Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

— Ты из-за этого куска бумаги собираешься разрушить наш брак? — муж небрежно отодвигает от себя скомканную фотографию.
— Это не я его разрушила, а ты, когда пустил в нашу постель мою крестницу, — голос звучит ровно, хотя внутри всё выжжено дотла.
— Аня, прекрати, мы взрослые люди. У нас общий бизнес, империя. Ты всё это перечеркнешь из-за ничего не значащей интрижки?
— Это дочь моей покойной сестры, Игорь.
— Успокойся. Ты без меня всё равно не справишься.

Двадцать пять лет я была идеальной женой. Строила вместе с ним бизнес, была надежным тылом, прощала недостатки. До того дня, пока не нашла снимок, на котором мой муж снят в номере отеля с самым близким мне человеком.
Он уверен, что я проглочу обиду, испугавшись остаться без его статуса и связей. Думает, что фундамент, на котором держится его жизнь, не рухнет.
Он ошибается.

Проскакиваю на красный.
Мотор ревёт, кровь кипит.
Хочу убить собственного мужа.
Позор на открытии отеля, подрыв репутации компании, срыв многомиллионной сделки.
И вишенка на торте – он завёл любовницу.
Сейчас я разберусь с последствиями его тупости и оторву ему голову.
А потом подам на развод.

Марина привыкла быть удобной: не спорить, не требовать, сглаживать острые углы и сохранять семью даже тогда, когда внутри всё давно трещало по швам.

Но однажды муж предал её не просто как женщину. Он забрал у неё самое дорогое — дочерей.

После измены Павел оставил детей у себя, прикрывшись деньгами, связями, красивым домом и словами о «стабильности». Марине оставили короткие звонки, редкие встречи и роль матери, которой будто разрешают любить по расписанию. Рядом с девочками уже появилась другая женщина — мягкая, аккуратная, удобная для новой семейной картинки.

Только Марина больше не собирается молчать.

Теперь у неё есть боль, которую нельзя показать детям. Злость, которую нужно превратить в силу. Адвокат, сухие документы, свидетели, записи, детские рисунки, оранжевые носки старшей дочери и маленькая ладошка младшей, которая всё ещё ищет маму в темноте.

Это история не о мести.

Это история о женщине, которая перестала исчезать ради чужого спокойствия, вернула себе гол

В мой свадебный салон внезапно приходит беременная дочь моей подруги, и я становлюсь невольным свидетелем ее разговора:
— Юра сказал, что мы поженимся, как только он разведется. Он уже сделал мне предложение, — раздается из примерочной голос Милы.
Из дальнейшей беседы становится ясно, что она ждет ребенка от моего мужа и собирается выйти за него.
У меня в голове это не укладывается.
Милана выросла на моих глазах, ее мать — моя лучшая подруга. Неужели у нее отношения с моим мужем, который старше ее на двадцать лет?
Мы много лет в браке, у нас взрослая дочь, которая скоро подарит нам внука, и тут словно гром среди ясного неба: муж уходит от меня к любовнице.
***
— Милана родила, — сообщает супруг. — Роды были тяжелыми. Она в реанимации. С ребенком все в порядке, но Миле придется долго восстанавливаться, поэтому я принял решение: через несколько дней я заберу сына из роддома и привезу сюда. Поможешь мне с ним, пока Мила в больнице. Она тебе не чужая все-таки. Выросла у тебя на глаз

- Алиса, уезжай, - цедит сквозь зубы мужчина, которого еще месяц назад я считала своим мужем.
И мои ногти только глубже впиваются в ладони.
- У меня скоро свадьба. Ты будешь только мешать – бросает в меня, словно камни.
- Свадьба? - ухмыляюсь, но слово режет, как осколок стекла. - Даже судебное решение еще не вышло…
- Это не твое дело, - выплевывает он. - Ты здесь лишняя.
Я делаю шаг вперед. Один. Медленный. Чувствую, как кровь стучит в висках.
- Забыла тебя спросить, где мне быть, - отвечаю ядовито. - И где мне отдыхать.
Наклоняюсь ближе - так, что вижу, свое отражение в его зрачках.
- Свадьба, говоришь? - усмехаюсь, и улыбка выходит хищной, острой. - Ну посмотрим, Мартынов.
Выпрямляюсь. Разворачиваюсь. Каблуки отбивают дробь по дереву. Останавливаюсь всего лишь на мгновенье, оборачиваюсь и подмигиваю недомуженьку:
- Веселье только начинается...

