Подборка книг по тегу: "долг"

За одну ночь у Ольги рухнуло всё. Муж изменил с подругой и заложил бизнес, который она строила 15 лет. Теперь она должна спасать свою империю и на это у нее есть 7 дней.

Кредитор ставит условие: ужин, ночь и долг уменьшится.

— Да какое ты имеешь право так со мной разговаривать? — сказала я, чувствуя, как голос дрожит от злости. — Что ты о себе возомнил?
Королём положения себя считаешь? Так вот, запомни: не всё в жизни продаётся.

Он посмотрел на меня, а потом резко схватил за руку, развернул спиной к себе и одним движением навалился на меня всем телом, прижав лицом к столу. Я не могла пошевелиться.

Я зажмурилась, молясь, чтобы это остановилось, чтобы он не переступил черту.

Он отступил на шаг, поправил пиджак и посмотрел на меня сверху вниз.

— В восемь я пришлю за тобой машину, — сказал он. — До встречи, горячая штучка.

Я выскочила из кабинета, захлопнув за собой дверь. В голове было только одно — бежать.

— Ни за что в жизни я не поеду ужинать с этим человек

Леди Алексина Карвейн была завидной невестой, пока ее отец не проиграл все их состояние и даже семейное поместье. Теперь ей предстоит выйти замуж за того, кто погасит отцовские долги.
Маркиз Эмерик Рейбах, ее жених, гораздо старше нее, но кажется приятным и благородным человеком. Возможно, у нее получится стать не просто украшением дома Его Светлости, а женщиной, которая видит и принимает человека рядом - не закрывая глаза на его недостатки и ценя достоинства?

Отец проиграл её в карты — и теперь она должна мужчине, который не повышает голос, потому что в этом нет нужды. У неё отняли выбор. Но не желание выбирать.
«— Ты не боишься меня, — сказал он. — Это странно. Все боятся.
— Боюсь, — сказала я. — Но не показываю.
— Почему?
— Потому что покажу — выиграешь».
Три мужчины в одном доме. Один долг, который нельзя вернуть деньгами. И женщина, которая училась не бояться — а потом решила: если её нельзя спасти, она спасёт себя сама. Власть, тишина и подчинение как выбор, а не поражение — жёсткая эротика о том, что тело может согласиться раньше разума, а разум всё равно найдёт способ победить.

— Куда ты дела наркотики и бабки из багажника? — взревел мужчина, тыкая пистолетом мне прямо в лоб.
— Не знаю, их там не было, клянусь, — ответила спокойно, продолжая рассматривать обстановку вокруг, словно я на экскурсии.
— Значит, не хочешь по-хорошему? Ну что ж, будет по-плохому.
— Я все сказала. И повторять не собираюсь, — отрезала я, скрестив руки на груди.
Но он, видимо, был неудовлетворен моим ответом. Поэтому мешок на голову, руки в наручники, и прямой наводкой в багажник его чертовой машины. Ну хоть не за багажником и на том спасибо. Хотя, зная мою удачу, это только начало.

— Красиво выгнуть поясницу можешь? — задаёт очередной вопрос наниматель.
— Что? Это ещё зачем?
— Для работы.
— Так вы же... так я же должна буду только объявлять начало гонки.
— Именно, и объявлять старт требуется в самой соблазнительной позе. Повернись-ка, — мужчина цокает, когда я неловко подчиняюсь. — Дамир, мне она нравится.

"Нельзя объять необъятное" (с) К. Прутков

Но попробовать-то можно, пусть и ценой самой себя.
Мурашки и слезы - здесь...

Обложка от Миры Гром

Княжна Лизавета Качинская разорена и осталась одна в умирающем поместьем с долгами покойного отца. Она не ждёт пощады от своего кредитора, от графа Разумовского — человека, чья репутация распутника летит впереди него.
Она должна ему пятьдесят тысяч. Он делает непристойное предложение — стать его содержанкой. Но расплачиваться телом Лиза Качинская отказывается, хотя годами мечтала о его прикосновениях.

– Ангелина, когда-то я сказал, что люблю тебя. И пусть, сказано это было в не самое хорошее время, но с тех пор ничего не изменилось. Я всё так же тебя люблю. Я признаю, что творил ужасные вещи, и я уже просил за это прощения, и прошу снова. А ещё я прошу, дай мне хотя бы шанс показать, что я могу быть лучше. У меня нет никого ближе и дороже вас с Даней. Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой. Рядом с тобой я становлюсь лучше, мне хочется делать тебя счастливой каждый день. Просто позволь мне это!
– О чём ты говоришь?! Простить тебя?!

Я не верю ни в Бога, ни в Дьявола, но ее называю Ангелом. И когда я понял, что люблю ее, то уже ничего нельзя было исправить. Но когда-нибудь я найду способ искупить свою вину.

Мой брат исчез, набрав долгов и бросив меня на растерзание кредиторам. Бросив меня на растерзание Ему!

Он монстр. Он мой оживший ночной кошмар. Он зверь в человеческом обличье. Я ненавижу его всем сердцем и не верю в его любовь: слишком долго я была игрушкой в его руках, прежде чем смогла вырваться. По горькой иронии, он единственный, кто не предал меня и защитил от всего мира.

Я нашла того, кто дорого заплатит за мою невинность. Но оказывается, ему надо намного больше, чем мой первый секс.
Мы – хищник и жертва. Он хочет, чтобы после него я стала другой. Платит за каждое действие, заставляет переступать все больше границ и все дальше уводит в свой темный мир унижений и боли. Каждое его прикосновение – жар, каждое действие – страсть, наказание – сумасшествие.
Но скоро все закончится. Наш контракт истекает в День Святого Валентина. А я, похоже, отдала моему мучителю не только тело – он украл мое сердце и растоптал душу.
Сколько это, по-твоему, стоит, Влад?

Отель «Метрополь». Двенадцатый этаж. Люкс. Кира вышла из лифта. В тёмном платье. Длинном. С разрезом на бедре. Волосы собраны. Туфли на каблуке. Спина прямая. Лицо каменное. Маска. Костюм. Роль.
Дверь люкса была открыта. Кира вошла. Остановилась. Посмотрела.
Он стоял у окна. Спиной к ней. Высокий. Широкоплечий. В тёмном костюме. Белая рубашка. Без галстука. Волосы тёмные, коротко стриженные. За окном — Москва. Ночная. Огненная. Живая.
Он обернулся. Медленно. И Кира увидела его.
Артемий Соколов. Тридцать два. Не красавец в классическом смысле. Но... резкий. Угловатый. С тяжёлой челюстью. С тёмными бровями. С глазами — тёмно-карими. Глубокими. Усталыми. Не холодными. Не похотливыми. Усталыми. Живыми. Настоящими.
Он смотрел на неё. Спокойно. Без оценки. Без голода. Без того, что она видела в глазах других клиентов. Без «я тебя купил». Без «ты моя вещь». Просто — смотрел. Как на человека. Как на равную.
— Кира, — сказал он. Не вопрос. Голос низкий. Ровный. С лёгкой хрипотцой.