Читать и слушать книги
Финикия, VIII век до н. э. Два клана — «Серебряные» и «Золотые» — три поколения истребляют друг друга из-за проклятого острова, где рождается пурпур. Астарта, Хранительница Звука, слышит магию букв там, где другие слышат лишь шум ветра. Баал-Ханан, капитан-изгой, носит татуировки-молитвы и видит сны, которых боится сам. Их встреча высечена в самой ткани мироздания — как клинопись на камне. Чтобы спасти свои народы от Шепчущей Тьмы, они должны произнести древнее имя, которое стерли из алфавита тысячу лет назад. Но цена этому знанию — их жизнь, их кланы и любовь, которая способна разрушить реальность, если окажется ложной. Приключение на морях, где буквы оживают, а каждый звук может стать проклятием или спасением.
Ему двадцать три. Ему пятьдесят три. Я влюбилась в обоих.
Меня выдали замуж девчонкой за человека, который годился мне в отцы и которому нужна была не жена, а хозяйка. Он ни разу за все годы не сказал мне ничего, кроме «спасибо, Соня». Потом он умер, и я осталась вдовой в черном платье: дом, долги, деверь, который распоряжается моими деньгами, и старик-сенатор, который «дал бы имя» в обмен на мои десятины. Уезд считал, что мне следует благодарить бога.
А потом полк сослал ко мне корнета.
Мне писали, что он дрянь: карты, долги, дуэль, от которой он сбежал. Я ждала месяца мучений – молодой гусар в доме вдовы, скандал, разбитое сердце горничной.
Он приехал на телеге, долго стоял посреди двора, глядя на мой дом, а потом присел и заглянул под крыльцо. За ужином он не пил. Он спросил, почему мы продаем лес и кто считал цену. Он нашел трещину в балке раньше, чем поздоровался.
И он смотрел на меня так, как на вдов не смотрят.
Меня выдали замуж девчонкой за человека, который годился мне в отцы и которому нужна была не жена, а хозяйка. Он ни разу за все годы не сказал мне ничего, кроме «спасибо, Соня». Потом он умер, и я осталась вдовой в черном платье: дом, долги, деверь, который распоряжается моими деньгами, и старик-сенатор, который «дал бы имя» в обмен на мои десятины. Уезд считал, что мне следует благодарить бога.
А потом полк сослал ко мне корнета.
Мне писали, что он дрянь: карты, долги, дуэль, от которой он сбежал. Я ждала месяца мучений – молодой гусар в доме вдовы, скандал, разбитое сердце горничной.
Он приехал на телеге, долго стоял посреди двора, глядя на мой дом, а потом присел и заглянул под крыльцо. За ужином он не пил. Он спросил, почему мы продаем лес и кто считал цену. Он нашел трещину в балке раньше, чем поздоровался.
И он смотрел на меня так, как на вдов не смотрят.
Элиезер — лучший гравёр монетного двора. Он умеет заставлять железо помнить лица императоров, но сам давно забыл, кому принадлежит его душа. Иудей по рождению, он связан с христианской общиной, но не может выбрать ни одну из вер. Его ремесло — единственное, что осталось между ним и падающим миром.
Когда пожар уничтожает половину Рима, а Нерон объявляет христиан поджигателями, Элиезер оказывается перед выбором: чеканить монеты для палача или погибнуть вместе с теми, кого спасал. Он выбирает третье — тайно вырезает на новых денариях христианский символ, надеясь, что слово, размноженное тысячами ударов молота, переживёт самого императора.
Но у тайн есть цена. Надзиратель Поллион требует имён. Раб Сабин рискует жизнью. Юный писец Марк должен решить, что важнее — долг перед империей или правда, которую он увидел в серебре. А маленькая Лия, спасённая из огня, рисует на стенах рыбу — знак, который однажды приведёт к разгадке.
Когда пожар уничтожает половину Рима, а Нерон объявляет христиан поджигателями, Элиезер оказывается перед выбором: чеканить монеты для палача или погибнуть вместе с теми, кого спасал. Он выбирает третье — тайно вырезает на новых денариях христианский символ, надеясь, что слово, размноженное тысячами ударов молота, переживёт самого императора.
