Подборка книг по тегу: "бандит"
Я иду по тротуару, не оборачиваясь, спиной чувствуя пристальный пугающий взгляд случайно встреченного сегодня мужика.
Он едет за мною, тихо-тихо, крадется на своей черной иномарке, а я даже и не знаю, как называется его зверь. У нас в последние примерно пять-семь лет очень много таких появилось.
Черных, глянцевых машин с хищными, резкими силуэтами. И ездят на них тоже хищники. Жестокие, наглые.
Этим хищникам плевать на закон, мораль и прочие глупости, о которых так сильно пеклась моя мама когда-то. Они делают, что хотят, берут, что понравится.
По какой-то причине сегодня ему понравилась я...
Он едет за мною, тихо-тихо, крадется на своей черной иномарке, а я даже и не знаю, как называется его зверь. У нас в последние примерно пять-семь лет очень много таких появилось.
Черных, глянцевых машин с хищными, резкими силуэтами. И ездят на них тоже хищники. Жестокие, наглые.
Этим хищникам плевать на закон, мораль и прочие глупости, о которых так сильно пеклась моя мама когда-то. Они делают, что хотят, берут, что понравится.
По какой-то причине сегодня ему понравилась я...
— Простите... — все, что могу выдать в этот момент.
— Нет, так не пойдет, — ощущаю большую ладонь на спине и мгновенно трезвею, — мы с другом хотели повеселиться с этой девчонкой, а ты все испортила. Займешь ее место.
До меня не сразу доходит, что этот парень не спрашивает, а констатирует факт.
— Нет, я не... — порываюсь встать, но он рывком усаживает меня к себе на колени.
— Не «нет» а «да, Алекс», — хохочет он.
Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность!
— Нет, так не пойдет, — ощущаю большую ладонь на спине и мгновенно трезвею, — мы с другом хотели повеселиться с этой девчонкой, а ты все испортила. Займешь ее место.
До меня не сразу доходит, что этот парень не спрашивает, а констатирует факт.
— Нет, я не... — порываюсь встать, но он рывком усаживает меня к себе на колени.
— Не «нет» а «да, Алекс», — хохочет он.
Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность!
– Я не хочу... в душ с вами.
– Ты сама пришла ко мне. Я тебя отверг. Но ты прыгнула в машину и легла к моим ногам.
– Да, но...
– Теперь я распоряжаюсь твоей жизнью! У тебя нет права голоса и желаний! Запомни, в этом доме ты вещь!
– Я знаю... Я сделаю всё, – осторожно прикасаюсь к его руке. – Только выполните просьбу моей мамы...
– Ты сама пришла ко мне. Я тебя отверг. Но ты прыгнула в машину и легла к моим ногам.
– Да, но...
– Теперь я распоряжаюсь твоей жизнью! У тебя нет права голоса и желаний! Запомни, в этом доме ты вещь!
– Я знаю... Я сделаю всё, – осторожно прикасаюсь к его руке. – Только выполните просьбу моей мамы...
Крысы – подумала брюнетка. Мерзкие крысы, которые тянули из нее все жилы и деньги. Ей не было жалко для них ничего. Лиля одаривала и «одалживала» не считая, не мелочась . Она знала, что будет дальше делать. Муженек застыл, будто кролик, увидевший удава. Даже губы стали на несколько тонов белее.
- Я все объясню, - пытался Никита справиться с волнением. – Это она сама залезла ко мне в койку. Я только тебя люблю.
- Ты офигел?! – взвизгнула Светочка. – Я одна отдуваться должна?
- Я все объясню, - пытался Никита справиться с волнением. – Это она сама залезла ко мне в койку. Я только тебя люблю.
- Ты офигел?! – взвизгнула Светочка. – Я одна отдуваться должна?
Миша Светлый далеко не так светел, как его фамилия. Скорее, он — кромешная тьма в дорогом костюме: бандит, брутал, бабник, владелец внушительной коллекции машин и завидных усов, циник до мозга костей и балагур. Его жизнь – череда прибыльных «сделок», коротких романов и громких вечеринок.
Но однажды на его пути встречается Карловна...
Она совершенно не в его вкусе – ни грамма силикона, ни намёка на леопардовый принт. Но почему-то Миша и не думает отступать.
«- Вера Карловна… А может, хватит тут воздух сотрясать? Давайте я вас подвезу, а? Посидим где-нибудь, кофейку выпьем. В неформальной, так сказать, обстановке обсудим эту вашу педагогику.
- Спасибо, — цедит холодно. - Я не пользуюсь услугами сомнительных извозчиков. Займитесь лучше, воспитание племянника, Михаил. Разговор окончен.
Чёрт! Она даже уходит так, будто ставит двойку в журнал. Мол, «тема не раскрыта, идите, учите».
Но однажды на его пути встречается Карловна...
Она совершенно не в его вкусе – ни грамма силикона, ни намёка на леопардовый принт. Но почему-то Миша и не думает отступать.
«- Вера Карловна… А может, хватит тут воздух сотрясать? Давайте я вас подвезу, а? Посидим где-нибудь, кофейку выпьем. В неформальной, так сказать, обстановке обсудим эту вашу педагогику.
- Спасибо, — цедит холодно. - Я не пользуюсь услугами сомнительных извозчиков. Займитесь лучше, воспитание племянника, Михаил. Разговор окончен.
