь хочет меня и не считается с тем, что у меня никогда не было парня.
- Позвольте остаться хотя бы до утра!
Кареглазый взгляд снова в меня упирается. Мужчина такой здоровый, хищный… Выглядит безжалостным, не привыкшим считаться с чьим-то мнением.
И только мысль, что отец подруги ничего плохого мне не сделает, придает какой-то уверенности.
- А как заплатишь за свое пребывание здесь? - он склоняет голову набок.
- У меня есть деньги, - заправляю волосы за ухо, пряча взгляд.
Слышу только смешок.
- Думаешь, мне нужны твои гроши? Хочешь остаться на ночь, придется платить. Своим телом.
У моего брата неприятности, подруга дала мне ключи от дома отца, сказав, что его точно не будет. Но ночью он приехал. И теперь хочет меня и не считается с тем, что у меня никогда не было парня.
— Я… — голос срывается. — Простите. Я думала, вы…
— Сантехник? — он садится. Мышцы под кожей шевелятся, как живые. — Ну, у тебя и вкус.
Он поднимается в полный рост — и кажется, что весь воздух в ванной исчезает.
— Я не знала, — выдавливаю я. — Я правда...
— Я понял, — он подходит ближе. Почти вплотную. — Ты не знала, что это я. С трудом дышу, рассматривая нового отчима.
Грудь — словно выточена из бронзы: гладкая, тёмная, вся в бликах от воды и отражений.
Он стоит рядом. Всё тот же торс, теперь ближе. Блики воды на коже, капли бегут по груди, по животу.
Рядом с ним я чувствую себя не просто маленькой — прозрачной.
— Ну нет, малыш, — хрипит низким голосом, от которого мурашки в таких местах, о которых я раньше даже не догадывалась.. — Так смотреть нельзя. А то будет как в тех порно-роликах. С тегом “отчим”. Или хочешь мне показать, что ты не совсем уж бесполезна?
— Сантехник? — он садится. Мышцы под кожей шевелятся, как живые. — Ну, у тебя и вкус.
Он поднимается в полный рост — и кажется, что весь воздух в ванной исчезает.
— Я не знала, — выдавливаю я. — Я правда...
— Я понял, — он подходит ближе. Почти вплотную. — Ты не знала, что это я. С трудом дышу, рассматривая нового отчима.
Грудь — словно выточена из бронзы: гладкая, тёмная, вся в бликах от воды и отражений.
Он стоит рядом. Всё тот же торс, теперь ближе. Блики воды на коже, капли бегут по груди, по животу.
Рядом с ним я чувствую себя не просто маленькой — прозрачной.
— Ну нет, малыш, — хрипит низким голосом, от которого мурашки в таких местах, о которых я раньше даже не догадывалась.. — Так смотреть нельзя. А то будет как в тех порно-роликах. С тегом “отчим”. Или хочешь мне показать, что ты не совсем уж бесполезна?
– Притормози! Далеко собралась?
– В кабинет. Меня врач ждет.
Глаза его черные-черные становятся. Стойко выдерживаю бешеный взгляд.
– От моего наследника пришла избавиться?!
– Пусти, Басманов, – хриплю в его тисках.
Безумец. Руку сжимает на моей шее и цедит ласково:
– Убить бы тебя, Полина. Да повезло – залетела от меня, родная.
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
– В кабинет. Меня врач ждет.
Глаза его черные-черные становятся. Стойко выдерживаю бешеный взгляд.
– От моего наследника пришла избавиться?!
– Пусти, Басманов, – хриплю в его тисках.
Безумец. Руку сжимает на моей шее и цедит ласково:
– Убить бы тебя, Полина. Да повезло – залетела от меня, родная.
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
Выберите полку для книги