Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «nastoyashchiy-muzhchina»
— Сюрприз удался, Денис. Только не твой. Мой.
— Вер, ты чего? Я хотел как лучше...
— Давай вспомним, как раньше. Например, как в прошлую пятницу.
Она проводит пальцем по экрану, и из колонки в прихожей раздаётся голос Алисы:
— Напоминание на завтра: купить шампанское и клубнику для Кристины.
Тишина. Густая, режущая. Денис смотрит на колонку, потом на меня, лицо вытягивается.
— Это... это что за хрень?
— Это наш цифровой свидетель, Денис. Ты забыл, что колонка слушает всё? Три года назад дарил мне её на Восьмое марта.
Он краснеет, потом бледнеет. Классический спектр вины.
— Вер, подожди. Это не то, что ты думаешь. Это для коллеги...
— Для коллеги? — я листаю дальше. — А это: «Алиса, какие отели в нашем городе снимают на час»? Позавчера, в три ночи.
Денис открывает рот и закрывает. На лбу испарина.
— И последнее: «Алиса, как скрыть переписку в Вотсапе». Ты у колонки спрашивал, как мне врать. И она ответила. Правду.
— Вер, ты чего? Я хотел как лучше...
— Давай вспомним, как раньше. Например, как в прошлую пятницу.
Она проводит пальцем по экрану, и из колонки в прихожей раздаётся голос Алисы:
— Напоминание на завтра: купить шампанское и клубнику для Кристины.
Тишина. Густая, режущая. Денис смотрит на колонку, потом на меня, лицо вытягивается.
— Это... это что за хрень?
— Это наш цифровой свидетель, Денис. Ты забыл, что колонка слушает всё? Три года назад дарил мне её на Восьмое марта.
Он краснеет, потом бледнеет. Классический спектр вины.
— Вер, подожди. Это не то, что ты думаешь. Это для коллеги...
— Для коллеги? — я листаю дальше. — А это: «Алиса, какие отели в нашем городе снимают на час»? Позавчера, в три ночи.
Денис открывает рот и закрывает. На лбу испарина.
— И последнее: «Алиса, как скрыть переписку в Вотсапе». Ты у колонки спрашивал, как мне врать. И она ответила. Правду.
— Неделю назад, Рашид! Я родила твоего сына, а ты... ты сегодня женишься на другой?!»
Голос срывается, хотя я обещала себе не показывать слабость.
— Хватит истерить, Ясмин! Ты портишь мне самый важный день!
— Самый важный?! А наша свадьба? А рождение твоего сына?!
— Не кричи! Ты позоришь меня. Я делаю это для семьи, для продолжения рода. Я сделаю счастливыми вас обеих, если ты перестанешь быть такой...
—Такой какой?
— Эгоисткой, которая хочет счастья только для себя. Мать предупреждала меня. Современные женщины не умеют быть благодарными.
— За что я должна быть благодарной? За то, что ты привел меня на свадьбу с другой женщиной, пока я еще кровоточу после родов?!
— ХВАТИТ! Это мое право по шариату. А ты будешь улыбаться, поздравлять Лейлу и танцевать.
Он толкает меня к стене и уходит.
Я поднимаю голову, вытираю слезы и иду в зал.
Я буду танцевать.
Только еще не знаю, что мой танец привлечет внимание мужчины, который стоит у окна и смотрит. Молча.
Голос срывается, хотя я обещала себе не показывать слабость.
— Хватит истерить, Ясмин! Ты портишь мне самый важный день!
— Самый важный?! А наша свадьба? А рождение твоего сына?!
— Не кричи! Ты позоришь меня. Я делаю это для семьи, для продолжения рода. Я сделаю счастливыми вас обеих, если ты перестанешь быть такой...
—Такой какой?
— Эгоисткой, которая хочет счастья только для себя. Мать предупреждала меня. Современные женщины не умеют быть благодарными.
— За что я должна быть благодарной? За то, что ты привел меня на свадьбу с другой женщиной, пока я еще кровоточу после родов?!
— ХВАТИТ! Это мое право по шариату. А ты будешь улыбаться, поздравлять Лейлу и танцевать.
Он толкает меня к стене и уходит.
Я поднимаю голову, вытираю слезы и иду в зал.
Я буду танцевать.
Только еще не знаю, что мой танец привлечет внимание мужчины, который стоит у окна и смотрит. Молча.
‼️ЗАВЕРШЕНО‼️
— Вы?!… Что вы здесь делаете? — прорычал он голосом, от которого внутри всё сжалось. — Немедленно вон!
