Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»

Замираю у приоткрытой двери кабинета.
– Я думаю только о том, как доставить тебе удовольствие. И о том, как сладко будет, когда она наконец узнает правду. Представляешь её лицо?
– Даже если узнает – что она сделает? – цинично отвечает Олег. – Разведется? Пусть попробует. Я уже всё подготовил. При разводе она мне ещё доплачивать будет. А репутация? После скандала кому она будет нужна, эта "звёздная" хирургиня?
Звук поцелуя.
– Возьми меня прямо на её дипломе "Лучший кардиохирург года", – стонет Виктория. – Хочу сделать это на её наградах.
Толкаю дверь чуть сильнее. Щель расширяется, и я вижу.
Мой рабочий стол. А на нём, прямо на моём дипломе "Лучший кардиохирург года", моя лучшая подруга и мой муж…

— У меня с вашим мужем серьезные отношения. Мы любим друг друга, — сказала красивая незнакомка, возникнув на пороге моего дома. — Он не хочет вас ранить. Вы — мать его ребенка, он вас уважает. Но он несчастен. Я его любимая женщина. А вот вы… Вы удерживаете его только ребенком. Он живет с вами из жалости. Он задыхается здесь. И вообще, вы должны понять, что ваше время прошло.
Она сказала это и ушла, а потом началась борьба: за сына, за квартиру, за собственное достоинство.

Грязная борьба с мужчиной, которого я так любила, но который доказал, что любовь здесь больше не живет.

Это история о том, как сильная женщина выстояла и снова поверила в себя.

Коротаем мы, ночи длинные…
- Тётя Лена, простите, я его люблю!
Нелюбимые с нелюбимыми…
Простить подружку дочери, которая легла под моего мужа? Простите, но я не настолько лояльна. Предателям прощения нет. И отпущения грехов тоже.
Развод. Раздел имущества. До последней тряпки, до последней ватной палочки.И счастливая жизнь дальше.
Да? Угу, нам её обещали, счастливую, вот только не сказали, где купить.
Ладно, проживу и без счастья, думала я, пока не встретила старого знакомого.
- Ну, здравствуй, Елена Прекрасная.
А потом…
- Мама, познакомься, это мой Ян.
Чёрт… а я думала, это МОЙ Ян! И что теперь делать?
Вот она любовь, окаЯНная…

— Прости ты их, Бога ради. Прости! — ее мать тяжело опустилась на колени, сложила руки в молитвенном жесте. По морщинистой коже лица текли горькие слезы. — Ради меня прости и этого невинного дитя. Ты всегда была доброй девочкой, Аль.

— И вот к чему моя доброта привела, — вскликнула молодая женщина, шарахнувшись от хватающих рук и молящих глаз. Неправильно это, дико, несуразно. Натворила дел ее сестра и муж, а ползает перед ней и просит прощения мама.

В груди рождался рык. Горькая обида просилась наружу, чтобы как хаос разрушить все кругом. Да, что разрушать? Она и так на пепелище, все выгорело внутри, и только черная сажа боли забилась так глубоко, что не вытравишь.

— Мама, встань, — она проговорила металлическим голосом. — Убери от меня его! — процедила Аля. Какого труда стояло не брыкнуть ногой, в которую вцепился подползший девятимесячный мальчик. Сын Его. Сын сестры. Плод предательства.

— Вы — животные, — вырывается из меня всхлип. — Как же вы так могли со мной?
— Алиса, успокойся, — застегивает ремень муж.
— Как тут успокоиться, когда муж изменяет с моей родной сестрой.
— Прекрати. Алена любит тебя, и не хотела тебе делать больно.
— А ты? Ты тоже не хотел делать больно?
— Я… всегда любил ее. Пять лет назад она выбрала Семена, а сейчас, я больше не хочу притворяться. Я собираюсь наконец-то быть с любимой женщиной, — заявляет холодно.
— Если она любимая, то я кто?
— Ты лишь замена. Но сейчас Алена беременна и я планирую наконец-то жить с ней и растить своего ребенка сам. Ты ведь так и не родила.

Муж изменил с моей родной сестрой, заявив, что всегда любил ее, а я была лишь заменой. Она беременна от него и супруг торопит меня с разводом. А когда случается трагедия, он появляется снова, требуя от меня невозможного. Он требует отдать им моего сына в обмен на его спасение.

