Книги по тегу «сильная героиня»: ""

14:15. Я нахожу в отчетах холдинга вывод сорока миллиардов.
14:22. На почту падает приказ службы безопасности об «утилизации утечки». С цифровой подписью моего жениха.
14:40. Моя машина летит с моста в ледяную реку.
Жених думает, что похоронил меня на дне вместе с уликами.
Но из тонущего салона меня вытаскивает человек, при одном имени которого дрожит весь криминальный мир столицы.
Марк Северский. Заклятый враг моего несостоявшегося мужа.

Замок в её собственной квартире оказался чужим — блестящим, с кодовой панелью. А на табло в подъезде мигало: «квартира 47 — продано». Ольга стояла на площадке с ключом в руке, и под грудиной мелко подрагивало то самое, что всегда подступает, когда всё рушится без предупреждения. От Алексея пришло только: «Оля, не переживай. Всё по семейному бюджету, я всё уладил». Три предложения. Ни точки, ни «прости».

Она осталась с двумя сумками и долгом по его кредитке, о которой не знала. Три года выбиралась. Теперь готова идти до конца — но адвокат Игорь предупреждает: «Если мы пойдём первым путём, я не смогу вас защитить. Я сам пойду под удар. И тогда вы останетесь одна». Он не хочет, чтобы она осталась одна. А она не хочет снова стать жертвой.

Кофе получается слишком крепким. Я заливаю его горячей водой прямо в чашке, смотрю, как расходится тёмное облако, и думаю: ладно. Сойдёт. Утро в лофте всегда пахнет одинаково — пылью от старых балок, растворимым кофе и типографской краской, которая впиталась в стены ещё до меня, когда здесь печатали какие-то промышленные каталоги. Я это не пытаюсь отмыть. Пусть пахнет.

Ключ от входной двери заедает, как всегда. Я дёргаю ручку, дверь подаётся с металлическим скрипом, и конверт выпадает мне прямо под ноги. Плотный, почти картонный, с тяжёлой восковой печатью — не сургуч, а что-то похожее на пластик, с логотипом: «ПетровСтрой». Буквы чёрные, жирные, будто их выдавили прессом.

Я поднимаю его, переворачиваю. На обороте — мой адрес, улица Станционная, 12, лофт-центр «Гроза». Никаких «Аделине Морозовой», просто адрес. Как будто здание — это всё, что здесь есть.

Утро пахло иначе, чем в Москве.

Я вышла из машины, оставила дверцу открытой — руки были заняты сумкой и портфелем, — и на секунду просто вдохнула. Пыль, нагретая солнцем, липы, чей-то пирог из открытого окна. Двадцать восемь лет, а этот воздух всё равно узнаётся раньше, чем мозг успевает напомнить: ты здесь выросла, ты здесь всё знаешь.

Ключи от кафе лежали в боковом кармане, там же, где мать всегда их держала. Я не была здесь два года. Сначала — выставка, потом провал, потом стыд, который я старательно перекладывала на занятость. Мать звонила по воскресеньям, спрашивала про дела, никогда — про возвращение. Я отвечала, что работаю. Мы обе знали, что это не ответ.

— Отель купил Громов.
— Кто?
— Вадим Георгиевич Громов. Завтра познакомитесь.

Знакомиться нам незачем. Мы уже были женаты.
Он так и не выслушал меня, а я после развода уехала в другой город и несколько лет училась жить без него.

А теперь бывший муж — мой босс! И он смотрит на меня так, словно я всё ещё его жена.