Книги в жанре «Эротика» по тегу «skachat»
Влюбленный принц фейри похитил меня прямо из-под венца, чтобы я не вышла замуж за нелюбимого. Он не жалеет о содеянном, как не жалею и я, тая от страсти в его руках. Я уверена, вместе мы преодолеем все. Даже ненависть его брата, мысли о котором лишают меня покоя...
– Ты дрожишь, – замечает незнакомец.
– Мне холодно.
– Нет. – Он качает головой. – Это не холод.
Он прав. Я дрожу не от холода, а от того, как он смотрит на меня. От того, как его пальцы скользят по моей щеке вниз, к шее, к ключицам и ниже, туда, где бешено бьется мое сердце.
– Я не знаю даже твоего имени, – выдыхаю я.
– Эйдан, – произносит он. – Принц Двора Теней. И с этой ночи – навеки твой.
– Ты дрожишь, – замечает незнакомец.
– Мне холодно.
– Нет. – Он качает головой. – Это не холод.
Он прав. Я дрожу не от холода, а от того, как он смотрит на меня. От того, как его пальцы скользят по моей щеке вниз, к шее, к ключицам и ниже, туда, где бешено бьется мое сердце.
– Я не знаю даже твоего имени, – выдыхаю я.
– Эйдан, – произносит он. – Принц Двора Теней. И с этой ночи – навеки твой.
Меня зовут Фрейя. Так нарёк меня муж — северный ярл Рагнар, тот самый, что когда-то назвал меня коровой, а теперь не может уснуть, если меня нет рядом. Восемь лет я была счастлива. Дом, дети, его дыхание по ночам. Но север не отпускает. Старый друг приносит весть: их родной фьорд захвачен. Тот, кто захватил наш север, обещает сделать со мной такое, о чём я не хочу думать. Но я не та женщина, что будет ждать и молиться. Я пойду с мужем. По горным тропам, через шторм, к фьордам, которые когда-то были моим кошмаром. Теперь они станут моей битвой. Потому что я — жена ярла. И я никому не отдам ни его, ни детей, ни нашу жизнь.
В центре зала, под мягким, направленным светом софитов, висело оно. Это было не просто произведение искусства. Это была геометрия, воплощённая в материале. Толстые, шершавые верёвки сплетались в сложнейший узор, создавая форму, напоминающую одновременно и клетку, и кокон, и раскрывающийся цветок. Верёвки были тёмно-золотистыми, матовыми, они поглощали свет, а не отражали его.
Алиса подошла ближе. Она чувствовала, как её дыхание становится чуть глубже. Она видела, как каждый узёл, каждое пересечение нитей создаёт невероятное напряжение. Это было красиво. Это было пугающе. Это было абсолютно непонятно.
— Вы чувствуете это? — раздался голос за её спиной.
Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. Алиса обернулась. Рядом стоял мужчина. Ему на вид было около тридцати лет. Высокий, с тёмными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и очень внимательными, почти серыми глазами. Он смотрел не на неё, а на инсталляцию, но Алиса поняла, что вопрос был адресован именно ей.
— Чувству
Алиса подошла ближе. Она чувствовала, как её дыхание становится чуть глубже. Она видела, как каждый узёл, каждое пересечение нитей создаёт невероятное напряжение. Это было красиво. Это было пугающе. Это было абсолютно непонятно.
— Вы чувствуете это? — раздался голос за её спиной.
Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. Алиса обернулась. Рядом стоял мужчина. Ему на вид было около тридцати лет. Высокий, с тёмными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и очень внимательными, почти серыми глазами. Он смотрел не на неё, а на инсталляцию, но Алиса поняла, что вопрос был адресован именно ей.
— Чувству
Алиса подошла ближе. На шее Елены, поверх тонкой линии от удавки, был повязан алый шёлковый шарф. Ткань была невероятно дорогой, мягкой, с лёгким блеском. На одном из концов шарфа серебряной нитью была вышита монограмма: переплетение букв «М» и «Г».
Алиса надела латексные перчатки и аккуратно приподняла край шарфа.
— Что это значит? — спросила она, глядя на Максима.
— Это маркер, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди. — В нашем клубе вербальные договорённости иногда уступают место символам. Алый шёлковый шарф с монограммой куратора или Доминанта означает абсолютное, безоговорочное согласие на сцену. Если партнёр принимает этот шарф из рук другого, он говорит: «Я доверяю тебе свою жизнь. Делай со мной что хочешь».
— И кто дал ей этот шарф? — Алиса подняла на него холодный взгляд.
Максим не отвёл глаз.
— Никто. По крайней мере, не я. Этот шарф — часть моей личной коллекции. Но я не передавал его Елене и не проводил с ней сеанс сегодня.
— Значит, кто-то украл его, чтобы...
Алиса надела латексные перчатки и аккуратно приподняла край шарфа.
— Что это значит? — спросила она, глядя на Максима.
— Это маркер, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди. — В нашем клубе вербальные договорённости иногда уступают место символам. Алый шёлковый шарф с монограммой куратора или Доминанта означает абсолютное, безоговорочное согласие на сцену. Если партнёр принимает этот шарф из рук другого, он говорит: «Я доверяю тебе свою жизнь. Делай со мной что хочешь».
— И кто дал ей этот шарф? — Алиса подняла на него холодный взгляд.
Максим не отвёл глаз.
— Никто. По крайней мере, не я. Этот шарф — часть моей личной коллекции. Но я не передавал его Елене и не проводил с ней сеанс сегодня.
— Значит, кто-то украл его, чтобы...
Вера провела ладонью по холодной стороне простыней. На тумбочке, рядом с её часами, лежал чёрный конверт из плотной, шершавой бумаги. Он был запечатан тёмно-красным сургучом.
