Очень откровенная жесткая эротика читать онлайн
— Ты что, дурак? — выругалась я. Надо позвонить в кружок самодеятельности и сказать, что их главный актёр сбежал и донимает прохожих.
— А тебе стало меня жалко?
— Нет!
— Тогда я останусь лежать здесь, пусть меня задавит машина.
Я резко развернулась, тряхнув головой, и пошла в сторону дома. Через десять метров оглянулась — парень так и лежал на асфальте в той же позе.
— Идиот, — выругалась я и, сделав ещё пять шагов к дому, повернулась снова. Упрямый дятел. Вот он кто.
— Только на одну ночь, а дальше ты уходишь утром и больше никогда не появляешься, и паспорт свой покажешь, понял?! — крикнула я, но труп не пошевелился.
— А ты меня покормишь? — донеслось до меня очень жалобное вопрошание.
Вот же вымогатель.
— Покормлю, — ответила я, тяжело вздохнув. Если вынесет хоть что-нибудь из моей квартиры, сядет на всю жизнь.
Парень вскочил на ноги и со скоростью дикого оленя добежал до меня.
— Шмотки ещё постирать теперь надо, — снова положил мне руку на плечо вымогатель.
— А тебе стало меня жалко?
— Нет!
— Тогда я останусь лежать здесь, пусть меня задавит машина.
Я резко развернулась, тряхнув головой, и пошла в сторону дома. Через десять метров оглянулась — парень так и лежал на асфальте в той же позе.
— Идиот, — выругалась я и, сделав ещё пять шагов к дому, повернулась снова. Упрямый дятел. Вот он кто.
— Только на одну ночь, а дальше ты уходишь утром и больше никогда не появляешься, и паспорт свой покажешь, понял?! — крикнула я, но труп не пошевелился.
— А ты меня покормишь? — донеслось до меня очень жалобное вопрошание.
Вот же вымогатель.
— Покормлю, — ответила я, тяжело вздохнув. Если вынесет хоть что-нибудь из моей квартиры, сядет на всю жизнь.
Парень вскочил на ноги и со скоростью дикого оленя добежал до меня.
— Шмотки ещё постирать теперь надо, — снова положил мне руку на плечо вымогатель.
— Сними платье и ложись на кровать, — говорит он низко. — Я хочу увидеть, что мой должник отдал мне в жёны.
Я пятюсь к стене, сердце колотится в горле.
— Пожалуйста… я не хочу… мне сказали, что ты не тронешь меня…
Он делает шаг ближе. Огромный, тяжёлый, от него идёт жар.
— Твой отец задолжал мне слишком много. Я мог забрать дом и его самого. Но я выбрал тебя. Теперь ты моя жена. И сегодня я заберу то, что мне причитается. Полностью.
Слёзы текут по щекам.
— А если окажется, что ты не чиста… — шепчет он мне на ухо, — я вернусь за тем, что осталось от твоей семьи. И заберу даже воздух, которым они дышат. Ну же, жена. Раздевайся. Покажи, стоишь ли ты тех денег, которые я за тебя заплатил.
Я пятюсь к стене, сердце колотится в горле.
— Пожалуйста… я не хочу… мне сказали, что ты не тронешь меня…
Он делает шаг ближе. Огромный, тяжёлый, от него идёт жар.
— Твой отец задолжал мне слишком много. Я мог забрать дом и его самого. Но я выбрал тебя. Теперь ты моя жена. И сегодня я заберу то, что мне причитается. Полностью.
Слёзы текут по щекам.
— А если окажется, что ты не чиста… — шепчет он мне на ухо, — я вернусь за тем, что осталось от твоей семьи. И заберу даже воздух, которым они дышат. Ну же, жена. Раздевайся. Покажи, стоишь ли ты тех денег, которые я за тебя заплатил.
– Я не шлюха… слышите? Я полы тут мою…
– Поздно, кукла, — хрипло усмехается он. — Я после отсидки. У меня теперь всё, что понравилось, моё.
Я просто переодевалась после смены в бане, когда в подсобку зашёл он — местный авторитет, от одного имени которого у людей дрожат колени. Он принял меня за девочку по вызову, которую ему «оплатили» друзья в честь освобождения. А я… не смогла его остановить.
– Поздно, кукла, — хрипло усмехается он. — Я после отсидки. У меня теперь всё, что понравилось, моё.
Я просто переодевалась после смены в бане, когда в подсобку зашёл он — местный авторитет, от одного имени которого у людей дрожат колени. Он принял меня за девочку по вызову, которую ему «оплатили» друзья в честь освобождения. А я… не смогла его остановить.
– За Мансура Юсупова выйдешь ты.
Эти слова дяди ломают мою жизнь за один миг. Сегодня замуж должна выйти Айна, его любимая дочь, но он решает спасти её от брака с суровым вдовцом и отдаёт вместо неё меня. Сироту со шрамом на щеке и больной рукой. Девушку, которую не жалко.
Мансур не знает об обмане. Родня прячет моё лицо под плотной фатой, старшие говорят о мире между родами, а я иду к чужому мужчине, понимая: назад дороги нет. Если он узнает правду — меня выгонят. Если примет — я останусь женой человека, который хотел другую.
Но что будет, когда Мансур поймёт, кого на самом деле привели в его дом?
Эти слова дяди ломают мою жизнь за один миг. Сегодня замуж должна выйти Айна, его любимая дочь, но он решает спасти её от брака с суровым вдовцом и отдаёт вместо неё меня. Сироту со шрамом на щеке и больной рукой. Девушку, которую не жалко.
Мансур не знает об обмане. Родня прячет моё лицо под плотной фатой, старшие говорят о мире между родами, а я иду к чужому мужчине, понимая: назад дороги нет. Если он узнает правду — меня выгонят. Если примет — я останусь женой человека, который хотел другую.
