Читать и слушать книги
Кузьмин Дмитрий Александрович — тиран и деспот. Бывший пожарный, полковник.
Он не даёт продыху никому, только и строит нас! На всех рычит, рассказывая, как должна работать фирма по продаже противопожарного оборудования. У него все должно быть четко и слажено, словно мы все его солдафоны.
Проспорив, я стала его личной помощницей и предложила ему... жениться.
Он не даёт продыху никому, только и строит нас! На всех рычит, рассказывая, как должна работать фирма по продаже противопожарного оборудования. У него все должно быть четко и слажено, словно мы все его солдафоны.
Проспорив, я стала его личной помощницей и предложила ему... жениться.
Он восходящая звезда научного мира. Я читаю лекции в университете. Он часто мелькает в светской хронике. Я провожу вечера в архиве. У него в спутницах только писанные красавицы. В моей жизни лишь работа, одинокие вечера и кошка.
Когда-то мы были вместе: эгоистичные, молодые, амбициозные.
Но "мы" давно в прошлом.
Теперь он снова возникает на пороге моего дома.
Впереди нас ждёт работа бок о бок, приключения и тайна, скрытая в старинном документе.
Когда-то мы были вместе: эгоистичные, молодые, амбициозные.
Но "мы" давно в прошлом.
Теперь он снова возникает на пороге моего дома.
Впереди нас ждёт работа бок о бок, приключения и тайна, скрытая в старинном документе.
...картинка оживает. Два мускулистых тела начинают активно двигаться, ублажая растянувшуюся на синем шелковом белье блондинку. Она запрокидывает голову от удовольствия и теперь её лицо не скрывает водопад волос. Лицо моей жены.
— Сочувствую, Лёш. Ну ты же разберёшься. Со своими бабами разбираешься, боясь потерять нагретое местечко. И с этим разберёшься. — холодно произносит она, нажимая паузу.
— Ты хочешь сказать, что это не монтаж? — чувствую, как гнев подбирается к запредельной отметке.
— Сочувствую, Лёш. Ну ты же разберёшься. Со своими бабами разбираешься, боясь потерять нагретое местечко. И с этим разберёшься. — холодно произносит она, нажимая паузу.
— Ты хочешь сказать, что это не монтаж? — чувствую, как гнев подбирается к запредельной отметке.
Пять лет назад я сбежала от него беременная и поклялась - бывший муж никогда не узнает о нашей дочери.
А теперь он рядом. Смотрит на меня бестыжими, наглыми глазами.
— Ты моя жена, — говорит Бессонов, медленно скользя по мне взглядом.
— Бывшая, — выдыхаю я.
— Старая любовь не ржавеет, — усмехается он, склоняется к моей шее, обжигая дыханием. - У нас семь дней детка, давай проведём их с удовольствием...
Я должна быть рядом с ним неделю, изо дня в день - иначе я останусь без работы. А Бессонов решил развлечься со мной , ему плевать на мои чувства.
Но он не знает, что я стала сильнее.
А ещё он не знает, что у него есть дочь.
#Бывшие
#Встреча через несколько лет
#От ненависти до любви
#Общая дочка
❤️ Читайте Его бывшая жена. Последний шанс полностью
А теперь он рядом. Смотрит на меня бестыжими, наглыми глазами.
— Ты моя жена, — говорит Бессонов, медленно скользя по мне взглядом.
— Бывшая, — выдыхаю я.
— Старая любовь не ржавеет, — усмехается он, склоняется к моей шее, обжигая дыханием. - У нас семь дней детка, давай проведём их с удовольствием...
Я должна быть рядом с ним неделю, изо дня в день - иначе я останусь без работы. А Бессонов решил развлечься со мной , ему плевать на мои чувства.
Но он не знает, что я стала сильнее.
А ещё он не знает, что у него есть дочь.
#Бывшие
#Встреча через несколько лет
#От ненависти до любви
#Общая дочка
❤️ Читайте Его бывшая жена. Последний шанс полностью
Вероника Цветочкина - убежденная оптимистка. Все у нее замечательно: у неё самый классный сын Ванька, а то, что она воспитывает его одна, так то к лучшему - никто ей не мешает. У неё самая чудесная работа - фотограф на прогулочной яхте. Даже поломка катера оборачивается для Ники удачей, и она попадает на крутой круизный лайнер. Вот только почему симпатичный капитан смотрит так сурово?
Капитан Вадим Дмитриевич Зорин - убежденный холостяк. А еще он резко отрицательно относится к романам на своем корабле. Даже если дыхание замирает при виде улыбчивой девушки с фотоаппаратом. Что же делать запретившему себе любить моряку? Только напустить на себя еще более строгий вид.
Капитан Вадим Дмитриевич Зорин - убежденный холостяк. А еще он резко отрицательно относится к романам на своем корабле. Даже если дыхание замирает при виде улыбчивой девушки с фотоаппаратом. Что же делать запретившему себе любить моряку? Только напустить на себя еще более строгий вид.
Неразделенная любовь оставила раны на сердце. Я так хотела, чтоб у нас всё было по - настоящему. Верила, надеялась, что сможешь полюбить меня со временем. Но…
Заставить любить невозможно. Ты сделал свой выбор. Я видела, как ты смотришь на неё. Так, как никогда не смотрел на меня.
