Книги по тегу «горячо и откровенно»: ""

**Название:**
**Клятва в крови и шёлке**

**Аннотация:**

«Пусть лучше мои руки. Только не чужие. Больше никогда — не чужие». Эти слова он не произносил вслух, но они жгли его изнутри каждый раз, когда он смотрел на следы чужих пальцев на её коже. В мире, где женщину можно было купить, продать или сломать ради земель и титула, он впервые захотел не просто взять — а защитить. Даже ценой собственной крови и чужих жизней.

В королевстве, где браки заключают ради земель, а женщины стоят дешевле хорошего коня, дочь разорённого барона решается на побег в ночь перед обручением с жестоким графом. Её спутник — молчаливый рыцарь-наёмник с тёмным прошлым, которому приказано вернуть её любой ценой. Им предстоит пройти через насилие, утраты и выбор, от которого зависит не только их жизнь, но и судьба целого края.

На 23-й неделе беременности Марина чувствует себя некрасивой и ненужной: муж отводит взгляд, а зеркало стало врагом. Но один разговор с врачом в школе будущих мам заставляет её по-новому увидеть своё тело и вернуть себе право быть женщиной.

Я сказала мужу, что хочу развод, стоя у раковины с невымытой тарелкой.

Он подвинул солонку на два пальца влево, спросил, забрала ли я платье из химчистки, а потом достал телефон и набрал номер по цифрам, без записной книжки.

Номер человека, от которого я сбежала восемь лет назад. Потому что рядом с ним я переставала быть правильной.

"Илья Андреевич? Это Соколов. Муж".

Условие простое: тридцать один день я живу в этом доме. Втроем. И только потом он подписывает бумаги.

Мой муж думал, что я испугаюсь.

Он не учел одного: мужчина, которого он позвал, отказался брать меня по его разрешению.

"Я не трону вашу жену, пока она сама не попросит".

А просить я не умею. Я семь лет не могла попросить починить кран.

Кира работала быстро. Пинцет, изолирующие перчатки, заговорённый контейнер. Кристалл не поддавался — прирос к катушке, впился рунами в медь. Пришлось использовать одновременно паяльник и заклинание разрыва. Левой рукой — паяльник, правой — жест, губы шепчут формулу. Искра. Треск. Кристалл отвалился.
Кира бросила его в контейнер, захлопнула крышку. Генератор вздохнул. Гул выровнялся. Руны загорелись ровно, тепло, голубым.
— Готово, — выдохнула она. Вытерла лоб тыльной стороной ладони.
Дарен смотрел на неё. С интересом. Без подозрения.
— Ты управляешь двумя руками одновременно. Паяльник и магия.
— Инженер-чародей. Суть профессии.
— Я видел таких. Обычно они не лезут в генераторы голыми руками.
— А я лезу. — Кира защёлкнула панель. — Этот кристалл — не случайность. Кто-то поставил его целенаправленно. Точно в третью катушку. Знал схему.
Дарен помрачнел.
— Третий за месяц. В Южном форте и в Башне Сигналов тоже нашли. Я думал, совпадение.
— Не совпадение. Кто-то гасит генератор.

Джейд и Гилберт выросли вместе, и их дружба казалась вечной. Но когда в ней просыпается магия, Джейд понимает, что их мир хрупок, как стекло. Ее дар - приговор. Его меч - защита от таких, как она.

Она не может ему рассказать. Он не должен знать. Но чем ближе они становятся, тем сложнее скрывать правду. И когда тайна раскрывается, им приходится выбирать: остаться верными своему миру или рискнуть всем ради любви.

Днем она - простая трактирщица, любящая свою семью, вкусно поесть и сладко поспать, ночью же - холодный клинок, охотница, что вместе с другими сдерживают натиск монстров Идо, нападающих на город, ценой собственных жизней.

Но однажды привычный порядок жизни дает трещину: лидер гильдии - ее верный ориентир, друг и любовник - начинает меняться. В его взгляде поселяется голод, в словах - недосказанность, в поступках - отражение чужой воли.

Мечась в поисках ответов, героиня с товарищами случайно вскрывают древний склеп и, при помощи рискованного врачебного эксперимента, возвращают к жизни мертвеца. Пленник прошлого знает то, что скрыто от живых. Он - ключ к разгадке и, возможно, к спасению.