Я врезалась в него в цветочном магазине, сломала его букет и вылетела на улицу с мыслью: «Слава богу, больше никогда не встречу этого хама».
А через полчаса он стоял передо мной мокрый с головы до ног — грязная вода из дочкиной ловушки сделала своё дело.
Так началась моя новая работа. Няней в доме начальника службы безопасности, бывшего военного и сурового отца-одиночки.
Я думала, что самое сложное — это его дочь, которая строит ловушки на нянь и подкладывает в тапки ужей.
Но я ошибалась.
Самое сложное началось позже: я делаю вид, что не замечаю, как колотится сердце при каждом его взгляде. А потом в доме появляется «та самая» девушка, которую его мать прочит ему в жёны.
Кто я для него на самом деле? И есть ли у нас шанс?
— Вы?!… Что вы здесь делаете? — прорычал он голосом, от которого внутри всё сжалось. — Немедленно вон!
Я врезалась в него в цветочном магазине, сломала его букет и вылетела на улицу с мыслью: «Слава богу, больше никогда не встречу этого хама».
А через полчаса он стоял передо мной мокрый с головы до ног — грязная вода из дочкиной ловушки сделала своё дело.
Так началась моя новая работа. Няней в доме начальника службы безопасности, бывшего военного и сурового отца-одиночки.
Я думала, что самое сложное — это его дочь, которая строит ловушки на нянь и подкладывает в тапки ужей.
Но я ошибалась.
Самое сложное началось позже: я делаю вид, что не замечаю, как колотится сердце при каждом его взгляде. А потом в доме появляется «та самая» девушка, которую его мать прочит ему в жёны.
Кто я для него на самом деле? И есть ли у нас шанс?
– Эй, парень! – окликаю мальчика, появившегося на краю леса непонятно откуда. – Ты что здесь забыл?
– Здравствуйте, – отзывается пацан вежливо, подходя ближе. – Вы из археологов? Это вы тут раскопки ведёте?
– Да, мы. Ты не далековато забрался один? – спрашиваю, нахмурившись.
До города тут, конечно, близко совсем, но всё равно. Тем более по виду ему не больше семи-восьми лет. Приглядываюсь к мальчишке и хмурюсь. Есть в нём что-то… знакомое как будто…
На память тут же приходят голубые глаза, чёлка, падающая на них, озорная улыбка, и в груди тянет, противно и болезненно.
Да нет, глупости.
– Родители твои где? – поднимаюсь, отряхиваясь. – До города проводить?
– Сам дойду, – качает головой пацан. – Мама здесь недалеко, экскурсию ведёт.
А-а, вот откуда он взялся!
– Платон! – окликает издалека звонкий голос, и сердце у меня замирает на секунду, а потом начинает колотиться с удвоенной силой.
– Здравствуйте, – отзывается пацан вежливо, подходя ближе. – Вы из археологов? Это вы тут раскопки ведёте?
– Да, мы. Ты не далековато забрался один? – спрашиваю, нахмурившись.
До города тут, конечно, близко совсем, но всё равно. Тем более по виду ему не больше семи-восьми лет. Приглядываюсь к мальчишке и хмурюсь. Есть в нём что-то… знакомое как будто…
На память тут же приходят голубые глаза, чёлка, падающая на них, озорная улыбка, и в груди тянет, противно и болезненно.
Да нет, глупости.
– Родители твои где? – поднимаюсь, отряхиваясь. – До города проводить?
– Сам дойду, – качает головой пацан. – Мама здесь недалеко, экскурсию ведёт.
А-а, вот откуда он взялся!
– Платон! – окликает издалека звонкий голос, и сердце у меня замирает на секунду, а потом начинает колотиться с удвоенной силой.
Меня продали, чтобы спасти семью.
Он не делал предложений — только отдавал приказы.
Холодный. Опасный. Безжалостный. Богатый преступник.
Мужчина, за которого я должна была выйти замуж… чтобы выжить.
— Ты здесь по контракту, — говорил его взгляд — Не жена. Обязанность.
Я ненавидела его.
Пока не поняла: в его мире ненависть — это слабость.
Но чем сильнее я пыталась держаться подальше, тем чаще он оказывался рядом. Тем сильнее ломал мои границы. Тем опаснее становились чувства. А потом я узнала правду… Он выбрал меня не случайно. И теперь я ношу под сердцем его ребёнка. Вот только в этой игре слишком много врагов. И кто-то уже решил, что я — его слабость. А слабости здесь уничтожают.
Он не делал предложений — только отдавал приказы.
Холодный. Опасный. Безжалостный. Богатый преступник.
