Книги в жанре «Эротика» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

Она фантазировала о нем в своих рассказах. Он сделал эти фантазии реальностью.
Лена — скромная аналитик, которая в обеденные перерывы пишет эротические рассказы о своем холодном боссе, Артеме Сергеевиче. Она и представить не могла, что он читает их все.

— Переспи с ним, и контракт наш.
Эти слова мужа разбивают мою жизнь в один миг. Семь лет я тащила на себе его бизнес, закрывала долги, находила клиентов. А он предлагает меня пьяному партнёру, как вещь. Как дешёвый размен.
Я выбегаю в слезах. Но за мной выходит он — его отец. Он даёт пощёчину собственному сыну и говорит: «Я не позволю тебе её унижать».

Теперь я свободна. Я подаю на развод. Я не знаю, что ждёт нас впереди. Я знаю только одно: он — единственный мужчина в этой семье, которому я готова довериться.

Нора — студентка магической академии, отчаянная и вспыльчивая. Она терпеть не может Альвиса — высокомерного эльфа, с которым они постоянно ссорятся на занятиях. Чтобы доказать себе, что она чего-то стоит, Нора решает освоить сложнейшее заклинание анимагии раньше срока. Эксперимент идет не по плану: вместо того чтобы превратиться в кошку по своему желанию, она застревает в теле серой пушистой зверюшки. Единственный, кто находит ее в этом обличье — Альвис. Он подбирает «бездомную кошку» и приносит в свою комнату, не подозревая, что это его заклятый враг. Теперь Норе предстоит узнать, что скрывается за маской холодного красавчика, и понять, что ненависть — это лишь другая сторона любви.

Я умею проверять мужчин перед свиданием.

Имя, возраст, работа, жена, бывшие — базовая техника безопасности. Поэтому Кирилла Савина я проверила особенно тщательно.

35 лет. Продюсер. Не женат. Фотографии настоящие. Биография настоящая. Даже премьера, на которую он меня пригласил, настоящая.

Я не проверила только одно. Сам Кирилл мне никогда не писал.

Когда мы встречаемся впервые, он понятия не имеет, кто я такая.
Кто-то несколько недель знакомится с женщинами от его имени, и теперь нам обоим хочется понять зачем.

На этом мы вполне могли бы разойтись. Только настоящий Кирилл почему-то оказывается гораздо более серьёзной проблемой, чем фальшивый.

Потому что чужие секреты я находить умею, а он довольно быстро начинает интересоваться моими. Особенно теми, которые касаются того, чего я хочу в постели.

— Скажи "сентябрь" — и мы остановимся, — шепчет он мне на ухо, а его пальцы медленно скользят вниз. — Но если промолчишь... ты станешь нашей. На всю ночь. На все семь ночей. Навсегда.

Я молчу. Потому что хочу. Потому что боюсь. Потому что впервые в жизни моё тело говорит громче, чем разум.

Я пришла в закрытый клуб только посмотреть. Одна ночь, чужой мир, маска на лице. Но из-за ошибки на моём запястье оказался браслет с номером одиннадцать. Тот самый. Который означает: девушка добровольно записалась на приватную программу к двум владельцам клуба.

Их зовут Дамир и Лев. Один — лёд и контроль. Второй — огонь и провокация. Когда ошибку обнаружили, мне открыли дверь и сказали: «Вы свободны».

Я не ушла.

Теперь у меня есть одна ночь, чтобы решить, остаюсь ли я. Проблема в том, что тело уже решило за меня.

— Ты понимаешь, во что ввязываешься? — спрашивает Дамир, и его взгляд раздевает меня медленнее, чем руки.