Но у тайн есть цена. Надзиратель Поллион требует имён. Раб Сабин рискует жизнью. Юный писец Марк должен решить, что важнее — долг перед империей или правда, которую он увидел в серебре. А маленькая Лия, спасённая из огня, рисует на стенах рыбу — знак, который однажды приведёт к разгадке.
Ур, 2000 год до нашей эры. Эриш — женщина-писец, циничная и практичная, потерявшая семью из-за эпидемии и верящая только в глиняные таблички. Она находит древний чертёж, доказывающий, что боги — не существа, а сложные астрономические механизмы. Но в архиве её находит Зу-Шушин — воин-изгой, последний из Шепчущих, умеющих читать язык звёзд. Он ищет именно этот чертёж, чтобы остановить кровавый ритуал жрецов, который убьёт всех жителей города.
Между ними вспыхивает искра — опасная магия, которая связывает их дары. Ненависть с первого взгляда перерастает в любовь, когда они отправляются в путешествие по Междуречью, чтобы собрать все чертежи и спасти мир от гибели.
Между ними вспыхивает искра — опасная магия, которая связывает их дары. Ненависть с первого взгляда перерастает в любовь, когда они отправляются в путешествие по Междуречью, чтобы собрать все чертежи и спасти мир от гибели.
Она — жрица богини войны, чье сердце выжжено артефактом власти, а руки по локоть в крови чужаков. Он — пленник, скульптор, который видит в каждой глыбе глины душу, обреченную на смерть. Когда правитель Лагаша приказывает Нингаль убить Иддина, она должна сделать это, чтобы сохранить статус, но вместо этого приходит в его мастерскую, чтобы позировать для последней статуи. Глядя, как её собственное лицо рождается из камня под пальцами врага, Нингаль впервые чувствует холод, который носит в груди, — не магический, а живой. Но цена пробуждения — гибель города, падение алтаря и гнев богини, не терпящей соперниц. Чтобы спасти любовь, нужно разрушить всё, что она строила.
Слухи вокруг королевы могущественной страны - всегда повод попробовать посадить на трон удобного человека. Принцесса Аделис против Королевы Каталаны. Кто победит? Интриги вокруг таинственной претендентки на престол великой Шаары, приключения, соблазны и, конечно, любовь.
Меня звали Амадеус де Вальмон. Триста сорок два года назад я был гугенотским солдатом, умирающим от чумной лихорадки в осаждённом Ла-Рошели. Триста сорок два года назад мне предложили вечность в обмен на душу. Я согласился. И с тех пор я был лордом, графом, бароном — кем угодно, но всегда — хищником в тени французского двора.
Мой особняк был шедевром. Высокие потолки с фресками, изображающими падение ангелов, тяжёлые гобелены, скрывающие секретные проходы, каминные залы, где в очагах никогда не горел огонь — мне не нужно было тепло. Библиотека, в которой хранились книги, запрещённые Ватиканом. И подвал. Тёмный, каменный, с тяжёлыми дубовыми дверями, за которыми никто не смел задавать вопросов. Там, в подвале, я хранил свои инструменты. Там я принимал тех, кто приходил ко мне добровольно, и тех, кого я выбирал сам.
Сегодня был особый вечер. Сегодня я должен был получить подарок от короля.
Не от Людовика — тот был ещё молод и не знал о моём существовании. Но от его брата, герцога...
Мой особняк был шедевром. Высокие потолки с фресками, изображающими падение ангелов, тяжёлые гобелены, скрывающие секретные проходы, каминные залы, где в очагах никогда не горел огонь — мне не нужно было тепло. Библиотека, в которой хранились книги, запрещённые Ватиканом. И подвал. Тёмный, каменный, с тяжёлыми дубовыми дверями, за которыми никто не смел задавать вопросов. Там, в подвале, я хранил свои инструменты. Там я принимал тех, кто приходил ко мне добровольно, и тех, кого я выбирал сам.
Сегодня был особый вечер. Сегодня я должен был получить подарок от короля.
Не от Людовика — тот был ещё молод и не знал о моём существовании. Но от его брата, герцога...
Выберите полку для книги