Подборка книг по тегу: "рабыня"

Мария продолжала улыбаться.
- Агентству, про которое я говорила, сотрудница требуется – рабыня. Платят хорошо. Один выезд от штуки зелёных. Это за несколько часов работы.
- Ого, нехило, - закачала головой я.
- Так что, если есть кому предложить, предложи. Пятьсот зелёных мне дадут, если до контракта дойдёт. Половину тебе отдам.
- Буду иметь ввиду. Только вряд ли моим знакомым такое предложишь. О родственниках, вообще, говорить нечего.
- Ну, смотри, вдруг сама захочешь, - расширила свою улыбку Мария.
- Нее, - улыбнулась я в ответ. – Не захочу, спасибо.
А через двенадцать дней я написала ей, что захотела.

Я была его женой, а стала разменной монетой в чужой игре. Он предал меня, и я смирилась с тьмой, которая стала моей жизнью.
Но однажды он вернулся — жалкий, сломленный, с надеждой на искупление.
Теперь мне придётся решить: довериться человеку, который однажды уже уничтожил меня, или остаться в золотой клетке, где боль стала единственным, что я чувствую.
Свобода манит, но у неё слишком высокая цена, и я не знаю, готова ли её заплатить.

Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️‍🔥

- Да, я знал, что мне придётся щипцами из тебя всё вытаскивать, - улыбнулся он. – Что ты знаешь о БДСМ?
«Вот те раз, - округлила глаза я. – Откуда он узнал? Так поэтому он так себя вёл?»
- Тоже, что и все, наверно, - бледно улыбнулась я. – Садомазохизм же это? – включила я дурочку.
- Да, - снова улыбнулся он. – Это там тоже присутствует. Но БДСМ – это нечто гораздо шире. Это особая культура отношений. Она удовлетворяет фундаментальные страсти и позывы людей. Мы все делимся на тех, кто получает удовольствие от подчинения, тех, кто получает его от доминирования и тех, кто получает его и от того и от того. Ты получаешь удовольствие от подчинения.
- С чего вы это взяли? – вспыхнула я.
- С того, что таких, как ты, у меня было несколько десятков. Тебе доставляет удовольствие подчинение, ощущение себя никем, полная отдача чужой власти, - продолжил он.
Не знаю почему, но я не спешила останавливать его. В моей груди набухал шар возбуждения и выстреливал яркими вспышками по всему телу.

Я вошла в дом своего отца не рабыней, но и не свободной. По крайней мере, я не знала, что уже свободна. Я даже не знала, что такое свобода. И что с ней делать с этой свободой. Мой мир был ограничен плантацией отца. Смотря за горизонт, когда вставало или садилось солнце, я видела только край земель, принадлежащих ему. Это было его королевство, где он абсолютный монарх. Властелин с правом миловать и казнить.

«Подними голову, рабыня», — голос дракона был низким рычанием, от которого содрогнулся камень.
Элиана медленно подчинилась. В ее глазах плескался ужас, отчаяние и непролитые слезы.
«Королевство твоего отца — пепел», — произнес Валтор, не сводя с нее глаз. «Ты — все, что от него осталось. Ты — моя собственность. Твое тело, твоя жизнь, твое дыхание принадлежат мне. И сегодня я утверждаю это право».
Он поднялся с трона. Его тень накрыла ее целиком. Валтор рывком поставил ее на ноги и, не отпуская, другой рукой потянулся к застежкам ее платья. Это не было любовной лаской. Это был ритуал разрушения. Его большие, грубые пальцы с легкостью порвали тонкий шелк.
«На колени».
В ее глазах мелькнула последняя искра неповиновения, но оно было сломлено грузом страха и неизбежности. Медленно она опустилась перед ним на колени. Раскаленный пол обжигал ее кожу, но это было ничто по сравнению с леденящим душу ожиданием.

"...– Как зовут твою сестру? Как её зовут? – С улыбкой спросил черкес, а девушка застыла в изумлении.

Застыл в изумлении и его друг:

– Кого именно? Хайир?..

– У твоей сестры красивое, но непреклонное имя, – последовал ответ черкеса.

Селим замялся, а внезапный смех его отца, вошедшего в этот момент в зал, привёл всех в чувства:

– Ты посчитал эту девчонку моей дочерью?! – Пробасил он. – Ты или неимоверно глуп, или это какая-то неудачная шутка, хотя больше похожая на оскорбление!.. Как можно было принять рабыню за мою дочь?!"

Я стала идеальной куклой в их руках. Безупречной, послушной, лишённой собственных желаний. Я стала живым декором, предметом, функцией и почти поверила, что это и есть счастье.
Но когда мои хозяева впервые отдали меня чужакам, я вдруг поняла, что вся наша игра была не страстью, а бегством от самих себя. И теперь, когда иллюзия счастья рухнула, у меня остался лишь один вопрос: хватит ли мне смелости сказать «нет» или я навсегда останусь чужой вещью?

Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️‍🔥

Восемь месяцев я была идеальной вещью. И когда я осмелилась попросить свободы, меня ждала жестокая расплата за мою дерзость. Мой отказ лишь разжёг их ярость. Они пообещали сломать меня, разрушить до основания.
Я думала, что это конец. Но я не знала, что именно тогда, на самом дне, начнётся мой настоящий путь обратно к себе.

Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️‍🔥

Через три дня она стояла перед дверью без вывески. Чёрное дерево, матовое стекло, тишина. Внутри — не то, что она ожидала. Не подвал. Не кожа и цепи. Пространство, похожее на галерею: мягкий свет, тёплое дерево, запах сандала. И люди. Обычные. Тихие. С глазами, в которых читалось то же, что в её собственных: усталость от притворства.
Она просидела в углу два часа. Пиала с чаем остывала в руках. Никто не подходил. Не приставал. Не оценивал. Просто — пространство, в котором можно было быть. Не объяснять. Не улыбаться из вежливости.
Уходя, она заметила его. Мужчина у барной стойки. Тридцать, может, тридцать два. Тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках. Руки — длинные, с выраженными суставами. Он не смотрел на неё. Но когда Ева проходила мимо, сказал, не поднимая глаз:
— Вы выглядите так, будто пришли не сюда, а от чего-то.
Она остановилась. Обернулась.
— А разве бывает иначе?
Он поднял голову. Серо-зелёные глаза. Спокойные. Не хищные. Не оценивающие. Просто — видящие.

На четвёртой встрече Даниил пригласил её не в бар, а в ресторан с приглушённым светом и тяжёлыми бархатными шторами. Они сидели в отдельной кабинке, и разговор шёл легко, пока он не сказал:
— Марина, я хочу быть с вами честен. Вы мне интересны. Не как собеседник — хотя и как собеседник тоже. Как женщина. Но то, что я могу предложить, выходит за рамки привычного.
Она поставила бокал. Сердце забилось быстрее, но голос остался ровным:
— Я слушаю.
— Я практикую БДСМ. В качестве доминанта. — Он произнёс это спокойно, глядя ей прямо в глаза. Без вызова, без извинений. — Я не предлагаю вам это как ультиматум. Я говорю заранее, потому что уважаю ваше право на осознанный выбор. Если вам это чуждо — мы просто продолжим общаться, и ничего не изменится. Но если вам интересно узнать, что это такое на самом деле, без мифов и предрассудков, — я готов рассказать.
Марина молчала. Внутри неё боролись любопытство и страх, воспитание и что-то глубинное, тёмное, что шевельнулось в груди при звуке его