Книги в жанре «Фэнтези» по тегу «slushat-fentezi&page=3187»

Аделина Вейран стояла у окна башни и смотрела, как последние лучи солнца окрашивают стены родного замка в цвет крови. Завтра она покинет эти земли. Навсегда.
Ей было двадцать два года. Всю жизнь она была наследницей древнего дома Вейран — хранительницей южных садов, где цвели розы размером с человеческую голову, где воздух пах мёдом и тёплым ветром. Её кровь несла в себе дар предков: каждый Вейран мог исцелять землю, пробуждать жизнь из мёртвого камня.
Но дар имел цену. И эта цена пришла за ней сегодня.
— Аделина.
Голос отца раздался за спиной. Тяжёлый, усталый. Она не обернулась.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — произнесла она.
— Лорд Кайрен прислал гонцов. Свадьба через три дня. Ты едешь на север.
Аделина закрыла глаза. Север. Ледяные пустоши, где ветер режет кожу, где солнце не поднимается выше горизонта. Там правил Кайрен Морвейн — ледяной лорд, правитель замка Велгард. Тридцать лет ему было. Тридцать лет холода и тьмы.
Говорили, что на его замок наложено проклятие.

Анна перестала существовать в тот момент, когда переступила порог храма.
Ей было двадцать четыре года. Художница. Из маленького города у подножия гор. Она рисовала горы. Всегда горы. Снежные вершины, которые видела из окна. И не знала, почему они зовут её. Почему снятся. Почему руки сами тянутся к холсту и выводят очертания, которые она никогда не видела вживую.
А потом пришёл зов. Не голос. Не письмо. Что-то глубже. В костях. В крови. В самой сердцевине. Как будто гора позвала по имени. И она пошла. Не могла не пойти.
Три дня в горах. По тропе, которой не было на карте. По камням, по туману, по тишине. И вот — храм. Вырубленный в скале. Древний. Старше, чем память. Старше, чем слова. Колонны из чёрного камня. Барельефы. Танцующие фигуры. Многорукие. Трёхглазые. С полумесяцем в волосах.
Шива. Везде Шива.
У входа стояли жрецы. В белых одеждах. С пеплом на лбу. Три горизонтальные линии. Знак Шивы. Вибхути. Пепел разрушения. Пепел начала.
— Ты пришла, — сказал старший.

Прошло две недели. Валерия собирала сведения. Передавала гонцу. Каждые три дня. Расположение. Численность. Планы.
Но с каждой передачей чувствовала: что-то не так. Дариан не готовил удар. Не стягивал войска. Не планировал наступление. Он укреплял лагерь. Готовился к зиме. Строил бараки. Запасал зерно. Не для войны. Для мира.
На третий неделе она спросила напрямую.
— Вы готовите наступление?
Дариан поднял голову. Посмотрел на неё. Устало.
— Нет.
— Тогда что вы делаете?
— Готовлюсь к зиме. К миру. К тому, что война кончилась. — Он встал. Подошёл к карте. — Ваш отец думает, что я ударю весной. Что перемирие — уловка. Но я не хочу воевать. Не хочу больше. Двадцать лет войны. Двадцать лет крови. Хватит.
Валерия смотрела на карту. На линии. На пометки. Не наступление. Оборона. Укрепление. Не война. Мир.
— Тогда зачем вы взяли меня? — спросила она. — Если не хотите воевать.
Дариан молчал. Долго. Потом сказал:
— Потому что ваш отец не поверил бы слову. Нужен был залог. Что-то, что о

Когда жених-дракон отказался от меня из-за ведьминского дара, я решила: всё, с благородными мужчинами покончено. А потом получила в подарок таверну. Разорённую, пыльную, с долгами, вредными работниками и городской управой, которая мечтает отобрать у меня лицензию.

Зато это моя таверна. Моя крыша, моя кухня и мои котлы.

Осталось всего ничего: расплатиться с долгами, пережить проверки, не прибить налогового писаря половником и разобраться, почему один тёмноволосый оборотень всё время оказывается рядом, когда мне нужна помощь.

А тут ещё бывший жених вернулся. Говорит, что всё понял и снова хочет жениться.

Поздно, милый. Ведьма уже открыла собственное дело.

