Книги по тегу «альтернативная история»: ""
Тифлис. 1876 год.
Человек из XXI века приходит в себя в Российской империи.
У него нет ни денег, ни имени, ни будущего.
Есть только память о музыке, которую этот мир ещё не слышал.
Князем Сандро Липартиани, он решает совершить невозможное — построить театр, который изменит Кавказ.
Но старый мир не собирается уступать без боя.
Влиятельные враги, придворные интриги, борьба с цензурой, первые электрические лампы, песни, которым ещё только предстоит стать легендами…
А затем история сама выходит на сцену.
И оказывается, что иногда один спектакль способен изменить больше, чем целая армия.
Человек из XXI века приходит в себя в Российской империи.
У него нет ни денег, ни имени, ни будущего.
Есть только память о музыке, которую этот мир ещё не слышал.
Князем Сандро Липартиани, он решает совершить невозможное — построить театр, который изменит Кавказ.
Но старый мир не собирается уступать без боя.
Влиятельные враги, придворные интриги, борьба с цензурой, первые электрические лампы, песни, которым ещё только предстоит стать легендами…
А затем история сама выходит на сцену.
И оказывается, что иногда один спектакль способен изменить больше, чем целая армия.
Натуралистичный атлас человеческого копошения. Здесь нет пафоса, только тяжелое дыхание в затылок, запах сырости и скрежет ржавчины. История, лишенная глянца: от создания нашей Вселенной до искусственного интеллекта, запертого в тесном корпусе сервера. Рассказы о мире, где все – от святыни до микросхемы – покрыто тонким слоем пыли и безнадеги. Беспощадный взгляд на то, как высокопарные идеи тонут в бесконечном бытовом чаду.
Москва, 1953 год. В ночь смерти Сталина Берия запускает операцию, призванную воскресить древнего Жнеца, который был запечатан в 1944‑м. Архивариус Громов, майор Тучков и дочь погибшего героя Инна Ветрова, сами того не зная, становятся пешками в игре, где ставка — не власть, а само существование мира. Но кто на самом деле плетёт эту паутину и можно ли доверять даже тем, кто спас тебе жизнь?
Хочешь почувствовать своим телом былое тепло, а может, ощутить воспоминания на кончике своего разума, который оставляет тебя в сознании только из-за жалости? Нет, больше этого нет, откинь это, пожалуйста. Внутри тебя что-то пустует, словно осталось ещё место для чего-то. Пора…
Добудь свою свободу, что «Распечатана на металле» или приобрети оттуда же твой долг, который ты обязана исполнить, 1029. Твоя история закончится вместе с последней страничкой твоих аффектов и воспоминаний…
Добудь свою свободу, что «Распечатана на металле» или приобрети оттуда же твой долг, который ты обязана исполнить, 1029. Твоя история закончится вместе с последней страничкой твоих аффектов и воспоминаний…
Сорок пять лет, две войны, колено, которое ноет к дождю, и ни одного своего ребёнка. Помер я, между прочим, героически — из горящего дома чужих детей вытаскивал. Очнулся в другом мире, в чужом теле. Тоже, кстати, в горящем доме. Традиция, видимо.
Итого имею: троих детей, которые зовут меня папой, пенсию, на которую не прожить, и проснувшийся дар. Мелочь, казалось бы, — только в этом мире дар просыпается у подростков. У сорокапятилетних — никогда. Последний такой случай был тысячу лет назад, и чем он кончился, мне рассказывать почему-то никто не хочет.
Выбор мне предложили богатый: браслет-подавитель, от которого я помру к вечеру, или парта в магической академии. Среди шестнадцатилетних. В десятке «Ж» — куда сливают безнадёжных. Местные остряки зовут его «Яслями».
Ладно. Я двадцать лет делал из вчерашних школьников солдат. Разберёмся и с этими.
Итого имею: троих детей, которые зовут меня папой, пенсию, на которую не прожить, и проснувшийся дар. Мелочь, казалось бы, — только в этом мире дар просыпается у подростков. У сорокапятилетних — никогда. Последний такой случай был тысячу лет назад, и чем он кончился, мне рассказывать почему-то никто не хочет.
Выбор мне предложили богатый: браслет-подавитель, от которого я помру к вечеру, или парта в магической академии. Среди шестнадцатилетних. В десятке «Ж» — куда сливают безнадёжных. Местные остряки зовут его «Яслями».
Ладно. Я двадцать лет делал из вчерашних школьников солдат. Разберёмся и с этими.
Сусаноо бог бури, моря, штормов и ветра живёт в Токио под видом эксцентричного частного детектива. Из-за технического прогресса и стресса людей в Токио рождается слишком много проклятий и злых духов, чем как раз и занимается Сусаноо, следит за порядком. Однако это его не первоначальная цель. Небеса что изгнали его на Землю согласны были вернуть Сусаноо, если тот остановит древний культ пытающийся воскресить Ямато-но Орочи, которого тот когда-то убил. В этом деле ему будет помогать девушка детектив полиции Токио Хикари Канаме что случайно увидела Сусаноо за работой и Небеса посчитали забавной идеей заключить договор между двумя: Богом и смертной девушкой, которая видит другой мир. По ходу сюжета они встречают различных людей, ёкаев, богов.