Разрываясь между долгом, влечением к пленнику и болезненной преданностью к своему капитану, она вступает на путь, где любовь и предательство сплетаются в смертельную сеть, и чтобы спасти город, героине придется заплатить ту цену, которую назовет ночь.

На четвёртой встрече Даниил пригласил её не в бар, а в ресторан с приглушённым светом и тяжёлыми бархатными шторами. Они сидели в отдельной кабинке, и разговор шёл легко, пока он не сказал:
— Марина, я хочу быть с вами честен. Вы мне интересны. Не как собеседник — хотя и как собеседник тоже. Как женщина. Но то, что я могу предложить, выходит за рамки привычного.
Она поставила бокал. Сердце забилось быстрее, но голос остался ровным:
— Я слушаю.
— Я практикую БДСМ. В качестве доминанта. — Он произнёс это спокойно, глядя ей прямо в глаза. Без вызова, без извинений. — Я не предлагаю вам это как ультиматум. Я говорю заранее, потому что уважаю ваше право на осознанный выбор. Если вам это чуждо — мы просто продолжим общаться, и ничего не изменится. Но если вам интересно узнать, что это такое на самом деле, без мифов и предрассудков, — я готов рассказать.
Марина молчала. Внутри неё боролись любопытство и страх, воспитание и что-то глубинное, тёмное, что шевельнулось в груди при звуке его

Она думала, что это просто экстремальный аттракцион. Безумное шоу, где нужно лишь довериться правилам и закрыть глаза, пока спецэффекты создают иллюзию опасности. Как же жестоко она ошиблась. Оказавшись в спальне императора, она попала в ловушку, из которой нет выхода. Ямато-но Ороти не знает жалости. Его чешуя отливает золотом, рога выдают хищную природу, а властный взгляд лишает воли. Они испытывали и удивляли друг друга, ведя опасную игру на грани фола. Но древний змей победил, подчинив её себе и сделав то, чего она даже в самых смелых фантазиях не могла представить. Побег домой казался спасением, но пророчество дракона на пике страсти уже вступило в силу. Наедине со своими мыслями ей придется дорого заплатить за сладкие воспоминания о монстре. Ведь стоит лишь раз поддаться искушению и вспомнить его тепло — и её собственное тело изменится навсегда...

В королевстве Остерия некромантия была легализована ровно сто лет назад, после Великой Чумы, когда не хватало живых рук, чтобы хоронить мёртвых, а затем и работать на полях. Но свобода магии быстро столкнулась с суровой реальностью королевской казны. Мёртвые не ели, не пили, не требовали жалования и, что самое возмутительное для короны, не платили налогов. Поэтому был создан Реестр. Каждое поднятое существо должно было получить статус: «жив» (если душа возвращена в тело полностью, что было редкостью и стоило баснословных денег), «условно жив» (если тело поддерживалось магией, а душа привязана к предмету-якорю) или «временно активен» (големы из плоти, работающие строго отведённое время).
Элиан отвернулся от окна и подошёл к своему столу, заваленному пергаментом. Воздух в кабинете пах старой бумагой, сургучом и слабым, сладковатым запахом формальдегида, который въедался в одежду каждого служащего Департамента.
— Вандер, у вас есть минута? — в дверях появился Томас.

Космопорт нижнего яруса гудел, как растревоженный улей. Тысячи людей, потерявших надежду на старой Земле или на её перенаселённых орбитальных станциях, толпились у терминалов отлёта. Марк пробирался сквозь толпу, прижимая к груди рюкзак. В нём было всё его имущество: смена одежды, набор инструментов для взлома простых замков и тот самый биометрический чип, который Гром вшил ему в предплечье под местным наркозом.
Зона ожидания для рейса «Харон» была огорожена потёртой пластиковой лентой. Здесь не было мягких кресел и голографических развлечений. Только жёсткие металлические скамьи и тусклый свет ламп. Марк сел в угол, стараясь слиться с тенью. Вскоре он понял, что он не один. Его попутчики тоже выглядели так, словно бежали от собственной тени. Все они были молоды, но их глаза смотрели старчески устало.
Напротив него сидела девушка лет двадцати четырёх. Худая, с короткими, неровно остриженными волосами цвета воронова крыла. Она нервно крутила в пальцах небольшой дата-слейт.