Он появился на десятый день.
Ариана сидела на полу у окна. Рисовала пальцем по пыли. Узоры. Цветы. Всё, что помнила из садов дома. Дверь открылась. Она не подняла головы.
— Еда на столе, — сказала она. Голос ровный. Усталый.
— Я не служанка.
Голос мужской. Низкий. Тихий. Ариана подняла голову.
У двери стоял мужчина. Высокий. В чёрной форме стражника. Но не такой, как остальные. Те были в доспехах, с мечами. Этот — в простой чёрной куртке. Без оружия. Тёмные волосы падали на лоб. Глаза тёмные, почти чёрные. Лицо резкое. Скулы острые. На щеке — тонкий шрам.
Он смотрел на неё. Не как стражник. Не как слуга. Как человек, который видит.
— Кто вы? — спросила Ариана.
— Кассиан. Ваш страж. Назначен лично.
— Равеном?
— Да.
— Тогда зачем вы здесь? Чтобы следить?
Кассиан молчал. Смотрел на неё. Потом сказал:
— Чтобы вы были живы.
Он поставил на стол поднос. Не золотой. Деревянный. Простой. Хлеб. Сыр. Вода. Не вино. Не мясо в золотой sauce. Простая еда.
— Вы не ели три дня, — сказал

«— Ну же. Укуси меня, если это вернет тебе твою фальшивую уверенность. Или ты боишься, что мой яд окажется сильнее твоего?»

Ловушка захлопнулась, но кто в ней оказался: хрупкая смертная с серебряным кинжалом или монстр, чьё ледяное превосходство впервые за века обернулось сокрушительным бессилием?

Чтобы подчинить его, ей не нужна магия, нужно всего лишь дать безумию поглотить свой разум. Левис может оборвать эту игру в любую секунду. Что же придумает дерзкая художница, чтобы победить?

Они — две половины одного порочного целого. И впереди их ждёт роковой вечер, где старейшинам клана придётся либо преклонить колени перед Хлоей, либо сгореть дотла вместе с этим замком.

Вкус выдержанного вина 1789 года, смешанный с бесстрашной живой кровью. Вы готовы пригубить этот бокал?

— Найди девчонку и притащи её ко мне. Ты поймёшь, кто она.

Я — Белиал, король шестидесяти шести легионов. Я соблазнял святых и рушил троны одним словом. За мной остался один-единственный долг, и в рождественскую ночь его пришли забрать.

Задание на вечер: найти в Бруклине девчонку, которой через шесть дней исполнится восемнадцать, и доставить по адресу. Не задавать вопросов. Не привязываться. Не трогать.

Я нашёл её за час.

И впервые за тысячи лет всё пошло не по плану: моя власть, ломавшая королей, о неё разбивается. Мой голод, который я утолял вечность, — проснулся. А то, что прячется в её крови, лучше бы не будил никто. Даже тот, кто меня послал.

У меня приказ довести её до конца.

Проблема в том, что впервые за вечность я не хочу, чтобы дорога заканчивалась.

В моем возрасте новости приходят с двумя интонациями: «ты слышала?» и «ты только не волнуйся». Бумага из управы пришла с третьей, казенной.

По королевской программе мне подселили ветерана. Я готовилась к тихому дедушке. Прибыл орочий генерал в отставке: два метра выправки, горн в футляре и привычка все учитывать.

К вечеру мои коты строились у мисок по команде. К четвергу огород был размечен по правилам фортификации – «морковь держит фланг». А в шесть утра пятого дня он поднял дом горном, и я впервые за двадцать лет высказала живому существу все. По пунктам.
Он выслушал стоя и сказал: «Лучший разнос со времен академии. Разрешите остаться. Мне некуда девать целую жизнь».

Я разрешила. А потом узнала, что столичный историк переписывает его войну: тридцать лет назад генерал якобы бросил позиции. Вранье. Я вранье чую раньше, чем оно постучит.

И у меня есть корзинка, вдовья сеть, наглость с процентами – и один подвал, где тридцать лет лежит недоставленная правда.

В Мирвальде у каждого своя дорога. Кто-то уходит на юг к торговым трактам, кто-то служит в сытой столице, где магия — обычное дело. А кто-то просто идет за зверем в глухую чащу, и никто не знает, что случится на охоте.
Но однажды привычная тропа приводит не туда. В лесу появляется то, от чего стынет кровь, а земля под ногами оборачивается серой пылью. И тот, кто пошел за добычей, возвращается совсем другим. Или не возвращается вовсе.
Всё, что у тебя осталось — это лук пропавшего отца и нож на поясе. Твоё выживание зависит только от тебя самой.

Муж поверил клеветникам, обвинил в прелюбодеянии, затеял позорный развод, отобрал дочь и вышвырнул нечестивую жену за порог, чтобы не смела порочить его честное имя.

Я начала свою новую жизнь с грязной лужи. Поднялась и ушла с гордо поднятой головой. Жить в руинах песчаных замков я умею, приют дадут самой заблудшей душе, и найдутся чужие влиятельные враги. Все, кто ко мне был безжалостен, не просите пощады. Как аукнется, так и откликнется. Я верну дочь, чего бы мне это ни стоило, и чего бы это ни стоило вам.