Но что будет, когда Мансур поймёт, кого на самом деле привели в его дом?
Трое мужчин сидят передо мной голые по пояс, пожирают меня до неприличия заинтересованным взглядом. Внутри разгорается пожар.
Я беру карты дрожащими руками. Понимаю, что следующая проигранная партия оставит меня совсем без одежды. Понимаю, что они сделают всё, чтобы я проиграла. Но где-то в глубине души… я хочу проиграть.
Я беру карты дрожащими руками. Понимаю, что следующая проигранная партия оставит меня совсем без одежды. Понимаю, что они сделают всё, чтобы я проиграла. Но где-то в глубине души… я хочу проиграть.
– Да не скули ты. Сказали же — понравишься Зверю, будешь жить как королева.
Я хотела поступить в институт и жить в общаге. Вместо этого оказалась в тачке с бандитами и попала в дом того, кого все боятся и называют Зверем.
Я не проститутка и не собиралась ею становиться. Просто оказалась не в том месте, не в то время. А теперь я перед ним — перед Рустамом, перед тем самым Зверем, который даже не спрашивает, хочу я остаться или нет.
Но почему-то, глядя в его тяжёлые глаза, я понимаю: этой ночью я уже отсюда никуда не уйду…
Я хотела поступить в институт и жить в общаге. Вместо этого оказалась в тачке с бандитами и попала в дом того, кого все боятся и называют Зверем.
Я не проститутка и не собиралась ею становиться. Просто оказалась не в том месте, не в то время. А теперь я перед ним — перед Рустамом, перед тем самым Зверем, который даже не спрашивает, хочу я остаться или нет.
Но почему-то, глядя в его тяжёлые глаза, я понимаю: этой ночью я уже отсюда никуда не уйду…
— Эту хочу, — указываю на девушку, стоящую в самом конце ряда и смотрящую на меня исподлобья.
Зверь внутри весь подбирается от нестерпимого желания схватить её и присвоить себе.
— Ээээ... Эту? — лепечет торговка. — Эта... немного... Как бы это правильно сказать? Она совсем недавно к нам поступила. Непокорная слишком для волка... У меня много других прекрасных девушек, альфа! Выберете кого-нибудь дру...
— Я сказал, что хочу эту, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как лопается моё терпение.
Торговка выпучивает глаза и нервно заламывает пальцы.
— Хорошо-хорошо. Раз хотите эту... Микелла! — кричит она девушке. — Собирайся. Ты отправляешься с альфой. И без глупостей.
Зверь внутри весь подбирается от нестерпимого желания схватить её и присвоить себе.
— Ээээ... Эту? — лепечет торговка. — Эта... немного... Как бы это правильно сказать? Она совсем недавно к нам поступила. Непокорная слишком для волка... У меня много других прекрасных девушек, альфа! Выберете кого-нибудь дру...
— Я сказал, что хочу эту, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как лопается моё терпение.
Торговка выпучивает глаза и нервно заламывает пальцы.
— Хорошо-хорошо. Раз хотите эту... Микелла! — кричит она девушке. — Собирайся. Ты отправляешься с альфой. И без глупостей.
Я сидел, глядя в тонированное окно на проплывающие мимо огни Рублёвки, и думал о том, как ловко врут люди, с которыми ты съел пуд соли, и как иногда это оборачивается проблемами. Что мне теперь делать?
Мая — не ангел, друг — предатель. Вся жизнь полетела в какую-то пропасть. Надо однозначно ехать домой и хорошенько протрезветь. Может, мне показалось. Может, я поймал белку и малышка никогда не стояла передо мной на коленях.
Телефон пиликнул входящим сообщением, отвлекая меня от самобичевания. Потом ещё раз. И ещё. Я открыл переписку и перестал дышать.
Мая прислала видео.
Мая — не ангел, друг — предатель. Вся жизнь полетела в какую-то пропасть. Надо однозначно ехать домой и хорошенько протрезветь. Может, мне показалось. Может, я поймал белку и малышка никогда не стояла передо мной на коленях.
Телефон пиликнул входящим сообщением, отвлекая меня от самобичевания. Потом ещё раз. И ещё. Я открыл переписку и перестал дышать.
Мая прислала видео.
Мой нищий муж на последние гроши отправил меня в отпуск в Дубай. Я так думала.
Меня похитили и привезли на шикарную виллу. Вместо шейха меня там ждали братья мужа. Трое горячих, необузданных, бесстыжих. Они выкупили меня у мужа и сутки будут доказывать, что я выбрала не того.
Сегодня я познаю себя. И их.
Меня похитили и привезли на шикарную виллу. Вместо шейха меня там ждали братья мужа. Трое горячих, необузданных, бесстыжих. Они выкупили меня у мужа и сутки будут доказывать, что я выбрала не того.
Сегодня я познаю себя. И их.
Кирилл сказал потерпеть одну ночь ради нас.
Только дверь за ним закрылась, и я поняла: меня не попросили помочь — меня оставили в счёт отсрочки.
Савелий не обещает спасения и не притворяется хорошим: у него свои правила, тяжёлый взгляд и дом, где слабых не держат.
Я должна была дождаться утра и вернуться назад, но чем дольше остаюсь рядом с ним, тем хуже помню, зачем вообще хотела сбежать.
Только дверь за ним закрылась, и я поняла: меня не попросили помочь — меня оставили в счёт отсрочки.
Савелий не обещает спасения и не притворяется хорошим: у него свои правила, тяжёлый взгляд и дом, где слабых не держат.
Я должна была дождаться утра и вернуться назад, но чем дольше остаюсь рядом с ним, тем хуже помню, зачем вообще хотела сбежать.
Подборка жесткой эротики
Выберите полку для книги