Чёрт! Она даже уходит так, будто ставит двойку в журнал. Мол, «тема не раскрыта, идите, учите».
Думала ли я, чем обернется мое «тайное» задание. Наверное, нет. В тот момент, когда редактор поручил написать разоблачительную статью о местном криминальном авторитете, я думала только о деньгах, которые мне должны были заплатить за эту работу. Ведь я не только журналист, еще я сестра. Сестра мальчика, чья жизнь – тонкая нить, едва удерживающаяся над пропастью болезни. Мой брат… его хрупкое дыхание – моя самая острая боль, а необходимость собрать неподъемную сумму на лечение – вечный давящий груз. Именно поэтому я и согласилась на эту авантюру.
– Я знаю, что ты не его дочь, – слова бандита дают шанс на спасение.
– Значит, вы меня отпустите? – с мольбой смотрю на него, но не чувствую ничего, кроме дикого холода.
– Нет, птичка, не отпущу.
Надежда рушится, как карточный домик.
– Будешь послушной женой, и я помогу тебе с опекой над братом. А если нет… – мужчина подходит ближе, и поднимает мою голову за подбородок. – Обломаю своей пташке крылья. Чтобы больше никогда не сумела летать.
– Значит, вы меня отпустите? – с мольбой смотрю на него, но не чувствую ничего, кроме дикого холода.
– Нет, птичка, не отпущу.
Надежда рушится, как карточный домик.
– Будешь послушной женой, и я помогу тебе с опекой над братом. А если нет… – мужчина подходит ближе, и поднимает мою голову за подбородок. – Обломаю своей пташке крылья. Чтобы больше никогда не сумела летать.
Моя ничем непримечательная жизнь изменилась в
один день, когда во время ограбления банка, я осмелилась нажать
тревожную кнопку. Бандит, заметивший это, не стал меня
наказывать, но напрасно я решила, что спаслась… Он не собирался
прощать, а всего лишь ждал подходящего часа, чтобы наша встреча
случилась вновь.
один день, когда во время ограбления банка, я осмелилась нажать
тревожную кнопку. Бандит, заметивший это, не стал меня
наказывать, но напрасно я решила, что спаслась… Он не собирался
прощать, а всего лишь ждал подходящего часа, чтобы наша встреча
случилась вновь.
Я лежала связанная и с ненавистью смотрела на Севера.
В его карих глазах горело холодное торжество. Он медленно облизал губы, не сводя с меня взгляда.
– Хорошая девочка, – прошептал он, и в этом шёпоте звучала угроза продолжения. Его рука опустилась на пряжку ремня. Металлический щелчок разрезал тишину, как нож. – А теперь… я сделаю тебя взрослой.
Из-за отцовских долгов я оказалась во власти Севера – наследника криминальной империи. Теперь, я его собственность. Его игрушка.
И каждую ночь мне приходится выплачивать долг своим телом.
В его карих глазах горело холодное торжество. Он медленно облизал губы, не сводя с меня взгляда.
– Хорошая девочка, – прошептал он, и в этом шёпоте звучала угроза продолжения. Его рука опустилась на пряжку ремня. Металлический щелчок разрезал тишину, как нож. – А теперь… я сделаю тебя взрослой.
Из-за отцовских долгов я оказалась во власти Севера – наследника криминальной империи. Теперь, я его собственность. Его игрушка.
И каждую ночь мне приходится выплачивать долг своим телом.
- Смотрите, какая симпатичная Снегурочка нам попалась. Мы сейчас тебе стишки расскажем, а ты нам что подаришь, м?
- Перец в глаза! – отвечаю дерзко, выхватывая из сумочки перцовый баллончик и направляю в сторону незнакомца.
- Не дури, детка. Мы же по-хорошему.
- Вот и отвалите, по-хорошему.
Но, конечно, никто от меня отваливать не собирается. Отморозки преследуют меня.
Я забегаю в подъезд. Слышу, что эти уроды успели задержать дверь и теперь с улюлюканьем преследуют меня. В боку режет от слишком быстрого бега. И тут я замечаю боковым зрением приоткрытую дверь соседской квартиры и понимаю, это – моё спасение!
Толкаю дверь, вваливаясь внутрь и тут же захлопываю её. Упираюсь ладонями в холодный металл и тяжело дышу.
- Зря ты сюда зашла, Снегурочка, - раздаётся над ухом знакомый голос, а в следующий момент горячая ладонь накрывает мой живот и притягивает к твёрдой груди. – Очень зря…
- Перец в глаза! – отвечаю дерзко, выхватывая из сумочки перцовый баллончик и направляю в сторону незнакомца.
- Не дури, детка. Мы же по-хорошему.
- Вот и отвалите, по-хорошему.
Но, конечно, никто от меня отваливать не собирается. Отморозки преследуют меня.
Я забегаю в подъезд. Слышу, что эти уроды успели задержать дверь и теперь с улюлюканьем преследуют меня. В боку режет от слишком быстрого бега. И тут я замечаю боковым зрением приоткрытую дверь соседской квартиры и понимаю, это – моё спасение!
Толкаю дверь, вваливаясь внутрь и тут же захлопываю её. Упираюсь ладонями в холодный металл и тяжело дышу.
- Зря ты сюда зашла, Снегурочка, - раздаётся над ухом знакомый голос, а в следующий момент горячая ладонь накрывает мой живот и притягивает к твёрдой груди. – Очень зря…
Выберите полку для книги