Виктор рассмеялся. Этот смех резанул меня по живому хуже ножа.
— Аня — это просто удобная привычка. Скучная, пресная, вечно в каких-то бесформенных свитерах со своими градусниками. Инвесторам нужен примерный семьянин для сделки. Если я сейчас устрою скандальный развод, всё может сорваться. А как только деньги упадут на счет — я подаю на развод.
— А как же бизнес? Вдруг она потребует долю за свои рецепты?
— Пусть требует, — Виктор налил себе воды в стакан. — Брачный контракт я составил так, что при разводе она уходит с пустыми руками. Квартира тоже на моей матери. Моя дорогая женушка соберет свои свитера в пакетик и отправится обратно в деревню.
Мир вокруг меня пошатнулся. Стены коридора поплыли. Человек, которому я отдала свою молодость, свое здоровье и свою любовь, прямо сейчас методично рассчитывал, как вышвырнуть меня на помойку.
Боль, разрывающая грудную клетку, внезапно трансформировалась в холодную, пульсирующую ярость.

Проснулась я внезапно от голоса. В комнате царила темнота, лишь узкая полоска света пробивалась из коридора. Кровать рядом со мной пустовала. Из кабинета доносился приглушённый голос Игоря, дверь была приоткрыта.
Из-за двери доносился его голос.
Тихий, низкий, но какой-то странный — не тот, которым он отвечал на ночные звонки прорабов. Тот был резкий, рваный, деловой. Этот — мягкий. Почти ласковый.
— Нет, пока не поняла, — продолжал он. — Аня слишком правильная. Слишком прямая. Я скажу ей, что это компания моего близкого друга. Что подрядчики оформили документы криво, а мы тут не при чём. Она поверит.
Он засмеялся — коротко, тихо, как смеются над чем-то понятным только двоим.
— Не переживай, котёнок, — сказал Игорь в трубку. — Я же обещал всё уладить. Как только этот кошмар закончится, я сразу разведусь с этой занудной серой истерички, она только целыми днями сидит и ковыряться в документах. Ты же у меня совсем другая. Живая. Красивая.
Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.

«Жизнь не ломается в один день — она тихо выцветает, как старая ткань». Катя была удобной женой успешного ресторатора, пока однажды не поняла, что исчезает. Уйти из особняка в съёмную квартиру, развестись, начать всё с нуля после сорока — страшно. Но ещё страшнее однажды проснуться мёртвой внутри. Этот роман — не о том, как женщина мстит бывшему. Это история о том, как она возвращает себе голос, учится дышать и встречает любовь, в которой не нужно уменьшаться.

– Через две недели еду в командировку, – сказал мой муж после паузы. – Могу взять тебя с собой.
И Лиза, невеста нашего сына, вдруг засмеялась – тихо, счастливо.
– Господи… – выдохнула она. – Я уже забыла, как это вообще. Когда нам никто не мешает…
Меня затошнило.
Пока я дома гладила его рубашки перед «командировками», мой муж возил любовницу по гостиницам. Пока я радовалась за сына, эта девочка спала с его отцом.
Не знаю, что именно заставило меня сделать шаг вперед. Наверное, злость. Или желание наконец увидеть это своими глазами, чтобы никогда не сомневаться.
Я вошла на кухню. Они стояли у окна. Лиза – вплотную к нему. Паша держал ее за лицо. И они целовались.
– Даже определиться не могу, кто из вас упал ниже, – сказала я, не узнавая собственный голос. – Невеста, предающая жениха, или отец, предающий собственного сына.

– Ты всегда была умной женщиной. Не превращайся сейчас в обиженную тетку, которая видит угрозу в каждой молодой юбке… Дай дорогу молодым, Тоня. Ты-то уже всё, неликвид.
– Я, значит, неликвид? А она?
– Она молодая. Свежая. Рядом с ней я чувствую… – муж замолкает, подбирая слово, и от этой паузы мне хочется швырнуть в него кружку. – Себя живым.
– Тогда разведись сначала, а потом чувствуй, что хочешь!
– Развода не будет, – говорит он напряженно. – А то вдруг Наталья окажется чокнутой, а я развелся с проверенным вариантом?
--------------
Но «проверенный вариант» выбрал развод. А муж выбрал подсунуть свою хамоватую любовницу в виде моей заместительницы. Он знал, что свой отдел я не брошу. И думал, что вытерплю все ее выкрутасы.
Ошибся.
Ну что ж, Марк Эдуардович, давайте посмотрим, кто выиграет эту битву? Неликвид, или «угроза в юбке»?