Книги по тегу «первый раз»: ""
Это продолжалось минуты две, а потом меня отпустило. Я выдохнула и наконец оторвала взгляд от силуэта мужчины.
— Он красавчик! — шепчет Азалия, поворачиваясь ко мне. — Что с тобой? Тебя тряхнуло?
— Нет, что ты, он вообще не в моём вкусе, — отвечаю ей лукавя.
— Меня вот тоже не тряхнуло, но он мне нравится. Иногда браки заключаются и для удовольствия. И я бы с ним... — собеседница мечтательно закатила глаза. А я думала, как мне повезло, что я сидела в тот самый момент, когда он вошёл. Сил у лис немного, поэтому сломать качественный стул я не смогла, а вот волчица вполне справилась бы с этим, если бы её тряхнуло так же, как и меня. Поэтому она не врёт.
— Он красавчик! — шепчет Азалия, поворачиваясь ко мне. — Что с тобой? Тебя тряхнуло?
— Нет, что ты, он вообще не в моём вкусе, — отвечаю ей лукавя.
— Меня вот тоже не тряхнуло, но он мне нравится. Иногда браки заключаются и для удовольствия. И я бы с ним... — собеседница мечтательно закатила глаза. А я думала, как мне повезло, что я сидела в тот самый момент, когда он вошёл. Сил у лис немного, поэтому сломать качественный стул я не смогла, а вот волчица вполне справилась бы с этим, если бы её тряхнуло так же, как и меня. Поэтому она не врёт.
Перед сном фройлен Тифа Гумс нередко мечтала о добром, любимом муже, богатом хозяйстве и ораве детишек. Возраст подошел, а любви как не было, так и нет, по крайней мере, с ее стороны, а женихов-то вокруг вертится, хоть отбавляй. Настолько много, что любимая матушка решила выдать единственную дочь за того, кто предложит больший выкуп. Все бы ничего, да только Тифу никто не спрашивал, а среди «покупателей» появился весьма импозантный мужчина с мрачной, пугающей аурой, который дико манит и одновременно пугает главный лот аукциона первой ночи!
Я вижу его во снах. Каен ищет меня. Оборотень рыщет по городу, чтобы отомстить за смерть своей стаи.
Я была юной, когда к нам в дом пришёл Альфа одного из кланов и забрал маму с собой.
Я — ясновидящая, и будущее приходит ко мне во сне. Как и к моей маме, которая подсказала, где лучше поймать стаю оборотней и как одержать победу. Из-за неё Каен проиграл.
С тех пор я в бегах. Мне удавалось каждый раз скрываться. Со мной всегда рюкзак с самым необходимым. Пять лет в бегах, нигде не задерживаясь дольше месяца. Каен за это время сколотил новый клан. Он жаждет мести и переманивает к себе оборотней. Грядет новая война за территорию, война за влияние в городе. Он хочет реванша. Копит силы и ищет меня.
Его жесткий взгляд преследует меня во снах. Мне удавалось уходить столько лет...
Я была юной, когда к нам в дом пришёл Альфа одного из кланов и забрал маму с собой.
Я — ясновидящая, и будущее приходит ко мне во сне. Как и к моей маме, которая подсказала, где лучше поймать стаю оборотней и как одержать победу. Из-за неё Каен проиграл.
С тех пор я в бегах. Мне удавалось каждый раз скрываться. Со мной всегда рюкзак с самым необходимым. Пять лет в бегах, нигде не задерживаясь дольше месяца. Каен за это время сколотил новый клан. Он жаждет мести и переманивает к себе оборотней. Грядет новая война за территорию, война за влияние в городе. Он хочет реванша. Копит силы и ищет меня.
Его жесткий взгляд преследует меня во снах. Мне удавалось уходить столько лет...
— Ты… что, ночуешь на улице? — наконец заговорила Виолетт, сложив руки на груди.
Доминик медленно сел, протер лицо ладонями и хрипло выдохнул:
— Не начинай с утра, прошу.
