Книги в жанре «Dark romance» по тегу «ochen-emotsionalno»

Гранат — единственный фрукт, который кровоточит.

Она разломила плод резким движением, и брызги красного сока полетели на белую скатерть, на её пальцы, на мою рубашку.
— Бери, — сказала она и протянула мне зёрнышко с кончиков пальцев.
Я наклонился и взял зерно губами. Вкус был терпкий, металлический, сладкий — как кровь из прокушенной губы.

Так началось моё посвящение. Так я стал её мальчиком.

ОНА старше ЕГО вдвое. ОНА — мать ЕГО лучшего друга. ОНА не прощает ошибок.
ОН стал её мальчиком. А потом узнал, что был не первым.

Жаркие ночи Тосканы. Гранатовый сок на белых простынях. История одержимости, власти и подчинения.

Он забрал меня из родного долго. Я оплатила таким образом отцовские долги.
Я стала его игрушкой. Теперь он мой опекун. Опасный, порочный, ненасытный.
У меня нет права сказать “нет”. Да я уже и не хочу.
Он пропитал меня своей тьмой. Сделал ненасытной, развратной. Сломал невинную розу, юную пианистку.

Его взгляд равнодушно пробегает по моим похитителям, останавливается на мне. Несколько мгновений вытягивает душу. Чувствую, как кровь застывает в венах, как замедляется пульс. Он же спасет меня?
Надежда мелькает, но тут же тлеет как пепел на снегу.
– Теперь вижу, на кого ты работаешь, – рычит он. – Хотела убить брата и подобраться ко мне? За это ответишь.
– Я не…
Ствол смотрит мне прямо в лицо.
– Дай мне повод. Издай еще один звук. Ровно один. Вдохни, всхлипни. Попытайся сказать, что я что-то не так понял.
Слова застывают на губах. Отчаяние. Страх. Животный страх за свою жизнь. Никогда раньше я не висела на волоске над пропастью, зато сейчас в полной мере чувствую: легким движением пальца Руслан отправит меня на тот свет. Не задумается, не зацепится за то, что между нами было. Мне конец в его руках.
– Заберите товар, – Рысь обращается к своим людям, которые деловито идут к деревянным ящикам. – Девку мне.

Коварная мачеха отправляет свою неугодную падчерицу на перевоспитание в пансион «Святых Апостолов». За величественными фресками и строгим религиозным уклоном здесь прячутся совсем не божественные нравы.

Лилия Лялина еще не знает, что стала мишенью троих парней, держащих святое место в страхе. Им скучно, они искушены и жестоки, а новенькая «ляля» выглядит идеальной игрушкой для их грязных игр. Вот только исцеления здесь не будет. В этих стенах ангелы долго не живут, а ублюдки не спрашивают разрешения.

Я просила шанса у мужчины, для которого была лишь местью. Шанса на счастье, которое обернулось для меня преисподней. Могу ли я верить тому, кто уже однажды меня убил, стоя над пропастью и любя монстра…

— Прости…это был просто кошмар.
— Что тебе снилось?
— Мне снился ошейник и цепь. Ну тот, ты помнишь…
— Помню. Что еще тебе снилось?
— Мне снился подвал. Кожаный матрац и…ты.
— Что я делал?
— Не надо. Я не хочу говорить об этом!
— Нет, скажи! Что я с тобой делал? Скажи мотылек, в голос.

#Криминал и жестокий герой
#Жестокость и безумная страсть
#Боль на разрыв
#От ненависти до любви

Влад сжимает меня крепче, и я чувствую, как внизу живота становится горячо, это сладостное томление в ожидании чего-то большего. Он шепчет мне:
- Хочешь стать взрослой, Кара, хочешь узнать, каково это — быть с мужчиной? Но ведь он не мужчина, а мальчик. Ты хоть понимаешь, что натворила? Понимаешь, что мне теперь придется с ним сделать?
Ничего я не понимаю, я как теплый воск в его руках. Влад целует мою шею, ключицы, плечи и это совсем не похоже на то, что делал тот другой, да кто он вообще, был ли?
Влад спускает платье с моих плеч. Судорожно вдыхаю.
Он ничего не делает больше, просто смотрит. А я горю.
- Вот как должно быть с мужчиной, Кара, - говорит Влад, - не прощу, что свой первый поцелуй отдала другому, но первый твой раз будет со мной.

— Уйди, — прошептала она. Голос был беззвучным, сорвавшимся.
— Не надо, — сказал я тихо, почти нежно. — Я не причиню тебе вреда.
— Уйди! — это уже был крик, хриплый, полный паники. Она вскочила, опрокинув стул. Отступила к стене. Руки дрожали. — Я вызову полицию!
— Телефон на столе. А до двери ты не добежишь.
Она метнула взгляд на телефон, на дверь. Оценила расстояние. Поняла, что я прав. Её грудь быстро вздымалась. Она была в ловушке.
— Я сказала «нет», — выдохнула она, прижимаясь спиной к стене, как будто могла пройти сквозь неё.
— Я знаю, — кивнул я и улыбнулся. — Но я не могу принять твоё «нет». Видишь ли, ты стала для меня необходимостью. Как воздух. Ты думала, я отступлю? После всего? Ты зря на это надеялась малышка.

Ава хочет профессора Райта. Это её грязный маленький секрет. Она следит за ним на лекциях, ловит каждое слово, но он даже не смотрит в её сторону. Встреча в клубе переворачивает всё: в грязной кабинке туалета она видит своего ледяного профессора совсем другим — пошлым, опасным, настоящим. А он видит её. Игра начинается. Он запирает дверь аудитории и проводит пальцем по её губам, обещая ад. Но кто из них жертва, а кто охотник? В этой темной комнате, полной зеркал, они оба — сталкеры. И дистанция между ними опаснее, чем кажется.

Леся была королевой университета, пока за её спиной стоял Алик Вершинин — богатый, популярный и ослеплённый любовью. Она привыкла к восхищению и защите, которую ей дарил парень и его верный, холодный друг Виктор.
Одна ошибка, один поступок, немыслимый для будущей жены магната, — и сказка рассыпалась в прах. . Теперь она загнана в угол в тесной уборной, а над ней нависла толпа бывших одногруппников Алика, парней что жгут своими сальными взглядами....

- Аня, смотри на меня, - голос низкий, требовательный.
Поднимаю глаза на мужчину, которого весь город обходит стороной. Друга моего погибшего брата. Единственного, кто остался у меня на всём свете.
- Ты боишься?
Молчу. Это мой любимый ответ.
- Хорошо. Бойся. Это полезно.
Кирилл Бородин - мужчина с тяжёлым характером и таким прошлым, о котором лучше не знать. Он забрал меня к себе в дом, объявил своей и не спрашивал разрешения.
Я - та, кто должна была молчать, учиться и жить спокойно. Вместо этого задаю вопросы, на которые он не хочет отвечать.
Чем ближе подбираюсь к правде о смерти брата, тем страшнее становится то, что нахожу.
Один шаг может стоить мне жизни. А ему всего, что строил годами.