Книги по тегу «общий ребенок»: ""
- Олег, ты младший брат моей подруги.
- И что? Я прежде всего мужчина. Я бредил тобой всегда. Помнишь наш выпускной и твой жёлтый сарафан. Удивительный месяц - май. Наш танец под дождём в парке.
Сегодня был у нас роман с дождем,
Я шёл домой, а он за мной бродяга,
До дома проводить хотел упрямо,
пытаясь приобнять мое плечо.
И каплями стекая по лицу…
- Но это же всё детство. Остановись! Мы знаем друг друга с первого класса.
- Здорово, да?
- И что? Я прежде всего мужчина. Я бредил тобой всегда. Помнишь наш выпускной и твой жёлтый сарафан. Удивительный месяц - май. Наш танец под дождём в парке.
Сегодня был у нас роман с дождем,
Я шёл домой, а он за мной бродяга,
До дома проводить хотел упрямо,
пытаясь приобнять мое плечо.
И каплями стекая по лицу…
- Но это же всё детство. Остановись! Мы знаем друг друга с первого класса.
- Здорово, да?
— Вчера отец подписал бумаги и передал мне управление холдингом. Отныне я не могу позволить себе отвлекаться на интрижки, — холодно припечатал Максим.
Я думала, у нас любовь и всё серьёзно. Мечтала выйти замуж. Хотела рассказать радостную новость о беременности, но для него наши отношения были лишь интрижкой.
Оправилась. Пережила. Забыла.
Воспитывала дочь одна и была вполне счастлива, но лишь до того момента, пока холдинг Максима Куравина не выкупил наше крохотное издательство.
И теперь вся моя жизнь — хождение по минному полю, ведь мне нельзя влюбиться в него снова, а ему — узнать про нашу дочь.
Я думала, у нас любовь и всё серьёзно. Мечтала выйти замуж. Хотела рассказать радостную новость о беременности, но для него наши отношения были лишь интрижкой.
Оправилась. Пережила. Забыла.
Воспитывала дочь одна и была вполне счастлива, но лишь до того момента, пока холдинг Максима Куравина не выкупил наше крохотное издательство.
И теперь вся моя жизнь — хождение по минному полю, ведь мне нельзя влюбиться в него снова, а ему — узнать про нашу дочь.
— Анвар, я беременна, — на одном дыхании произношу.
— Поздравляю, а я тут при чем?
— Это же твой ребенок.
— Мой? — он ухмыляется, а его лицо кривится в какой-то злой усмешке. — От кого-то залетела, а теперь хочешь повесить ребенка на меня? Не выйдет, милая. Со мной этот трюк не пройдет.
***
Год назад он жестоко обошелся со мной, выставил изменщицей и швырнул пачку денег на аборт. Я думала, мы больше не встретимся, но сегодня я узнала, что он мой новый босс, который не против начать сначала.
Только второго шанса он точно не получит! И никогда не узнает о дочери, которую я родила.
— Поздравляю, а я тут при чем?
— Это же твой ребенок.
— Мой? — он ухмыляется, а его лицо кривится в какой-то злой усмешке. — От кого-то залетела, а теперь хочешь повесить ребенка на меня? Не выйдет, милая. Со мной этот трюк не пройдет.
***
Год назад он жестоко обошелся со мной, выставил изменщицей и швырнул пачку денег на аборт. Я думала, мы больше не встретимся, но сегодня я узнала, что он мой новый босс, который не против начать сначала.
Только второго шанса он точно не получит! И никогда не узнает о дочери, которую я родила.
— Я с тобой развожусь, кобелина!
— Думаешь, я стану умолять тебя этого не делать?! — в ярости муж переворачивает стол с посудой, которая разбивается вдребезги. — Разводись! Разводись со мной! И дочь забирай. Все равно она не моя.
Муж изменил мне. Я потребовала развод, а он и возражать не стал. Еще и ошарашил: дочь наша не от него сказал. Я развелась, не став ему ничего доказывать. Ушла с дочерью. А через три года, в один холодный зимний день, в преддверии нового года он заявился к нам на порог…
— Думаешь, я стану умолять тебя этого не делать?! — в ярости муж переворачивает стол с посудой, которая разбивается вдребезги. — Разводись! Разводись со мной! И дочь забирай. Все равно она не моя.
