Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

ЗА восемь лет нашего брака я сделала три цикла ЭКО. Гормоны, уколы, надежды, разочарования. И вот сегодня, в один день, мне сказали две вещи: что я наконец-то жду ребёнка... и что мой муж уже почти стал отцом. Но нет, это не наша с ним заслуга. Вернее, я-то руку приложила, спасла жизнь его любовницы и еще не родившегося малыша после страшного ДТП. И вместо извинений, слов раскаяния от мужа получила "щедрое" предложение.
— Алина, давай по-взрослому. Я звезда эстетической хирургии, у меня контракты. Дай мне год. Будешь моей женой для камер, она — для жизни.
— А если откажусь?
— Тогда я заберу у тебя всё. И ребёнка твоего, пробирочного, если он вообще родится, сгною и не дам жизни.
Я смотрела на человека, рядом с которым прожила треть жизни, и не узнавала его. Или, может, впервые видела по-настоящему.

Сегодня мне сказали: «Стойкая ремиссия, поздравляю!».
Окрыленная захожу ресторан, забронировать стол, чтобы отметить с мужем.
За столиком он. Рустам. .
Не один. С ним женщина..
Рустам берет ее за руку, нежно. А потом замечает меня.
— Мира? Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть дома?
— Хотела заказать столик, отпраздновать ремиссию. С тобой.
— Ремиссия? Поздравляю. Только это уже ничего не меняет, Мир. Я тебя больше не люблю. Давай только без сцен. Я хотел сказать тебе как раз сегодня. Мы с Амалией… обсуждали детали. Не хотел, чтобы ты увидела вот так, но если уж получилось...
— Давно… Давно ты с ней спишь?
— Это не «спишь». Мы вместе.
— Почему не ушел раньше? Почему врал?
— Потому что так захотел. Ты была… не в ресурсе. А сегодня я уже понял, что не могу больше жить в этой лжи.
Из игровой зоны выходит женщина и ведет за руку девочку.
Ей года 3. Ее лицо оно… Родное.
Тот же разрез век. Та же густая чернота волос. И та самая морщинка на переносице, когда она хмурит

Десятая годовщина нашей с Димой свадьбы. Ресторан «Панорама». Серо-зелёные глаза блестят от счастья, от праздника, когда точно знаешь: всё правильно.
— Алинка! — Карина машет мне с противоположного конца стола. — Ты потрясающе выглядишь, и в голосе — странный надлом. Как будто это извинение.
— Ты тоже, — улыбаюсь я.
— Дорогие, — Дима поднимает бокал. — Десять лет назад я сделал лучшее в своей жизни. Я женился на прекрасной женщине. — Пауза. Взгляд на меня. — Алина, ты моя опора, моя гордость. За нас.
— За вас! — подхватывают гости.
Я смотрю на Диму и думаю: как же хорошо. Последние годы были трудными — пять лет ожидания ребёнка, но у нас ничего не получалось. А мы держимся.
— Я тоже хочу сказать, — произносит Карина. — За Диму! — говорит она и смотрит прямо на моего мужа. — Почему ты никому не говоришь, что скоро станешь папой? Поздравляю!
Он смотрит на Карину. Он знает, о чём она говорит.
— За нашу дружбу, — говорю я ровным голосом. Никто ничего не понял, кроме нас троих!

– А жена его вообще в курсе, интересно? – продолжила одна из девушек.
И внутри у меня что-то неприятно кольнуло. Я стояла за углом, продолжая слушать их разговор о моем муже.
– Да ты что. Эта жена смотрит на него как на святого. Наивная такая.
– Нет, ну Люба вообще отчаянная, конечно, – сказала одна из них. – Я бы с женатым не связывалась.
– Ой, да перестань. Если мужик красивый и при деньгах, какая разница, женатый или нет?
Они снова засмеялись. А у меня в груди будто медленно проворачивали нож.
– Я вообще думала, жена узнает о его похождениях.
– Да откуда? Такие жены последними узнают. Они верят в «мой Вася не такой».
У меня потемнело в глазах. «Мой Вася не такой».
Это ведь были буквально мои слова. Я столько раз говорила их подругам. Маме. Даже самой себе. А оказалось, мой муж изменщик…

Книга 2 Она десять лет была удобной женой. Он привык, что она никуда не денется. Но когда в дверь стучит чужая правда — в виде шелкового шарфа и насмешливой записки, — Есения решается на единственно возможный шаг: уйти.

Артем уверен, что жена одумается и вернется. Но её место в новой жизни уже занимает другой мужчина — спокойный, надежный, умеющий слышать.

Слишком поздно он понимает: изменяют не телом. Изменяют выбором — каждый день, каждым «не сейчас». И иногда единственный способ не исчезнуть — остаться, даже когда тебя уже не ждут.

