Книги по тегу «первый раз»: ""
Две недели на курсах цветоводства, чтобы помочь маме. Одна проблема: её наставник — Саша Фихнеев.
В школе он называл её «анисимовской подстилкой» и делал всё, чтобы Полина его ненавидела. И у него отлично получалось. До выпускного.
А теперь она снова вынуждена дышать с ним одним воздухом. В оранжерее, где цветы пахнут горечью прошлого. Где её мама — начальник, а он — лучший сотрудник. Где она понятия не имеет, как пересаживать амариллис, а он... он знает всё.
Саша Фихнеев изменился. Или просто притворяется? Полина не верит. Но когда по щеке катится первая слеза сочувствия, а его руки слишком крепко обнимают посреди ночи, становится страшно по-другому.
Она боялась, что он сломает её сердце. Он боялся, что она увидит настоящее.
В школе он называл её «анисимовской подстилкой» и делал всё, чтобы Полина его ненавидела. И у него отлично получалось. До выпускного.
А теперь она снова вынуждена дышать с ним одним воздухом. В оранжерее, где цветы пахнут горечью прошлого. Где её мама — начальник, а он — лучший сотрудник. Где она понятия не имеет, как пересаживать амариллис, а он... он знает всё.
Саша Фихнеев изменился. Или просто притворяется? Полина не верит. Но когда по щеке катится первая слеза сочувствия, а его руки слишком крепко обнимают посреди ночи, становится страшно по-другому.
Она боялась, что он сломает её сердце. Он боялся, что она увидит настоящее.
Знаете, что самое сложное в отношениях с идеальным мужчиной? Дожить с ним до постели.
У нас с Глебом полгода. Он стоматолог с руками хирурга и юмором сапера.
Я кондитер «уютной комплектации» с фантазией, о которой приличные девушки молчат. Я хочу его так, что подгорает карамель.
И вот я решилась. Белье куплено с боем. Свечи зажжены. Утка в духовке.
А он за ужином складывается пополам. Аппендицит.
Дальше по списку: хирург со своим «четыре недели никаких нагрузок» – и не спрашивайте, что я у него уточнила. Свекровь с чемоданом «на недельку» – в тот самый вечер. Отель с эвакуацией в халатах на мороз, потому что сосед жарил сырники кипятильником.
Где-то на четвертой катастрофе я поняла: вселенная намекает. Такие, как я, красиво не раздеваются при свечах.
Но у моего стоматолога железное правило: начатое лечение доводят до конца. Он включил свет – весь, всю люстру – усадил меня напротив и сказал: «Сиди и слушай. Перебивать нельзя, у меня прием».
У нас с Глебом полгода. Он стоматолог с руками хирурга и юмором сапера.
Я кондитер «уютной комплектации» с фантазией, о которой приличные девушки молчат. Я хочу его так, что подгорает карамель.
И вот я решилась. Белье куплено с боем. Свечи зажжены. Утка в духовке.
А он за ужином складывается пополам. Аппендицит.
Дальше по списку: хирург со своим «четыре недели никаких нагрузок» – и не спрашивайте, что я у него уточнила. Свекровь с чемоданом «на недельку» – в тот самый вечер. Отель с эвакуацией в халатах на мороз, потому что сосед жарил сырники кипятильником.
Где-то на четвертой катастрофе я поняла: вселенная намекает. Такие, как я, красиво не раздеваются при свечах.
Но у моего стоматолога железное правило: начатое лечение доводят до конца. Он включил свет – весь, всю люстру – усадил меня напротив и сказал: «Сиди и слушай. Перебивать нельзя, у меня прием».
Коварный принц сильфов возжелал украсть ее магическое ядро. Она переиграла его и без магии остался он. Но теперь Муавия лишилась всего. Крыльев. Дома. Свободы. Отец принца, царь Инральда, вырвал ей крылья, заблокировал магию, проклял и швырнул в Чёрный туннель — мост между мирами, откуда никто никогда не возвращается. Он выбросил её в пустыню орков, где свирепый вождь насильно взял её в жёны. Ни он, ни она не желали этого брака. Но пророчество гласит, что сын, зачатый в союзе между вождем и звездой, упавшей с небес, спасёт орков от уничтожения. Теперь Муавия — пленница в стойбище, где её ненавидят и жаждут смерти. Единственная защита — сам вождь, чья жестокость пугает даже его собственное племя.
Она полюбила его вопреки всему. Он — наследник павшего дома, вынужденный служить Тёмному Владыке. Она — простая студентка, случайно узнавшая его тайну и вместо того, чтобы предать, поклялась хранить молчание. Между ними — Обет и запретные чувства. Лот Пендрагон не верит в любовь, но Фрэнсис Каликс готова сгореть дотла, лишь бы быть рядом.
Он разбирается на части. Она собирает его обратно.
История любви, пройденная через боль, слезы и огонь.
История любви, пройденная через боль, слезы и огонь.
Выберите полку для книги