—Вон там, мой сын, видишь,— муж указал рукой на бассейн, где плескался светловолосый мальчуган лет девяти, может, чуть старше.
У меня сердце остановилось.
—А рядом его мать, Ира. Это моя вторая семья,— продолжил ровно муж, кивнув в сторону молодой блондинки с округлившимся животом.
—Почему ты столько лет молчал?— выдавила, заикаясь. —Почему сейчас рассказал? Почему вообще взял их с собой на круизный лайнер в наш отпуск?
Муж задумчиво хмыкнул и вскинул бровь.
— Ты беременна тогда была. Бесчеловечно в такой момент заставлять женщину стрессовать. А сейчас… я просто устал врать и хочу жить открыто на две семьи. Детей, в конце концов, познакомить, все-таки родные люди.

Я не согласилась с планами мужа. Хотела покинуть корабль, вернуться домой и подать на развод, но у всевышнего были другие планы на наш с мужем отпуск. Случилась авария. Лайнер начал тонуть, а все пассажиры в панике побежали к спасательным шлюпкам.

— Я хочу развода, — говорит Виктор.
Всего три слова, а мир раскалывается пополам.
— Почему? — спрашиваю я, и голос звучит удивительно спокойно.
— Потому что я встретил другую, — отвечает он без запинки, словно отрепетировал эту фразу. — И я хочу быть с ней.
— Кто она? — Мой голос дрожит.
Виктор смотрит в сторону, на окно, за которым сгущаются октябрьские сумерки.
— Ольга Крылова. Мы... встретились полгода назад.
Я знаю это имя. Слышала его, когда мы только начали встречаться. Виктор тогда обмолвился, что до меня у него была девушка, но она выбрала богатого иностранца. Первая любовь.
— Твоя Ольга? — переспрашиваю я, и в груди разгорается ярость. — Та самая, которая бросила тебя ради денег?
Виктор сжимает челюсти.
— Она не бросала меня ради денег. У неё были свои причины. Её муж... они развелись. Ольга живёт теперь в Москве.
— И ты сразу к ней побежал, — выплёвываю я. — Двадцать пять лет я была рядом. А ты..

— У меня роман, — говорит он. — Уже полгода.
Сижу и смотрю на этого мужчину, с которым прожила двадцать лет. Родила двух дочерей. Делила постель, дом, жизнь. Строили планы на старость.
— Понятно, — говорю я. Удивительно, как спокойно звучит мой голос, когда внутри всё кричит. — С кем?
— С Лидой.
Вот теперь меня накрывает. Не волной — цунами. Лида. Моя двоюродная сестра. Младше меня на десять лет, незамужняя, вечно жалующаяся на одиночество. Я утешала её, приглашала на семейные ужины, советовалась с ней по мелочам. А она...
А она спит с моим мужем.
— С моей сестрой, — повторяю я, и пальцы сами сжимаются в кулаки под столом. Ногти впиваются в ладони, почти до боли. Мне нужна эта боль, чтобы заглушить ту, другую, которая разрастается в груди, душит. Я не дам ему увидеть, как мне больно. Не сейчас.

Уже час я сижу в ресторане и жду мужа.

«Давай перенесём, у меня тут в офисе завал», — написал он мне только что.

Горько. Обидно. Стыдно. У нас годовщина. Но вместо праздника я получаю унижение.

«Я сижу в ресторане уже час!» — отвечаю я.

Сообщение прочитано. Появляются три бегущие точки — он печатает.

Наконец — его ответ:
«Ничего страшного. Я не могу сейчас бросить всё. Разберёмся потом».

Я кладу телефон экраном вниз и закрываю глаза. Мне хочется то ли расплакаться, то ли заорать.

— Всё в порядке? — слышу над собой голос официантки.
— Да. Можно счёт.

Она кивает и уходит. А меня тошнит.

Я не поеду домой — я отправлюсь к нему в офис и устрою скандал. Первый скандал за все годы нашего хорошего брака.

Хватит с меня.

Вызываю такси, ещё не представляя, чем обернётся день моей годовщины.

— Бабу после сорока любить трудно, то у тебя работа, то прострел в пояснице. Так скоро песок из тебя посыпется… — усмехнулся зло муж, дергая воротник рубашки со следами помады своей грымзы, которую притащил на праздник наших друзей.
— Так и ты не молодеешь, — грустно улыбнулась, глядя в глаза мужу, с которым у меня был двадцатилетний брак и двое уже взрослых детей. — Или надеешься, что она с тобой из симпатии к твоему радикулиту? Брось, Яш…
— Любовь любовью, — больно стиснул мое предплечье. — А Лина понимает, что мои бабки будут радовать ее всегда. Это ж только ты, как дрисливая кобыла, вечно всем недовольна…
Но я была довольна разводом.
А мужу хотелось реванша.
Он не стерпел унижения, когда в его бизнес засунули лапы мои юристы, поэтому через пару месяцев как я обо всем узнала, решил отомстить.
— Спой птичка, — Яша сидел со своей грымзой в окружении инвесторов. — Ты же у нас всю жизнь этим занималась.