Алиса контролировала всё. Кроме одного. Себя. Того, что внутри. Того, что кричало по ночам. Когда гас свет. Когда тишина давила. Когда тело хотело чего-то, чему она не знала имени. Не нежности. Не ласки. Другого. Того, о чём стыдно думать. Того, о чём стыдно говорить.
Она не знала, как это назвать. Желание отпустить. Перестать держать. Перестать решать. Перестать контролировать. Хоть на час. Хоть на минуту. Пусть кто-то другой решит. Пусть кто-то другой держит. Пусть кто-то другой скажет: «Ложись. Молчи. Дыши. Я решу».
Алиса не знала, что это не стыдно. Что это не слабость. Что это не болезнь. Она думала, что сломана. Что неправильная. Что если кто-то узнает — отвернётся. Засмеётся. Уйдёт.
И она продолжала контролировать. Таблицы. Графики. Цифры. Восемь часов сна. Не семь. Не девять. Восемь.
Пока не встретила Марка.

Они шли по набережной. Белая ночь. Небо не темнело. Небо было розовым. Сиреневым. Живым. Нева текла. Тихо. Медленно. Как время. Как дыхание.
Максим говорил. Ровно. Спокойно. Без давления. Без напора. Как лекцию. Как объяснение. Как правду.
— Это называется БДСМ. Но не то, что вы думаете. Не боль. Не жестокость. Не унижение. Это — доверие. В чистом виде. Один человек держит. Другой отпускает. Один решает. Другой доверяет. Один ведёт. Другой следует. Не потому что слабый. Потому что устал держать. Потому что хочет — хоть на час — не держать.
Ева слушала. Смотрела на Неву. На мосты. На небо. На то, как свет ложится на воду. Как тень. Как свет. Как правда.
— Правила, — продолжал Максим. — Они важнее всего. Важнее прикосновений. Важнее слов. Важнее всего. Первое: стоп-слово. Вы говорите его — и всё прекращается. Без вопросов. Без обид. Без объяснений. Второе: я не причиню вреда. Никогда. Ни физического. Ни эмоционального. Третье: всё по согласию. Каждый шаг. Каждое прикосновение.

Три года я была чужой в собственном доме. Три года Вадим называл меня серой мышью, изменял, унижал. А в тот вечер он просто поднял на меня руку. И я поняла — хватит.
Я позвонила Александру, своему свёкру. Он забрал меня из ада и отправил на Мальдивы. Я думала, что лечу просто отдохнуть, но на острове меня ждал не только он. Рядом с ним был Роман — его лучший друг. Двое мужчин, которые смотрели на меня не как на вещь, а как на женщину.

Я не планировала влюбляться. Тем более — в них обоих. Но Мальдивы — это не просто отпуск. Это новая жизнь. И когда я вернусь в Москву, я уже не буду той Надей, которую можно ударить. Я буду той, которой можно только принадлежать — по любви, по желанию, по выбору.

Мы вышли к озеру. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, и в ней отражались звёзды, которых в небе было втрое больше, чем я привыкла видеть. На берегу стоял второй эльф.
Он отличался от Кайлена, как ночь отличается от сумерек. Светлые, почти белые волосы падали ему на плечи свободными прядями. Телосложение было более плотным, плечи — шире, а в движениях чувствовалась сдержанная сила хищника. Глаза его оказались серо-голубыми, холодными, как зимнее небо, но когда он посмотрел на меня, в них мелькнуло что-то живое и голодное.
— Финаэ́ль, — представился он. Голос его был ниже, чем у Кайлена, с металлическим оттенком. — Я тоже ждал.
— Оба ждали? — я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя нелепо в своём походном свитере и потёртых джинсах.
Финаэль усмехнулся:
— В Эльдарионе, когда душа зовёт двоих, это значит лишь одно. Ты — наша. А мы — твои.

В ночь полнолуния мы всегда вместе. Все четверо. Это традиция, которую мы завели в первый год нашего брака. Большая кровать в центральной зале башни, свечи, вино, и никакой магии — только мы.
Дариан наливает вино. Северин зажигает свечи одним щелчком пальцев. Каэль бросает на кровать шёлковые подушки. Я стою посреди комнаты в длинном халате, и трое мужчин смотрят на меня...