Книги по тегу «санкт-петербург»: ""

Князь Илья Андреевич Оболенский прожил шестьдесят три года, ни разу не усомнившись в двух вещах: русский человек не нуждается в европейских выдумках, а достоинство дворянина измеряется твёрдостью его убеждений. Пока в дом не вошла она — молодая невестка с французским воспитанием, английскими привычками и совершенно бесстыдным нововведением в своих покоях.
Ватерклозет.
Фаянсовая чаша с медными трубами, которая урчит, булькает, а по ночам — князь готов поклясться — шепчет что-то на чужом языке. Прислуга крестится, духовник хмурится, соседи шушукаются. А невестка лишь улыбается и приглашает гостей «оценить удобства на английский манер».
Это война. Война за порядок в доме, за честь фамилии, за право решать, что прилично, а что — срам. Но в Петербурге, городе воды и камня, где Нева отражает и дворцы, и нужники, ничто не остаётся тайным надолго. Под маской бытового анекдота прячется история о том, как упрямое сердце учится любить — и отпускать. О том, что прогресс иногда приходит в дом че

Она постучала в полночь — и принесла с собой запах духов, страха и большой беды.
Петербург, 1760-е годы. Аптекарский остров, где туманы с Невки пахнут тиной и тайнами. Иоганн Краузе — немецкий аптекарь с безупречной репутацией и тёмным ремеслом. Днём он готовит микстуры от кашля и мази от ревматизма. Ночью — варит «приворотные капли» для тех, кто готов платить золотом за любовь из склянки.
Он давно убедил себя, что продаёт лишь надежду. Плацебо для отчаявшихся сердец. Безвредный обман, который делает людей счастливыми.
Но этой ночью к нему приходит женщина с просьбой, от которой кровь стынет в жилах....

Не нюхайте подарки от незнакомцев.
Особенно — если вы камергер при дворе Екатерины Великой, до вашей свадьбы три дня, а подарок — золотая табакерка с портретом императрицы, чьи глаза следят за вами даже ночью.
Особенно — если табак внутри пахнет бергамотом и смертью.
Особенно — если по ночному Петербургу за вами ходит человек в венецианской маске, который не оставляет следов. Точнее — оставляет. Босые. В декабре.
Дмитрий Ракитин не послушался этого совета. Теперь у него распухший язык, галлюцинации, невеста, которая знает о ядах больше любого аптекаря, и список подозреваемых длиннее, чем Невский проспект.
Кто хочет его смерти?
Все.
Вопрос — кто заплатил за яд.

Роман о любви, которая сильнее яда. О власти, которая опаснее. И о табакерке, которая хранит секрет, способный убить — или спасти.

Петербург, 1761 год. В церкви Святого Симеона отказано в отпевании человеку, чьё тело нашли у алтаря. Ни имени, ни причины смерти — только запечатанный конверт в руке мертвеца и страх в глазах священника. Молодой коллежский регистратор Дмитрий Ларин берётся выяснить правду — и обнаруживает, что покойник был опасен живым, но ещё опаснее стал мёртвым.

Бегу на работу, потому что жутко опаздываю, и лишь на минуточку останавливаюсь, чтобы отдышаться…
― Тебя подвезти? – ну, что ж за невезение, снова этот тип с красивой улыбкой.
― Сама прекрасно справлюсь.
― Да, ладно тебе не ворчи. Я еле за тобой угнался, поди устала, – опять смеется надо мной.
― Хорошо, – сажусь в машину, ― подвезите.
― Ну вот, другое дело. Ты работать во сколько закан…, – через два перекрестка машина резко тормозит на повороте и Андр… Адр… в общем, этот тип, имя которого я не запомнила, продолжительно сигналит.
С приборной панели падает бумажник прямо мне под ноги. Поднимаю. Оттуда вылетает небольшой листок с рисунком странного существа: темно-серое мохнатое, напоминающее кошку, но с крыльями. Разглядеть получше не удается, парень выхватывает бумажник и поспешно убирает в карман своего пальто:
― Приехали.
― Спасибо! – быстро выхожу. И как только закрываю дверь, не менее странное существо с именем на букву «А» уезжает, ничего не сказав.