Муж изменил мне. Я потребовала развод, а он и возражать не стал. Еще и ошарашил: дочь наша не от него сказал. Я развелась, не став ему ничего доказывать. Ушла с дочерью. А через три года, в один холодный зимний день, в преддверии нового года он заявился к нам на порог…
Иду по коридору, каждый шаг как молот отзывается в моем сердце…Наконец нахожу ее и толкаю дверь в кабинет начальницы.
Он просто не может меня предать!
Или может…
- Артем? – я даже не пытаюсь скрыть боль в голосе…
В один вечер вся моя прежняя жизнь рухнула как карточный домик. Мой любимый человек предал меня. Дважды. Он украл мою идею для важного проекта и изменил мне с нашей начальницей.
Спустя годы мы случайно встречаемся и он утверждает, что у него была веская причина для этого гнусного поступка и он может все объяснить…
Он просто не может меня предать!
Или может…
- Артем? – я даже не пытаюсь скрыть боль в голосе…
В один вечер вся моя прежняя жизнь рухнула как карточный домик. Мой любимый человек предал меня. Дважды. Он украл мою идею для важного проекта и изменил мне с нашей начальницей.
Спустя годы мы случайно встречаемся и он утверждает, что у него была веская причина для этого гнусного поступка и он может все объяснить…
– У тебя есть сын? - подходит ко мне предатель, просверливая нашего сына глазами, - и чей же он?
Он прищуривает свой взгляд, от которого у меня бегут мурашки по коже.
Никогда ему не прощу того, что он с нами сделал...
Он прищуривает свой взгляд, от которого у меня бегут мурашки по коже.
Никогда ему не прощу того, что он с нами сделал...
— Зачем ты припёрлась сюда, Женька? – Тискает сочную брюнетку в мини, – ты же пустое место, понимаешь? Сама ничего не стоишь. За счёт меня цветёшь и пахнешь!
Демьян смотрит с явным презрением, как на нежеланного гостя.
— Хочешь показать всем, какая ты "образцовая жена"? Ну, давай! Устрой сцену ревности, как полагается, пощечину мне дай.
Я вздрагиваю, сжимаю руку Даши, пытаясь не показывать боли.
— Даша выиграла поездку на конкурс, — тихо произношу я. — В Вену… Она хотела рассказать тебе...
Демьян перестает смеяться, во взгляде проскальзывает теплота. Любовница склоняется к нему ближе, он обнимает её, не стесняясь.
— В Вену? Здорово! Поздравляю. Но сейчас вам обеим лучше свалить...
Демьян смотрит с явным презрением, как на нежеланного гостя.
— Хочешь показать всем, какая ты "образцовая жена"? Ну, давай! Устрой сцену ревности, как полагается, пощечину мне дай.
Я вздрагиваю, сжимаю руку Даши, пытаясь не показывать боли.
— Даша выиграла поездку на конкурс, — тихо произношу я. — В Вену… Она хотела рассказать тебе...
Демьян перестает смеяться, во взгляде проскальзывает теплота. Любовница склоняется к нему ближе, он обнимает её, не стесняясь.
— В Вену? Здорово! Поздравляю. Но сейчас вам обеим лучше свалить...
– Ты в своём уме, Варвара? Ты не просто сбежала, ты скрыла от меня ребёнка! По сути, украла у меня дочь. – надвигался на меня Влад.
– Анита только моя дочь. Ты её не заслуживаешь.
– Это кто так решил? Ты? – прошипел угрожающе бывший.
– Да! – не отступила ни на шаг, только задрала подбородок и с ненавистью посмотрела на предателя. – Ей не нужен отец, который предал её ещё до рождения.
– Я верну её. И суд решит, кто больше заслуживает нашу дочь, ты или я!
– Ты не настолько всемогущ, Влад, чтобы присвоить себе ребёнка, родившегося и живущего в другой стране. Попробуй дотянись!
– Я дотянусь. – зловеще ухмыльнулся Влад. - Дотянусь и заберу её себе. А ты очень пожалеешь о том, что сделала тогда.
Я даже не предполагала, что через две недели сама буду умолять бывшего выкрасть и вывезти нашу дочь из другой страны.
– Анита только моя дочь. Ты её не заслуживаешь.
– Это кто так решил? Ты? – прошипел угрожающе бывший.
