Мой запрет на 20 лет

— Ты заигралась, София. Избалованная девчонка, вешающаяся на шею лучшему другу своего отца, — его жесткие пальцы намертво впиваются в запястье, прижимая к дубовому столу.
— А может ты просто боишься, что сорвешься? — выдыхаю, глядя прямо в его потемневшие, полные первобытного голода глаза.
— Я распорядитель твоего фонда и вместе с тем надзиратель на ближайшие три года. Да я скорее сдохну, чем притронусь к тебе.
— Врешь, Ваша Честь, — подаюсь вперед, обжигая его шею дыханием. — Ты хочешь меня так, что забываешь дышать.

Мой отец умер, оставив многомиллионное наследство и одно жестокое условие. До двадцати пяти я обязана жить под одной крышей с его лучшим другом.
Глеб Самойлов — безжалостный судья, непробиваемая ледяная скала и мой крестный.
А еще он того, кого я тайно люблю уже давно.
Для него я обуза. Запретный плод, запертый за моральными принципами и долгом. Но он кое-что упустил: я больше не испуганная девчонка. Я пойду на все, чтобы вывернуть его жизнь на изнанку