Книги в жанре «Молодежная проза»

— Ты прости меня… — произнёс он тихо ей на ухо, но был не в силах выбросить из головы слова Дилана. За что она извиняется? Она не ночевала дома, на ней вчерашняя одежда.

Старое письмо, спрятанное в кармане, потеря контроля, случайное признание во сне...
Игра продолжается. Второй раунд начался.

Вторая часть цикла «Критическое расстояние». Чужая игра.
Начало истории в первой книге. Эффект Элис.

📚📚📚
Думала ли я, что всё сложится именно так? Конечно — нет! Но в следующий раз, прежде чем отправить сообщение, я десять раз подумаю. Хотя… теперь моё лето принадлежит ему.

В первый же день в универе, я случайно упала в объятия мажора. И началось... Я думала, ему просто захотелось подразнить свою девушку, а он предложил стать его фиктивной подружкой. Сначала хотела отказаться, но он начал меня шантажировать. И я согласилась. Только и представить себе не могла, что он исполнит мою мечту...

Когда мы говорим о любви, мы в первую очередь думаем о нём и о ней или о родственниках…
Я хочу напомнить вам о любви дружеской и любви к животным.
Древние греки определяли 7 типов любви.
Филия — один из них.

Я не собиралась становиться чужой заменой.
Но когда тебя зовут в «Разряд» — группу, чьи песни знает полстраны, — ты не спрашиваешь, насколько больно будет стоять на месте бывшей солистки. Ты берешь микрофон и поешь.
Ярослав Муромцев хотел новый голос для своих песен, но получил меня.
Я меняю его тексты, спорю с его решениями, вывожу его из себя и слишком хорошо звучу рядом с ним на сцене.
А самое ужасное — он тоже это слышит.
И с каждым выступлением вопрос звучит все громче: между нами только музыка или что-то гораздо опаснее?

Я променяла пентхаус на старый дом в глуши, а туфли от Маноло Бланик — на резиновые сапоги. Я — беглянка, которую собственная семья хотела продать наследнику другой компании ради слияния. И какой же я была дурой, раз поверила, что в этом может быть хоть что-то хорошее!

Мой план был прост: затаиться в старом доме и переждать бурю. Но я не думала, что в первый же день наткнусь на своем участке на вредного подростка, и уж точно не планировала влюбляться в ее отца!

— Север, не смей, — едва шевелю губами. — Не подходи ко мне больше! Предатель! Я знала, что тебе нельзя верить!
— Эль, перестань, — устало. Он не спал больше суток.
— Как ты мог на меня спорить?! Ненавижу тебя! Пусти! — толкаю в грудь. Сводный делает шаг назад. Замирает.
— Иди ко мне, любимая девочка, — протягивает руку. — Обещаю, я все тебе объясню.
***
Мама не просто снова вышла замуж. Она решила полностью изменить нашу жизнь. Теперь у меня новый город, новый лицей, богатый отчим и невыносимый, наглый сводный, решивший, что просто влюбить меня в себя ему мало…

Кир. Со всеми однажды случается первая любовь. От которой сердце в клочья и гордость в дребезги. От которой нутро жгутом и кожа в мурашках. От которой похмелье потом ещё несколько месяцев и мысли ни о чём и ни о ком, кроме неё. Вот только Кир Авдеев о подобной участи не мечтал и влюбляться намертво в девчонку, которая его, кажется, также намертво ненавидит, не собирался. Она не для него и не его. Она каждый раз смотрит с презрением, словно он не сын мэра, а блоха под её ногами, и это причиняет почти физическую боль. И выкинуть бы её, чужую, сложную, неприступную из головы, да только легче этой самой головой, из которой Алёна Отрадная даже покурить не выходит, с разбега и о ближайшую стену. Но поможет ли? Вряд ли.
Поэтому, Отрадная, лучше отпусти из омута глаз своих сама. Пожалуйста. Иначе… Иначе он превратит твою жизнь в ещё больший ад.

Он ворвался в мою жизнь дерзким ураганом. Наглый, настойчивый и… до мурашек красивый.
К сожалению, нам суждено провести все зимние каникулы под одной крышей. И это точно плохо кончится для кого-то из нас.
Демид Розанов поставил цель — вскружить мою голову до беспамятства, а заодно разрушить мою жизнь. И он не остановится, пока не сделает это.

Я была вне себя от бушующих эмоций. В нём тоже кипела злоба, но вперемешку с еще одним странным чувством, которое он всеми силами пытался заглушить. От этого злился сильнее. Не выдержав, Демиан прокричал:
— Прекрасно! Знаешь, есть такое правило: ты бьешь — я целую.
И я вновь почувствовала мягкость его губ, но на этот раз он целовал непродолжительно, нежно и как-то отчаянно. Мне не пришлось вырываться, сам отпустил и сделал шаг назад, а я вскинула ладонь, но остановилась.
— Ну же… Смелее! Отрезви меня! — кричал он, подставляя щеку. Затем повернув лицо и пристально посмотрев на меня безумными глазами, тихо добавил:
— Только бей сильнее… до боли… из последних сил.