Из Швейцарии, из Муттенской долины, Суворов написал письмо. Франческе. В Милан. Через адъютанта. Через курьера. Через три руки.
«Франческа. Я жив. Едва. Но жив. Мы перешли горы. Потеряли пять тысяч человек. Пять тысяч. В снегу. В пропасти. Под пулями. Я считаю их. Каждую ночь. Каждое имя. Каждое лицо. Я не могу не считать. Это моя плата. За победу. За славу. За то, что я — Суворов.
Я помню тебя. Твоё тело. Твоё дыхание. Твой голос. Твои руки на моей спине. Твои губы на моих губах. Твой шёпот: „Тише. Не торопись. Мы никуда не идём".
Здесь мы идём. Всегда. Всегда идём. Вперёд. В снег. В холод. В смерть. Не останавливаемся. Не отдыхаем. Не живём. Только идём.
А ты — ты была остановкой. Паузой. Вдох. Между ударами. Между маршами. Между смертями. Ты была тем, что напоминало: я не машина. Я не легенда. Я человек. Который хочет тепла. Который хочет тела. Который хочет, чтобы его обняли и сказали: спи. Не думай. Не веди. Просто будь.
Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, увижу ли тебя...
«Франческа. Я жив. Едва. Но жив. Мы перешли горы. Потеряли пять тысяч человек. Пять тысяч. В снегу. В пропасти. Под пулями. Я считаю их. Каждую ночь. Каждое имя. Каждое лицо. Я не могу не считать. Это моя плата. За победу. За славу. За то, что я — Суворов.
Я помню тебя. Твоё тело. Твоё дыхание. Твой голос. Твои руки на моей спине. Твои губы на моих губах. Твой шёпот: „Тише. Не торопись. Мы никуда не идём".
Здесь мы идём. Всегда. Всегда идём. Вперёд. В снег. В холод. В смерть. Не останавливаемся. Не отдыхаем. Не живём. Только идём.
А ты — ты была остановкой. Паузой. Вдох. Между ударами. Между маршами. Между смертями. Ты была тем, что напоминало: я не машина. Я не легенда. Я человек. Который хочет тепла. Который хочет тела. Который хочет, чтобы его обняли и сказали: спи. Не думай. Не веди. Просто будь.
Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, увижу ли тебя...
Она знала, чем закончится эта история. И решила её переписать.
Военный врач Анна Соколова не собиралась умирать. Но взрыв — и она открывает глаза в 1918 году. Вокруг — хаос революции, а где-то в Екатеринбурге готовится расстрел царской семьи. Тех самых Романовых, которых история запомнит как обречённых.
Анна не может пройти мимо. Даже зная, что за ней начнётся охота. Даже понимая, что каждое её действие меняет будущее.
Но она не знала одного: что рядом с ней окажется тот, кто не предаст. И что за спасение чужих жизней ей придётся заплатить своим сердцем.
Военный врач Анна Соколова не собиралась умирать. Но взрыв — и она открывает глаза в 1918 году. Вокруг — хаос революции, а где-то в Екатеринбурге готовится расстрел царской семьи. Тех самых Романовых, которых история запомнит как обречённых.
Анна не может пройти мимо. Даже зная, что за ней начнётся охота. Даже понимая, что каждое её действие меняет будущее.
Но она не знала одного: что рядом с ней окажется тот, кто не предаст. И что за спасение чужих жизней ей придётся заплатить своим сердцем.
Вы думаете, герой остановится только на Олимпиаде-56 в Кортине-д'Ампеццо?
Вы думаете, его холодный тренерский мозг ограничится спортом?
Вы ошибаетесь.
Лёд растаял. Но игра только начинается.
Теперь ставки выше. Противники опаснее. А поле битвы — не каток, а весь мир.
Что задумал читинский гений на этот раз? Какие козыри он вытащит из рукава? И готов ли Запад к тому, что Советский Союз снова сыграет на опережение?
Шахматы. Только теперь фигурами двигают не на доске, а в реальности.
Вы думаете, его холодный тренерский мозг ограничится спортом?
Вы ошибаетесь.
Лёд растаял. Но игра только начинается.
Теперь ставки выше. Противники опаснее. А поле битвы — не каток, а весь мир.
Что задумал читинский гений на этот раз? Какие козыри он вытащит из рукава? И готов ли Запад к тому, что Советский Союз снова сыграет на опережение?
Шахматы. Только теперь фигурами двигают не на доске, а в реальности.
«Жизнь — служение отчизне. Без отчизны нет служения. Без служения нет жизни» — этот гранитный устав Свободной Империи ветеран 14-го разведотряда Артур знал наизусть. Но 21 июня 1995 года привычный мир рухнул. Высший Совет объявляет его государственным изменником первой категории. В залах Академии разгорается пламя военной революции, а преданные ученики поднимают мечи, чтобы защитить своего Мастера. В тишине тесного кабинета, когда кольцо палачей сжимается, у Артура не остаётся выбора. Человеческая жалость отступает. Контроль над его телом перехватывает она — безжалостная Душа-Стратег. Война за выживание Безымянной Империи начинается прямо сейчас.
Выберите полку для книги