Она взяла конверт, разломила печать и достала сложенный втрое лист. Это был не прощальное письмо. Это был документ.
«Контракт на одну ночь», — гласил заголовок, выполненный изящным каллиграфическим почерком. Ниже шли пункты. Пункт первый: полное подчинение воле Доминанта в пределах номера. Пункт второй: запрет на использование слов «стоп» и «красный» до рассвета. Пункт третий... Вера нахмурилась, читая третий пункт.
«По завершении сцены Субмиссив обязуется не искать Доминанта. Однако, если Субмиссив нарушает правило тишины и начинает расследование обстоятельств пребывания в отеле «Обсидиан», вступает в силу Оговорка о Крови».
Вера усмехнулась, решив, что это просто часть игры, ролевая фантазия. Она смяла лист, но тут её взгляд упал на столбик цифр внизу. Это были не деньги. Это были даты. И рядом с каждой дато
Она взяла конверт, разломила печать и достала сложенный втрое лист. Это был не прощальное письмо. Это был документ.
«Контракт на одну ночь», — гласил заголовок, выполненный изящным каллиграфическим почерком. Ниже шли пункты. Пункт первый: полное подчинение воле Доминанта в пределах номера. Пункт второй: запрет на использование слов «стоп» и «красный» до рассвета. Пункт третий... Вера нахмурилась, читая третий пункт.
«По завершении сцены Субмиссив обязуется не искать Доминанта. Однако, если Субмиссив нарушает правило тишины и начинает расследование обстоятельств пребывания в отеле «Обсидиан», вступает в силу Оговорка о Крови».
Вера усмехнулась, решив, что это просто часть игры, ролевая фантазия. Она смяла лист, но тут её взгляд упал на столбик цифр внизу. Это были не деньги. Это были даты. И рядом с каждой дато
В парижском салоне «Чёрная орхидея» устраивают вечера с «живыми картинами» и приватными комнатами. После загадочного самоубийства одной из актрис её подруга получает анонимное письмо с намёком на убийство. Вместе с журналистом, который давно следит за салоном, она пытается распутать сеть шантажа и ревности, где искусство и порочность сплелись так тесно, что уже не разобрать, где заканчивается игра и начинается преступление.
В элитном салоне для дам устраивают «закрытые чтения» редких французских романов, но на деле это прикрытие для тайных свиданий и передачи писем. После исчезновения хозяйки салона полиция списывает всё на бегство с любовником, но упрямая горничная начинает собственное расследование. Она обнаруживает, что «чтения» были частью сложной сети интриг, где каждое слово имело цену, а страсть была лишь способом заставить людей говорить лишнее.
В лондонском особняке находят тело светской дамы, а рядом — её дневник с зашифрованными встречами и намёками на тайный клуб. Расследование ведёт молодой инспектор с безупречной репутацией, но чем глубже он копает, тем яснее: клуб был не просто местом порока, а инструментом шантажа, затрагивающим высшие круги империи. Чтобы раскрыть дело, ему придётся нарушить собственные принципы и заглянуть туда, куда джентльменам вход заказан.
Где-то в мечтах у меня был тихий уголок, где никто не знал имени моего отца и не смотрел на меня как на ходячее наследие. Место, где я могла просто быть — смешной, неловкой, настоящей, а не безупречной «принцессой», которую все боятся и никто не видит. Мой долг — выйти замуж по воле Капо, словно это не моя жизнь, а договор, подписанный задолго до моего рождения. Но жизнь иногда подбрасывает злые шутки, и самая горькая из них — понять, что свобода всегда была лишь красивой иллюзией
«Ты потеряла форму, Марго. Мне стыдно выходить с тобой в свет».
Муж бросил меня ради сухой фитнес-тренерши, помешанной на сельдерее и пилатесе. Он думал, что уничтожил меня этой брезгливостью. Но разбудил хищницу.
Я не стала садиться на диету. Вместо этого я открыла подпольный ресторан под вымышленным именем, куда можно попасть только по рекомендации в шифрованном мессенджере. Место, где от моих блюд физически невозможно отказаться. И когда бывший муж с новой «идеальной» пассией сели за мой стол — они не узнали меня.
Они думали, что пришли за эксклюзивным VIP-ужином. На самом деле они попали в капкан, из которого их тела и жизни уже никогда не выйдут прежними.
Теперь их аппетитом и желаниями управляю я. А рядом со мной — опасный мужчина, который видит в моих пышных формах не проблему, а силу. И он готов помочь мне довести эту изощренную кулинарную месть до финального десерта.
Говорят, месть подают холодной. Но на моей кухне страсть и возмездие всегда подаются горячими.
Муж бросил меня ради сухой фитнес-тренерши, помешанной на сельдерее и пилатесе. Он думал, что уничтожил меня этой брезгливостью. Но разбудил хищницу.
Я не стала садиться на диету. Вместо этого я открыла подпольный ресторан под вымышленным именем, куда можно попасть только по рекомендации в шифрованном мессенджере. Место, где от моих блюд физически невозможно отказаться. И когда бывший муж с новой «идеальной» пассией сели за мой стол — они не узнали меня.
Они думали, что пришли за эксклюзивным VIP-ужином. На самом деле они попали в капкан, из которого их тела и жизни уже никогда не выйдут прежними.
Теперь их аппетитом и желаниями управляю я. А рядом со мной — опасный мужчина, который видит в моих пышных формах не проблему, а силу. И он готов помочь мне довести эту изощренную кулинарную месть до финального десерта.
Говорят, месть подают холодной. Но на моей кухне страсть и возмездие всегда подаются горячими.
Подборка книг
Выберите полку для книги