Книги в жанре «БДСМ» по тегу «elementy-bdsm»

— Это будет больно?
— Ты ведь за этим пришла.
Я думала, речь о татуировке. Он думал — о моем подчинении.
***
«Мастер для невинной» — легкая эротическая новелла о том, как застенчивая героиня открыла себя. И не только себя.
Здесь будет:
🖤 опасный, опытный герой
🖤 нежная, наивная героиня
🖤 романтика, подчинение и неизбежный ХЭ

— Поднимите рубашку, — сказал он.

Она вжалась в подушки. — Что?

— Мне нужно оценить состояние гематом на ребрах. Визуально и пальпаторно. Это – стандартная процедура. — В его голосе не было ни намёка на смущение или что-то иное, кроме профессионального интереса. Он ждал.

Её лицо залила волна жара — не стыда, а оглушающего, животного унижения. Оно поднялось из глубины живота, сжало горло горячим, непроглоченным комом, перекрыло воздух. Протестовать? Мысль мелькнула и рассыпалась, как щепка о бетон. Какими словами? Каким правом? Она лежала в его кровати, закутанная в его ткань, сломанная его машиной. Её тело, её уязвимость, её страх — всё было выставлено на холодный свет этого безликого пространства и взвешено. Она была не пациенткой. Она была объектом. Объектом его профессионального внимания и безусловной власти.

— Не ври себе. Я вижу тебя. Всю тебя. Вижу, как ты дышишь.
Он делает шаг назад, и я чуть не падаю вперёд — настолько сильно я тянулась к его прикосновению. Я хочу его. Я ненавижу себя за это, но я хочу его.
— Вот как это будет, — говорит он. Его голос становится ниже, глубже. — Ты сделаешь выбор прямо сейчас.
Он указывает на дверь.
— Зайдешь — и принадлежишь мне до утра. Моё тело. Мои правила. Столько раз, сколько я захочу. Я научу тебя получать удовольствие.
_________
Я попросила помощи у отчима, теперь должна ему невозможную сумму и должна расплатиться собственным телом. В эту ночь мой отчим станет моим учителем греха.

Елена, скромная и неуверенная в себе, неожиданно получает должность секретарши в крупной компании — и с первого дня в лифте понимает, что её пятидесятилетний босс Андрей Викторович вызывает в ней не просто симпатию, а жгучее, почти запретное желание.

Они делили всё: бизнес, риск, женщин. Я стала их новым спором.
Случайная авария — и моя жизнь в руках двух незнакомцев.
Роман хочет сломать меня. Александр — изучить каждую грань моей души. Пока один заставляет считать удары, другой целует мои слёзы.
Месяц подчинения становится месяцем откровений, а их дружба трещит по швам из-за ревности, которую никто не планировал.
Я должна выбрать.
Но готова ли я разрушить их мир, чтобы построить свой?

Она уже не та скромная помощница — три месяца свободы превратили её в женщину, которая знает цену своим желаниям. Когда босс снова приглашает её на закрытую вечеринку, она готова на всё. Но сможет ли она выдержать новую игру, где правил больше, а мужчин — вдвое?

Он подошёл ближе. Она услышала, как ткань его брюк тихо шуршит, когда он остановился прямо перед ней. Воздух изменился. Стал плотнее.
— Руки за спину.
Она сложила их. Запястья коснулись друг друга. Через секунду мягкие ремни обхватили кожу — не туго, но достаточно, чтобы понять: вырваться будет сложно, если он этого не захочет. Пряжка щёлкнула.
Алиса дышала ровно. Внутри всё было иначе. Двадцать семь лет она строила карьеру на том, чтобы никогда не отдавать контроль. А сейчас сидела на коленях в незнакомой комнате с ошейником на шее и повязкой на глазах, потому что сама этого захотела.
— Ты привыкла управлять, — произнёс он почти без интонации. — Людьми. Ситуациями. Собой. Сегодня ты этого делать не будешь. Пока я не разрешу.
Кляп лёг между зубами. Ремешки затянули за головой.
— Последний раз. Ты можешь отказаться. Прямо сейчас.
Она молчала.
Он отошёл. Дверь тихо открылась и закрылась.
Алиса осталась одна.
На коленях. С ошейником. С руками за спиной. С чужим голосом, который

- Одну ночь. Здесь. Под камерами. Под нашим полным подчинением, - говорит сводный брат. - До рассвета. А утром у нас останется файл, на память у всех троих. Как общая клятва.

Я вляпалась. Очень жестко и теперь мои два сводных брата закрыли меня в вип-комнате своего закрытого, элитного клуба.
Я могу выйти отсюда только на рассвете по правилам безумной сделки, и всю ночь подчинятся их безумству.
Но чем обернется эта ночь для нас троих?

Алиса поймала себя на том, что ждёт сессий. Не как долга. Не как отработки. Ждёт. Как ждут чего-то нужного. Необходимого. И это пугало. Потому что контракт — это сделка. Двенадцать месяцев. А потом — свобода. А она уже не хотела свободы. Не той, что снаружи. Той, что внутри. Той, где не нужно держать. Не нужно нести. Не нужно быть сильной.
Она не сказала ничего. Улыбнулась. Была послушной. Удобной. А внутри — проволока.
Максим заметил. На третьей сессии такой «удобной» Алисы он остановил всё. Сел напротив.
— Что происходит?
— Ничего. Всё по контракту.
— Алиса. — Голос тише. Не жёстче. Тише. — Вы выполняете пункты. Но вас здесь нет. Вы не в теле. Не в моменте. Вы где-то далеко. Где?
Она молчала. Долго. Потом:
— Я боюсь, что через девять месяцев это закончится. И я снова останусь одна. С собой. С тем, кто должен держать. И я не хочу. Я не хочу снова быть той, кто несёт всё.
Максим не стал утешать. Не стал говорить «всё будет хорошо». Он сказал:
— Контракт — это двенадцать месяце

В центре зала, под мягким, направленным светом софитов, висело оно. Это было не просто произведение искусства. Это была геометрия, воплощённая в материале. Толстые, шершавые верёвки сплетались в сложнейший узор, создавая форму, напоминающую одновременно и клетку, и кокон, и раскрывающийся цветок. Верёвки были тёмно-золотистыми, матовыми, они поглощали свет, а не отражали его.
Алиса подошла ближе. Она чувствовала, как её дыхание становится чуть глубже. Она видела, как каждый узёл, каждое пересечение нитей создаёт невероятное напряжение. Это было красиво. Это было пугающе. Это было абсолютно непонятно.
— Вы чувствуете это? — раздался голос за её спиной.
Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. Алиса обернулась. Рядом стоял мужчина. Ему на вид было около тридцати лет. Высокий, с тёмными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и очень внимательными, почти серыми глазами. Он смотрел не на неё, а на инсталляцию, но Алиса поняла, что вопрос был адресован именно ей.
— Чувству