– Да! – не отступила ни на шаг, только задрала подбородок и с ненавистью посмотрела на предателя. – Ей не нужен отец, который предал её ещё до рождения.
– Я верну её. И суд решит, кто больше заслуживает нашу дочь, ты или я!
– Ты не настолько всемогущ, Влад, чтобы присвоить себе ребёнка, родившегося и живущего в другой стране. Попробуй дотянись!
– Я дотянусь. – зловеще ухмыльнулся Влад. - Дотянусь и заберу её себе. А ты очень пожалеешь о том, что сделала тогда.
Я даже не предполагала, что через две недели сама буду умолять бывшего выкрасть и вывезти нашу дочь из другой страны.
- Ромочка, кто это? - спрашивает девушка, стоящая рядом с моим мужем.
- Лиза, помолчи, - бросает грубовато и делает шаг ко мне. Пытается схватить за руку, но я отдергиваю ее и пячусь назад.
- Не трогай меня, - цежу, пытаясь унять внутреннюю истерику.
- Тоня, давай дома поговорим, - говорит Роман, хмуро глядя в мое лицо.
- Мы не будем говорить, - выдавливаю из себя и втягиваю губы. Качаю головой. - Больше не будем говорить. Только скажи, ты спал с ней?
Он изменил мне накануне нашей годовщины. В тот же день я узнала, что лишилась всего, но ношу под сердцем заветного малыша, которого мы так долго ждали. Ненавижу этого предателя! Теперь мне надо понять, как жить дальше и уйти поскорее от мужа, чтобы он даже не узнал о моем положении.
- Лиза, помолчи, - бросает грубовато и делает шаг ко мне. Пытается схватить за руку, но я отдергиваю ее и пячусь назад.
- Не трогай меня, - цежу, пытаясь унять внутреннюю истерику.
- Тоня, давай дома поговорим, - говорит Роман, хмуро глядя в мое лицо.
- Мы не будем говорить, - выдавливаю из себя и втягиваю губы. Качаю головой. - Больше не будем говорить. Только скажи, ты спал с ней?
Он изменил мне накануне нашей годовщины. В тот же день я узнала, что лишилась всего, но ношу под сердцем заветного малыша, которого мы так долго ждали. Ненавижу этого предателя! Теперь мне надо понять, как жить дальше и уйти поскорее от мужа, чтобы он даже не узнал о моем положении.
- Ты. Вонючий. Изменник!
- Крис, какого…
- И угораздило же меня влюбится в такого конченного…
- Полегче, - Костя касается меня свободной рукой, но я тут же вскидываю биту и бью его, куда попаду. Он прикрывается своим веником, но делает только хуже. Шипы роз вместе с ударом битой – тот ещё коктейль.
- Дура, что ли?!
Выхватываю букет из его рук и бью его уже им. Биту жалко об этого урода ломать. В какой-то миг, когда от букета остались только палки, а мы белыми лепестками засыпаны с ног до головы, покрыт пол и даже часть подъезда, Костя, исхитрившись, хватает меня, прижимает к стене в стремлении остановить это безумие.
Его глаза, цвета дорогого коньяка, пылают яростью. Он зол. По щеке мажора, из царапины от роз стекает тоненькая струйка крови. Он пахнет мужиком – одеколон, вроде сигареты и освежающие леденцы. Педант и чистюля. Точно убирает все улики после своих шлюх!
- Крис, какого…
- И угораздило же меня влюбится в такого конченного…
- Полегче, - Костя касается меня свободной рукой, но я тут же вскидываю биту и бью его, куда попаду. Он прикрывается своим веником, но делает только хуже. Шипы роз вместе с ударом битой – тот ещё коктейль.
- Дура, что ли?!
Выхватываю букет из его рук и бью его уже им. Биту жалко об этого урода ломать. В какой-то миг, когда от букета остались только палки, а мы белыми лепестками засыпаны с ног до головы, покрыт пол и даже часть подъезда, Костя, исхитрившись, хватает меня, прижимает к стене в стремлении остановить это безумие.
Его глаза, цвета дорогого коньяка, пылают яростью. Он зол. По щеке мажора, из царапины от роз стекает тоненькая струйка крови. Он пахнет мужиком – одеколон, вроде сигареты и освежающие леденцы. Педант и чистюля. Точно убирает все улики после своих шлюх!
Выберите полку для книги