Мужчина, за которого я должна была выйти замуж… чтобы выжить.
— Ты здесь по контракту, — говорил его взгляд — Не жена. Обязанность.
Я ненавидела его.
Пока не поняла: в его мире ненависть — это слабость.
Но чем сильнее я пыталась держаться подальше, тем чаще он оказывался рядом. Тем сильнее ломал мои границы. Тем опаснее становились чувства. А потом я узнала правду… Он выбрал меня не случайно. И теперь я ношу под сердцем его ребёнка. Вот только в этой игре слишком много врагов. И кто-то уже решил, что я — его слабость. А слабости здесь уничтожают.
«Ты жива — значит, кому-то нужна. Даже если не себе».
Эти слова слышала Вера, когда лежала в сугробе и ждала смерти. Она ползла по снегу. Человек в дорогом пальто уехал, бросил в сугроб ключи и телефон туда же. Не хотела бороться. Зачем? Не вышло. Пришёл лесник — хромой, битый, злой. Вытащил. Не за «люблю», а за шкирку. И сказал: «Вставай!». Она раньше любила музыку, спасала птиц. Учила кротких жертв с форума про абьюз говорить «нет». Сама сказать боялась. Теперь — не боится. Есть тайник в лесу. Там— все! А пока филин в вольере, печка в избе, грубые руки на плечах. Это война. И она её выигрывает. Потому что жизнь — это не про красиво. А когда ползёшь, плачешь, смеёшься и вдруг понимаешь: ты нужна. Всем.
Эти слова слышала Вера, когда лежала в сугробе и ждала смерти. Она ползла по снегу. Человек в дорогом пальто уехал, бросил в сугроб ключи и телефон туда же. Не хотела бороться. Зачем? Не вышло. Пришёл лесник — хромой, битый, злой. Вытащил. Не за «люблю», а за шкирку. И сказал: «Вставай!». Она раньше любила музыку, спасала птиц. Учила кротких жертв с форума про абьюз говорить «нет». Сама сказать боялась. Теперь — не боится. Есть тайник в лесу. Там— все! А пока филин в вольере, печка в избе, грубые руки на плечах. Это война. И она её выигрывает. Потому что жизнь — это не про красиво. А когда ползёшь, плачешь, смеёшься и вдруг понимаешь: ты нужна. Всем.
— Леша, найди сына!
— Его нигде нет! — отвечает муж раздраженно и закидывает сумку с продуктами на плечо.
Тут издалека доносится слабый голос нашей подруги, Ангелины:
— Леша... Мне плохо... Живот болит...
Муж мгновенно поворачивается в ее сторону. Я совершенно перестаю понимать происходящее.
— Сын важнее!
Он смотрит на меня каким-то холодным, чужим взглядом.
— Нет, она важнее. Она беременна моим ребенком. Нам это пригодится. — Он слегка приподнимает сумку с продуктами. — А ты, Яра, все равно не жилец.
Я лежу на земле и смотрю ему вслед, не веря собственным ушам. Невозможно, чтобы человек, которого я любила столько лет, сейчас спокойно оставил меня умирать.
Невозможно, чтобы он признался в измене именно сейчас. Невозможно...
Но он уже уходит. Вместе с Ангелиной.
А огонь продолжает разрастаться совсем рядом, пока я не могу подняться и найти нашего сына.
— Его нигде нет! — отвечает муж раздраженно и закидывает сумку с продуктами на плечо.
Тут издалека доносится слабый голос нашей подруги, Ангелины:
— Леша... Мне плохо... Живот болит...
Муж мгновенно поворачивается в ее сторону. Я совершенно перестаю понимать происходящее.
— Сын важнее!
Он смотрит на меня каким-то холодным, чужим взглядом.
— Нет, она важнее. Она беременна моим ребенком. Нам это пригодится. — Он слегка приподнимает сумку с продуктами. — А ты, Яра, все равно не жилец.
Я лежу на земле и смотрю ему вслед, не веря собственным ушам. Невозможно, чтобы человек, которого я любила столько лет, сейчас спокойно оставил меня умирать.
Невозможно, чтобы он признался в измене именно сейчас. Невозможно...
Но он уже уходит. Вместе с Ангелиной.
А огонь продолжает разрастаться совсем рядом, пока я не могу подняться и найти нашего сына.
— Я смотрю, вы тут зря время не теряете… — собрав остатки сил, произнесла я, замерев в дверях гостинной.
Голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине ударил громче крика.
— Аня, ты всё не так поняла… — первым заговорил Рома и шагнул ко мне.
Я инстинктивно отступила назад.