— О, прости, — Виолетт наклонила голову, — не хотела тревожить жениха, который рад приезду своей невесты настолько, что сначала напивается до беспамятства, а затем спит под открытым небом вместо того, чтобы провести ночь под одной с ней крышей.
Доминик лениво вскинул на нее взгляд.
— А ты, значит, та, кто спит по правилам, ест по правилам, дышит по правилам? Как удобно.
— А ты просто безнадежный! — парировала Виолетт, с вызовом глядя на него. — Что ты пытаешься доказать? Что ненавидишь этот дом? Что не хочешь нашего брака? — она сглотнула, надеясь, что последнее прозвучало не слишком отчаянно. — Что ж, если так, то выглядишь ты жалко.
Доминик сощурился, его губы тронула насмешливая ухмылка.
— А ты выглядишь так, будто боишься нарушить хотя бы один пункт из списка «как стать хорошей невестой».
Доминик медленно сел, протер лицо ладонями и хрипло выдохнул:
— Не начинай с утра, прошу.
— О, прости, — Виолетт наклонила голову, — не хотела тревожить жениха, который рад приезду своей невесты настолько, что сначала напивается до беспамятства, а затем спит под открытым небом вместо того, чтобы провести ночь под одной с ней крышей.
Доминик лениво вскинул на нее взгляд.
— А ты, значит, та, кто спит по правилам, ест по правилам, дышит по правилам? Как удобно.
— А ты просто безнадежный! — парировала Виолетт, с вызовом глядя на него. — Что ты пытаешься доказать? Что ненавидишь этот дом? Что не хочешь нашего брака? — она сглотнула, надеясь, что последнее прозвучало не слишком отчаянно. — Что ж, если так, то выглядишь ты жалко.
Доминик сощурился, его губы тронула насмешливая ухмылка.
— А ты выглядишь так, будто боишься нарушить хотя бы один пункт из списка «как стать хорошей невестой».
Мечтала о «долго и счастливо» с любимым, а получила двойное предательство и возможность отомстить обидчикам волшебными руками одного очень привлекательного пленника, которому можно найти совсем другое, куда более приятное применение… 🫦
— Закрой рот. Если не поможешь, мы оба скоро превратимся в кисель. Мне нужен секс, чтобы восполнить силы. Тогда я смогу разорвать цепи и остановить Стену Забвения.
— Стену… чего?
С ужасом оборачиваюсь на звук, как по команде раздавшийся за спиной. Щелчок, потом глухой скрежет, а после противный протяжный скрип. Мамочки…
🌶 Сказочка
🌶 СТРОГО 18+
— Закрой рот. Если не поможешь, мы оба скоро превратимся в кисель. Мне нужен секс, чтобы восполнить силы. Тогда я смогу разорвать цепи и остановить Стену Забвения.
— Стену… чего?
С ужасом оборачиваюсь на звук, как по команде раздавшийся за спиной. Щелчок, потом глухой скрежет, а после противный протяжный скрип. Мамочки…
🌶 Сказочка
🌶 СТРОГО 18+
Света старательно отводит от меня взгляд. Это из-за того, что я взял её за руку в тёмном зале. Гладил её ладонь?
Или из-за того, что почти напрямик сказал — мы не родные.
Она ненавидит меня?
Или боится своего желания, которому теперь ничего не мешает? Я вспоминаю её взгляд, как она потянулась к моим губам.
Если бы отец не пришёл…
Да, отец видит меня насквозь, видит моего зверя, потому что сам такой же. И знает, что меня ничто не остановит.
Или из-за того, что почти напрямик сказал — мы не родные.
Она ненавидит меня?
Или боится своего желания, которому теперь ничего не мешает? Я вспоминаю её взгляд, как она потянулась к моим губам.
Если бы отец не пришёл…
Да, отец видит меня насквозь, видит моего зверя, потому что сам такой же. И знает, что меня ничто не остановит.
Не было печали, пока Верховной невесте местного божества сердобольная бабушка не сделала роскошный подарок к виде невероятно красивого, многому обученного раба. Рядом с таким, будет куда сложнее сохранить клятву, и остаться чистой для своего бога.
