Исторические любовные романы - слушать
Гавана в сороковых была городом контрастов. Белые колонны особняков и темные переулки, где продавали все: от рома до информации. Джаз звучал из каждого окна, смешиваясь с запахом сигар и моря.
Меня зовут Изабелла. Я певица в клубе «Эль Параисо». Мой голос был моим оружием, а глаза — моим щитом.
В тот вечер на сцену вышел он. Высокий, в белом костюме, с тростью в руке. Его звали Карлос. Он заказал бутылку лучшего рома и смотрел на меня так, будто видел сквозь платье...
Меня зовут Изабелла. Я певица в клубе «Эль Параисо». Мой голос был моим оружием, а глаза — моим щитом.
В тот вечер на сцену вышел он. Высокий, в белом костюме, с тростью в руке. Его звали Карлос. Он заказал бутылку лучшего рома и смотрел на меня так, будто видел сквозь платье...
Он вернулся в октябре. Загорелый. Обветренный. С руками, пахнущими смолой и солью. С глазами, в которых было море. Настоящее. Северное. Серое. Бескрайнее.
Вошёл в дом. В десять вечера. Без стука. Я открыла дверь. И замерла. Он был другим. Не царём. Не мальчишкой. Кем-то новым. Большим. Широким. С ветром в волосах. С морем в глазах.
— Анна, — сказал он. И обнял. Не осторожно. Не нежно. Крепко. Сильно. Как якорь бросают. Как канат тянут. Как возвращаются.
Я уткнулась ему в грудь. В кафтан. В запах смолы и соли. В тепло. В жизнь.
— Вы пахнете морем, — сказала я. Хрипло.
— Я пахну свободой, — сказал он. — И смолой. И потом. И три месяца не мылся нормально.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь пять месяцев ожидания. Сквозь письма и вино и тишину.
Он поднял меня. На руки. Как пушинку. Я не была пушинкой. Но ему — как пушинка. Понёс в комнату. В гостиную. К огню. Положил на диван. Сел рядом. Смотрел. Долго. Жадно. Как будто не видел пять месяцев. Как будто боялся забыть.
— Расскажите!
Вошёл в дом. В десять вечера. Без стука. Я открыла дверь. И замерла. Он был другим. Не царём. Не мальчишкой. Кем-то новым. Большим. Широким. С ветром в волосах. С морем в глазах.
— Анна, — сказал он. И обнял. Не осторожно. Не нежно. Крепко. Сильно. Как якорь бросают. Как канат тянут. Как возвращаются.
Я уткнулась ему в грудь. В кафтан. В запах смолы и соли. В тепло. В жизнь.
— Вы пахнете морем, — сказала я. Хрипло.
— Я пахну свободой, — сказал он. — И смолой. И потом. И три месяца не мылся нормально.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь пять месяцев ожидания. Сквозь письма и вино и тишину.
Он поднял меня. На руки. Как пушинку. Я не была пушинкой. Но ему — как пушинка. Понёс в комнату. В гостиную. К огню. Положил на диван. Сел рядом. Смотрел. Долго. Жадно. Как будто не видел пять месяцев. Как будто боялся забыть.
— Расскажите!
Король Афонсу Четвёртый. Отец Педру. Тридцать два года. Худой. Жилистый. С холодными глазами и тонкими губами. Он не кричал. Никогда. Но его молчание было страшнее любого крика.
Он вызвал меня. Один раз. В тронный зал. Я пришла. Встала перед троном. Поклонилась.
— Сеньора де Кастро, — сказал он. Голос ровный. Холодный. Как лезвие.
— Ваше Величество.
— Вы знаете, кто вы?
— Да, Ваше Величество. Я дочь Педро де Кастро. И женщина, которую любит ваш сын.
Его челюсть сжалась. Мышца дёрнулась на скуле.
— Вы не жена. Не королева. Не союз. Вы — ошибка. Ошибка моего сына. И я исправлю её.
— Вы не можете заставить его разлюбить меня, Ваше Величество.
— Могу убрать причину.
Тишина. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Два взгляда. Два клинка. Ни один не отведён.
— Я не уйду, — сказала я. Тихо. Твёрдо.
— Тогда вас уберут.
Он отвернулся. Аудиенция окончена. Я вышла. Спина прямая. Голова поднята. Но внутри — лёд. Холодный. Острый. Предчувствие. Не страха. Судьбы.
Он вызвал меня. Один раз. В тронный зал. Я пришла. Встала перед троном. Поклонилась.
— Сеньора де Кастро, — сказал он. Голос ровный. Холодный. Как лезвие.
— Ваше Величество.
— Вы знаете, кто вы?
— Да, Ваше Величество. Я дочь Педро де Кастро. И женщина, которую любит ваш сын.
Его челюсть сжалась. Мышца дёрнулась на скуле.
— Вы не жена. Не королева. Не союз. Вы — ошибка. Ошибка моего сына. И я исправлю её.
— Вы не можете заставить его разлюбить меня, Ваше Величество.
— Могу убрать причину.
Тишина. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Два взгляда. Два клинка. Ни один не отведён.
— Я не уйду, — сказала я. Тихо. Твёрдо.
— Тогда вас уберут.
Он отвернулся. Аудиенция окончена. Я вышла. Спина прямая. Голова поднята. Но внутри — лёд. Холодный. Острый. Предчувствие. Не страха. Судьбы.
Нью-Йорк задыхался от летней жары. Воздух над асфальтом дрожал, а на углу Лексингтон-авеню всё ещё толпились фотографы. Только что был снят тот самый кадр. Мэрилин стояла над вентиляционной решёткой метро, и порыв тёплого воздуха взметнул её белое плиссированное платье. Она смеялась, её платиновые кудри развевались, и этот образ уже завтра обойдёт все газеты мира.