Семейная драма о распаде, любви и взрослой честности.

Восемь недель. Врач улыбнулась, «Поздравляю, Виктория Сергеевна. Вы станете мамой».
Я ещё не сказала Серёже, хочу сделать сюрприз…
Еду к нему в Москву.
Поднимаюсь, звоню в дверь. Дверь распахивается.
На пороге стоит девушка… На ней мужская рубашка – явно не её размера. Только рубашка…
Она смотрит на меня без особого интереса, слегка прищурившись.
– Любимый, – кричит она, – это к тебе, скорее всего курьер.
Время останавливается.
– Я... – мой голос звучит чужим, сдавленным. – Я к Сергею.
Девушка поднимает бровь. Оглядывает меня с ног до головы.
– Сергей, тут правда к тебе,
И вот он появляется в коридоре… Серёжа, мой Серёжа.
И застывает.
– Вика? – выдыхает он. – Что ты... Ты же не говорила, что приедешь...

Если с любовью не получается, то можно попробовать что-то новое. Брак по обоюдному расчету.
____
- А выходите за меня замуж. - Он говорил с невероятной легкостью и улыбкой.
- Что простите? – Довольно неожиданное предложение и необычное, чтобы реагировать на него равнодушно.
- Вы слышали. – Артемьев на меня смотрел в упор. Он своим взглядом мог заставить отступить любого. С виду смазливенький и игривый, но в секунду он мог стать угрожающим. - Замуж выходите. За меня, – он чеканил слова.

В день нашей десятой годовщины я готовила ужин, выбирала салфетки и ждала мужа домой.

Артём пришёл красивый, холодный и чужой. Сел за праздничный стол, где наша дочь украсила пирог сахарными сердечками, и сказал, что хочет развода.

У него давно была другая. У меня — двое детей, разбитый дом и фраза, после которой я больше не смогла быть удобной женой:

“Ты всё поймёшь и не будешь мешать”.

Он думал, что потеряет только жену. Что я останусь тихой, разумной, благодарной за деньги и “стабильность”. Что дети привыкнут. Что большой дом заменит тепло. Что семью можно сохранить красивой картинкой, даже если внутри всё уже сломано.

Но я ушла.

Не ради мести. Не ради гордости. Ради себя. Ради детей. Ради той женщины, которую слишком долго заставляли молчать.

Теперь Артём хочет вернуть то, что сам разрушил. Но есть вещи, которые не покупаются домом, ключами и поздним раскаянием.

Потому что иногда мужчина теряет не жену.

Он теряет семью.

Я смотрела, как муж кружится в танце с подругой детства. Как Ольга кладёт руку ему на плечо. Как он держит её за талию. Как гости хлопают.
Когда их танец закончился, Света потянула Ольгу внутрь дома, а я улучила момент, когда муж остался один и подошла к нему.
— Саш, можно тебя?
Он вытер лоб.
— Что такое? Давай быстрей, а то братья позвали пообщаться, давно же не виделись
— Мне неприятно.
— Что? О чём ты?
— Что ты весь вечер с ней. Что я сижу у кухни, не вместе с тобой. Что ты даже не посмотрел, где я. Не позвал поздравлять мать. А ведь твои братья говорили вместе с жёнами, от имени семьи.
Он нахмурился.
— Аня, ну началось. У мамы юбилей. Оля гостья. Хозяева должны развлекать гостей. Как ты не понимаешь?
— А жена?
— Что жена?
Я посмотрела на него. Он правда не понял моих претензий...

Я возвращаюсь с работы пораньше и слышу голос сестры у нас дома.
— Ну сколько еще ждать, Юра? — голос сестры капризный и требовательный. — Ты уже четыре месяца не можешь бросить ее. Четыре месяца, Юра!
— А что я ей скажу? — В его голосе слышна досада. — «Марта, я ухожу от тебя к твоей сестре»? Ты представляешь, что начнется?
— А что начнется? — Рита фыркает. — Поплачет и успокоится. Не маленькая. Юра, ты мужик или кто?
— Ты думаешь, это так просто?
— А что сложного? Она тебе не инвалид, не ребенок. Найдет себе кого-нибудь. Может, еще спасибо скажет.
Четыре месяца. Четыре месяца мой муж и моя сестра спят за моей спиной, а я в это время стираю его рубашки, готовлю ужин и жду его.
— Юра, я уже квартиру присмотрела в центре. Двушка, евроремонт, двадцать пятый этаж…
Я толкаю дверь. На кровати лежит Рита в моём халате. Юра сидит в одних трусах. Он бледнеет.
— Марта?
Рита улыбается:
— Ой, привет, сестрёнка. А мы тебя не ждали.