Даже присутствие его теперь казалось грязным.
— Да, Ань, правда… — Таня нервно поправила волосы. — Мы просто разговаривали. Ты сейчас в таком состоянии… тебе показалось.
Я медленно перевела взгляд на неё.
На женщину, которую впустила в свой дом.
Которой доверяла.
Какой же дурой я была.
— Показалось?.. — переспросила я тихо.
Таня сглотнула.
— Ань, не накручивай себя…
— Я больная, конечно… — голос задрожал, — но не слепая.
Рома раздражённо выдохнул.
Этот звук добил меня окончательно.
Будто это я сейчас создавала неудобства.
— Пошла вон из моего дома! — сорвалась я на крик.
Когда болезнь отнимает силы, предательство бьёт больнее диагноза. Он клялся быть рядом, но оказался рядом с другой…
Голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине ударил громче крика.
— Аня, ты всё не так поняла… — первым заговорил Рома и шагнул ко мне.
Я инстинктивно отступила назад.
Даже присутствие его теперь казалось грязным.
— Да, Ань, правда… — Таня нервно поправила волосы. — Мы просто разговаривали. Ты сейчас в таком состоянии… тебе показалось.
Я медленно перевела взгляд на неё.
На женщину, которую впустила в свой дом.
Которой доверяла.
Какой же дурой я была.
— Показалось?.. — переспросила я тихо.
Таня сглотнула.
— Ань, не накручивай себя…
— Я больная, конечно… — голос задрожал, — но не слепая.
Рома раздражённо выдохнул.
Этот звук добил меня окончательно.
Будто это я сейчас создавала неудобства.
— Пошла вон из моего дома! — сорвалась я на крик.
Когда болезнь отнимает силы, предательство бьёт больнее диагноза. Он клялся быть рядом, но оказался рядом с другой…
— Ты опоздал, полковник. Не к другому мужчине — ко мне.
После семнадцати лет брака Алёна разводится с Виктором — полковником, привыкшим командовать не только на службе. Девять месяцев он скрывал любовницу, а теперь уверен: бывшая жена вернётся, как только её небольшая компания окажется на грани разорения.
Шанс спасти бизнес появляется вместе с крупным заказом на переселение жильцов аварийного дома. Но новые квартиры не готовы, подрядчик требует закрыть глаза на опасные дефекты, а в сети появляется видео, выставляющее Алёну виновницей ночного выселения пенсионеров.
Единственный человек, который отказывается подписывать удобную ложь, — принципиальный инженер Павел Мельников. Он раздражает Алёну своей привычкой всё решать правильно. И первым спрашивает, чего хочет она сама.
Когда бывший муж предлагает деньги и возвращение домой, Алёне предстоит выбрать не между двумя мужчинами. Ей придётся решить, готова ли она снова доверять — и какой адрес теперь сможет назвать своим.
После семнадцати лет брака Алёна разводится с Виктором — полковником, привыкшим командовать не только на службе. Девять месяцев он скрывал любовницу, а теперь уверен: бывшая жена вернётся, как только её небольшая компания окажется на грани разорения.
Шанс спасти бизнес появляется вместе с крупным заказом на переселение жильцов аварийного дома. Но новые квартиры не готовы, подрядчик требует закрыть глаза на опасные дефекты, а в сети появляется видео, выставляющее Алёну виновницей ночного выселения пенсионеров.
Единственный человек, который отказывается подписывать удобную ложь, — принципиальный инженер Павел Мельников. Он раздражает Алёну своей привычкой всё решать правильно. И первым спрашивает, чего хочет она сама.
Когда бывший муж предлагает деньги и возвращение домой, Алёне предстоит выбрать не между двумя мужчинами. Ей придётся решить, готова ли она снова доверять — и какой адрес теперь сможет назвать своим.
Муж бросил Веру на пороге старости, да так, что стыдно кому-либо рассказать.
Но не даром говорят, что там где одна дверь закрывается, непременно открывается другая.
И для Веры найдется своя гавань, пусть совершенно не похожая на ту, к которой она привыкла.
История о любви, герои взрослые 40+
#харизматичныймужчина
#взрослаяженщина
#зрелаялюбовь
однотомник - ХЭ
Но не даром говорят, что там где одна дверь закрывается, непременно открывается другая.
И для Веры найдется своя гавань, пусть совершенно не похожая на ту, к которой она привыкла.
История о любви, герои взрослые 40+
#харизматичныймужчина
#взрослаяженщина
#зрелаялюбовь
однотомник - ХЭ
Подборка любовных романов про настоящих мужчин
Выберите полку для книги