Его рука умеет то, чего не умеет ни одна другая: она говорит чужими голосами. Мёртвыми голосами. Голосами тех, кто давно замолчал, — но чьи слова всё ещё нужны живым.

Тихон Вязников — не убийца, не вор, не шпион. Он — хуже. Он — тот, кто делает ложь неотличимой от правды. Тот, кого ищут и боятся, кому доверяют самое опасное и о ком никогда не говорят вслух. Судебный эксперт Императорского суда, каллиграф, учёный — и человек, чьё прошлое способно уничтожить всё, что он построил.

Между пером и совестью, между службой закону и памятью о тех, кто этот закон писал под себя, между женщиной, которая никогда не спросит лишнего, и городом, который никогда не простит лишнего, — разворачивается история об одном-единственном таланте. Таланте, который можно назвать проклятием. Или спасением. Или — искусством.

Зависит от того, кто держит перо.

И зависит от того, что он напишет последним — когда буквы начнут расплываться, а лгать до конца так и не получится.

Петербург, 1718 год. Из чёрной воды Мойки всплывает мертвец.
Немецкий архитектор. Лицо — застывший крик ужаса. Тело покрыто загадочными синими пятнами. Ни ран, ни следов борьбы. Город шепчется о призраке без лица.
Канцеляристу Тайной канцелярии Илье Мухоловову дают семь дней — найти убийцу или сесть в кандалы самому. Вместе с помощником — бывшим палачом, который до смерти боится мертвецов, — он ныряет в дело, где замешаны неизвестный яд, тайная лаборатория на болоте, итальянский шпион, украденный секрет стоимостью в целое состояние и заговор, ведущий к вершинам власти.
Чем глубже расследование — тем темнее вода. А настоящий секрет спрятан на странице 17.
Исторический детектив с чёрным юмором, мастерской интригой и кинематографическим размахом. Для тех, кто скучал по Фандорину — но пожёстче.
Книга первая цикла «Тёмная вода Петербурга».

Я ненавижу своё тело. Оно предаёт меня каждое утро — немеют руки, подкашиваются ноги, ипотека душит, а бывший муж оставил с кредитами и диагнозом. Я привыкла быть одна. Привыкла не просить помощи. Привыкла доказывать, что я сильная. Пока в мою жизнь не влетел чёрный «Мерседес» и его хозяин — Давид Мчедлидзе. Богатый, властный, сломленный гибелью старшей дочери и вечными войнами с бывшей женой. Он смотрит на меня так, будто я не инвалид, а чудо. Я не верю в чудеса. Но когда он впервые поцеловал меня после приступа, я забыла, как дышать. Проблема в том, что его прошлое не отпускает, а моё будущее слишком коротко. Говорят, такие, как мы, не выживают. Но что, если вместе мы научимся не выживать, а жить?

Рассказ о том, как петербургская барышня, её чёрная кошка и кофе «Красный Октябрь» однажды утром открыли дверь туда, откуда не возвращаются прежними.

Петербург. Конец сентября. Моросящий дождь, серое небо.
Влада носит строгие пальто и пытается упорядочить всё вокруг. Тимофей носит гавайские рубашки, пахнет кокосовым кремом и раз за разом говорит: «Влада, ты мне нравишься».
Она игнорирует. Он не отступает.
А тем временем в старом фонде Аня кутается в рубашку уехавшего Германа и слушает его голосовые — семь раз подряд, пока снег тает, не долетая до земли.
«Координаты дождя» — история о том, как люди находят друг друга в серости будней. О том, что магия — не в заклинаниях, а в остановившемся времени, в отражениях, которые живут своей жизнью, и в арбузном леденце, который пахнет летом даже в сентябре.