И пусть мне очень больно, я отпускаю тебя…
Заставить любить невозможно. Ты сделал свой выбор. Я видела, как ты смотришь на неё. Так, как никогда не смотрел на меня.
И пусть мне очень больно, я отпускаю тебя…
- Саша! – недовольно рявкнул он с ядрёным турецким акцентом. Не удивлюсь, если этот, пронзающий как шило бас спровоцировал рябь на водной глади бассейна. – Где тебя опять носило этой ночью?
- В клубе, «братишка». Умерю твоё любопытство, так и быть.
Адем стянул с узких, мускулистых бёдер полотенце и теперь рябь бежала уже по моей коже.
Соглашаясь на поездку в Стамбул к сводной сестре, о существовании которой даже не подозревала до 25 лет, могла ли я предположить, что попаду во власть её брата? Брутального и нахального тирана, пропитанного тестостероном и запахом муската. Деспота, возомнившего меня легкодоступной и нуждающейся в перевоспитании девчонкой.
- В клубе, «братишка». Умерю твоё любопытство, так и быть.
Адем стянул с узких, мускулистых бёдер полотенце и теперь рябь бежала уже по моей коже.
Соглашаясь на поездку в Стамбул к сводной сестре, о существовании которой даже не подозревала до 25 лет, могла ли я предположить, что попаду во власть её брата? Брутального и нахального тирана, пропитанного тестостероном и запахом муската. Деспота, возомнившего меня легкодоступной и нуждающейся в перевоспитании девчонкой.
Девятый час пути...
Пятьсот минут, в течении которых я всё никак не могу решиться...
Он кладёт перед собой альбом для набросков и берёт карандаш. Закатывает рукава свитера и вид его загоревших, мускулистых предплечий обрывает во мне последнюю, тонкую нить целомудрия.
Набираю полную грудь воздуха и на выдохе, прикрыв глаза, чтобы не было так стыдно, шепчу:
- Вадим, я хочу, чтобы ты лишил меня невинности...
Пятьсот минут, в течении которых я всё никак не могу решиться...
Он кладёт перед собой альбом для набросков и берёт карандаш. Закатывает рукава свитера и вид его загоревших, мускулистых предплечий обрывает во мне последнюю, тонкую нить целомудрия.
Набираю полную грудь воздуха и на выдохе, прикрыв глаза, чтобы не было так стыдно, шепчу:
- Вадим, я хочу, чтобы ты лишил меня невинности...
-Ставлю на кон свою жену! – муж цепляет бретельку моего вечернего платья и стягивает её с плеча.
-Не заинтересовало. – Осадчий выпрямляется во весь рост,возвышаясь над присутствующими мужчинами, как Эверест. Мощный, широкоплечий гад. Он даже больше похож на охранника, чем его подопечные в чёрных, как на подбор костюмах.
-Смазливая мордашка, а остальное так себе. У меня таких очередь. Готовых на всё, сговорчивых и покладистых, как рабыни. А твоя ещё и брыкается.
Звучит оскорбительно. Или он намеренно принижает мои достоинства? Мстит за те события девять лет назад?
-Удивите меня! Чтобы я захотел взять её вместо долга! – рявкает он и этот авторитетный, звериный рык отзывается дребезжанием в моей голове. Звенит, как школьный звонок.
Наш долгожданный последний звонок
-Не заинтересовало. – Осадчий выпрямляется во весь рост,возвышаясь над присутствующими мужчинами, как Эверест. Мощный, широкоплечий гад. Он даже больше похож на охранника, чем его подопечные в чёрных, как на подбор костюмах.
-Смазливая мордашка, а остальное так себе. У меня таких очередь. Готовых на всё, сговорчивых и покладистых, как рабыни. А твоя ещё и брыкается.
Звучит оскорбительно. Или он намеренно принижает мои достоинства? Мстит за те события девять лет назад?
-Удивите меня! Чтобы я захотел взять её вместо долга! – рявкает он и этот авторитетный, звериный рык отзывается дребезжанием в моей голове. Звенит, как школьный звонок.
Наш долгожданный последний звонок
На роль девочки для утех богатого и властного Эмина бен Явара готовят мою близняшку. Наша меркантильная тётушка так решила. Мне же приказано не выходить из комнаты, пока важный гость в доме и договаривается о покупке моей сестры, как племенной кобылы.
В скором времени я тоже подвергнусь незавидной участи – вступлю в договорной брак с «не особо привлекательным и немолодым» господином.
Однако, неожиданное обстоятельство вынуждает меня выбежать к прибывшим гостям и рухнуть прямо у ног Эмина.
Шок и страх тёткиного наказания сменяются не менее ужасной новостью - теперь этот суровый деспот хочет забрать нас обеих. Меня и Айну.
В скором времени я тоже подвергнусь незавидной участи – вступлю в договорной брак с «не особо привлекательным и немолодым» господином.
Однако, неожиданное обстоятельство вынуждает меня выбежать к прибывшим гостям и рухнуть прямо у ног Эмина.
Шок и страх тёткиного наказания сменяются не менее ужасной новостью - теперь этот суровый деспот хочет забрать нас обеих. Меня и Айну.
Выберите полку для книги