— Ладно, скажи, чему тебя обучали? Возможно, я смогу найти для тебя дело.
— Меня обучали ублажать женщин, госпожа.
— Ладно, скажи, чему тебя обучали? Возможно, я смогу найти для тебя дело.
— Меня обучали ублажать женщин, госпожа.
Демьян Варшавский стал моей первой школьной любовью. Мы целовались на каждой перемене, и у нас, казалось, было столько общего: чувства, друзья и даже общий подоконник на двоих. Локоть к локтю. Колено к колену.
Но однажды он изменился, и теперь в его кругу блеска и роскоши нет места для такой «беспонтовой провинциалки», как я.
Но однажды он изменился, и теперь в его кругу блеска и роскоши нет места для такой «беспонтовой провинциалки», как я.
— Ты наконец пришла ко мне, — улыбнулся Стефан, и эта улыбка была полна нечеловеческого торжества. Опираясь могучими крыльями о пол, с трудом, но мужчина начал подниматься. Он был доволен, как охотник, в чью ловушку наконец попалась долгожданная добыча.
— Я наблюдал за тобой, ведьма, — произнес мужчина, приближаясь ко мне мерными, неспешными шагами. В его движениях была уверенность хищника. Моя магия больше на него не действовала. У меня сложилось впечатление, что он специально проверял, на что я способна, специально не сопротивлялся.
— Мой отец наложил на тебя морок! — крикнула я в отчаянии, не прекращая шептать уже защитные слова, и попятилась к холодной стене, чувствуя, как гранит холодит спину сквозь тончайшую лиственную ткань.
— Я пострашнее твоего отца, — сказал он мягко, почти ласково, и в следующий миг его крылья, будто живая тьма, метнулись вперед, окружив меня, поймав в ловушку. Я в ужасе пыталась вырвать черные перья, но они были намертво прикреплены к твердым хрящам,
— Я наблюдал за тобой, ведьма, — произнес мужчина, приближаясь ко мне мерными, неспешными шагами. В его движениях была уверенность хищника. Моя магия больше на него не действовала. У меня сложилось впечатление, что он специально проверял, на что я способна, специально не сопротивлялся.
— Мой отец наложил на тебя морок! — крикнула я в отчаянии, не прекращая шептать уже защитные слова, и попятилась к холодной стене, чувствуя, как гранит холодит спину сквозь тончайшую лиственную ткань.
— Я пострашнее твоего отца, — сказал он мягко, почти ласково, и в следующий миг его крылья, будто живая тьма, метнулись вперед, окружив меня, поймав в ловушку. Я в ужасе пыталась вырвать черные перья, но они были намертво прикреплены к твердым хрящам,
Мое текущее состояние можно описать так:
Первое. Я сижу на стуле в одних трусах и лифчике.
Второе. Напротив, непринужденно откинувшись на спинку кресла, восседает Дима Сонькин, мой одногруппник, красавец и главный раздолбай потока. Его небрежно расстегнутая наполовину рубашка, демонстрирует пресс, ради которого девушки с нашего факультета готовы продать душу.
Третье. Между нами шахматная доска. Мои черные фигуры повержены. Его белый ферзь смотрит с издевкой на моего короля.
– Ну что, Мухина? – Дима обвел комнату довольным взглядом. – Ещё партию? До полного… ну, ты поняла.
Первое. Я сижу на стуле в одних трусах и лифчике.
Второе. Напротив, непринужденно откинувшись на спинку кресла, восседает Дима Сонькин, мой одногруппник, красавец и главный раздолбай потока. Его небрежно расстегнутая наполовину рубашка, демонстрирует пресс, ради которого девушки с нашего факультета готовы продать душу.
Третье. Между нами шахматная доска. Мои черные фигуры повержены. Его белый ферзь смотрит с издевкой на моего короля.
– Ну что, Мухина? – Дима обвел комнату довольным взглядом. – Ещё партию? До полного… ну, ты поняла.
Выберите полку для книги