Но сейчас она сидела в номере люкс отеля «Уолдорф», и ей было не до смеха. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл Джо. Её муж. Легенда бейсбола, мужчина с широкой грудью и тяжёлым, властным взглядом. Ему было сорок, и в нём бурлила та самая южная, неукротимая страсть, которая когда-то и покорила её сердце.
— Я видел эти фотографии, Мэрилин, — прорычал он, срывая с себя пиджак. — Весь город смотрит на твои ноги. Весь мир хочет тебя.
Мэрилин вздрогнула. Она знала его ревность. Она знала, что для него она — трофей, который он хочет спрятать от чужих глаз.
Но сейчас она сидела в номере люкс отеля «Уолдорф», и ей было не до смеха. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл Джо. Её муж. Легенда бейсбола, мужчина с широкой грудью и тяжёлым, властным взглядом. Ему было сорок, и в нём бурлила та самая южная, неукротимая страсть, которая когда-то и покорила её сердце.
— Я видел эти фотографии, Мэрилин, — прорычал он, срывая с себя пиджак. — Весь город смотрит на твои ноги. Весь мир хочет тебя.
Мэрилин вздрогнула. Она знала его ревность. Она знала, что для него она — трофей, который он хочет спрятать от чужих глаз.
Роман посвящен самому трагическому периоду нашей истории - революции и Гражданской войне. В центре повествования - герои Белого движения, поколение ровесников века, ушедших в Добровольческую армию с гимназической скамьи. Каждый из них выбирает свой путь, мученический и одновременно трагически прекрасный, - между честью и бесчестием, верностью и предательством, жертвенностью и изменой, спасением России и падением в бездну хаоса и разрухи. В романе много тайн и загадок, которые связаны с древнеегипетским христианским талисманом, полученным главным героем, 17-летним прапорщиком Сергеем Ржевским, на передовой от старшего брата. От талисмана, словно от брошенного в воду камня, расходятся сюжетные круги, связывающие воедино различные времена и события романа: жизнь петербургской богемы и наступление армии генерала Юденича на Петроград, мистерии Древнего Египта и набеги викингов, интриги масонских лож XVIII века и лагерные этапы Туруханского края, борьба контрреволюционного подполья и парижские будни русской эмиграции. Среди персонажей романа - исторические лица: архиепископ-хирург Лука (В. Ф. Войно-Ясенецкий), египтолог В. С. Голенищев, психиатр Н. В. Даль, поэт Н. С. Гумилёв и др.
Она бежала от судьбы.
Он искал её сквозь океан.
Они встретились, чтобы снова потерять друг друга.
И полюбить — вопреки всему.
Викторианская Англия. Штаты после войны. Любовь, которая не спрашивает возраста, титула и расстояния.
Роман, в котором предрассудки разбиваются о правду сердца.
Произведение - "финалист" конкурса «Ожившие книги» на Fulllib.
Он искал её сквозь океан.
Они встретились, чтобы снова потерять друг друга.
И полюбить — вопреки всему.
Викторианская Англия. Штаты после войны. Любовь, которая не спрашивает возраста, титула и расстояния.
Роман, в котором предрассудки разбиваются о правду сердца.
Произведение - "финалист" конкурса «Ожившие книги» на Fulllib.
Дворянин и кадровый офицер царской армии становится красноармейцем. Как происходит такая метаморфоза? Сможет ли герой остаться Человеком в искусительное время Русской Смуты? Устоять помогает любовь. Но ее история неодназначна. Акценты в отношениях расставляет любовь. Сначала Первая мировая, потом - гражданская.
Может ли красота быть проклятием? Способность возжигать любовь в мужских сердцах — это бесценный дар или кара богов?
Маше Беловой не повезло. Фортуна поскупилась на блага ещё при её рождении: расти четвёртым ребёнком в бедной многодетной семье, а повзрослев стать бесприданницей, удел которой — монашеский плат да ряса, — жалкая, незавидная доля… Чудесная красота при этом смотрится насмешкой судьбы.
Однако в жизни случаются чудеса, встреча с Фёдором казалась именно таким чудом.
Но появился Он — богатый красавец, уверенный, что мир лежит у его ног...
Небольшая повесть-приквел, рассказывающая о событиях, которые предшествовали роману "Грехи отцов"
Маше Беловой не повезло. Фортуна поскупилась на блага ещё при её рождении: расти четвёртым ребёнком в бедной многодетной семье, а повзрослев стать бесприданницей, удел которой — монашеский плат да ряса, — жалкая, незавидная доля… Чудесная красота при этом смотрится насмешкой судьбы.
Однако в жизни случаются чудеса, встреча с Фёдором казалась именно таким чудом.
Но появился Он — богатый красавец, уверенный, что мир лежит у его ног...
Небольшая повесть-приквел, рассказывающая о событиях, которые предшествовали роману "Грехи отцов"
Действие романа происходит в Англии и описывает жизнь молодого человека из богатой лондонской семьи. Временные рамки - конец 19-го - начало 20-го века, когда Великобритания переживала пик своего могущества. Достигнув возраста 19 лет, будущий лорд и наследник крупного состояния, отправляется в первое свое путешествие в загадочную Японию...
США, конец XIX века. Сбежавшие из резервации индейцы племени шайеннов уничтожают всё, в чём был смысл жизни Джоанны Форестер. Но она возвращается в свой дом на излучине реки в надежде отомстить. Спустя год туда приходит странный не то пёс, не то волк, а потом - умирающий от ран шайенн.
- - - - - - - - - - - -
Аудиокнига объединяет две части:
1) Волк на холме
2) Дом у излучины реки
- - - - - - - - - - - -
Аудиокнига объединяет две части:
1) Волк на холме
2) Дом у излучины реки
Выберите полку для книги