Книги в жанре «Эротика» по тегу «mzhm»
Она — начальница отдела, железная леди, которая давно разучилась чувствовать. Они — два идеальных робота-мужчины, созданных для удовольствия. Их встреча — ошибка в системе. Их любовь — перезагрузка судьбы.
– Вы так мило смущаетесь, – расплылся массажист в улыбке. – Не переживайте, смущение быстро проходит, когда мы начинаем работать.
– Я не смущена, – соврала я. – Просто жарко.
– Будет ещё жарче, – добавил другой массажист, не сводя с меня потемневшего взгляда. – Разогревать – наша главная задача.
А у меня точно получится здесь расслабиться?!
Что как нельзя лучше снимает стресс после измены мужа, развода и хронической усталости, как не массаж? Я записалась на массаж в четыре руки, надеясь получить долгожданное расслабление и решив, что хватить ныть, жить ради других и не принимать своё тело. Вот только что же из этого выйдет в итоге?
– Я не смущена, – соврала я. – Просто жарко.
– Будет ещё жарче, – добавил другой массажист, не сводя с меня потемневшего взгляда. – Разогревать – наша главная задача.
А у меня точно получится здесь расслабиться?!
Что как нельзя лучше снимает стресс после измены мужа, развода и хронической усталости, как не массаж? Я записалась на массаж в четыре руки, надеясь получить долгожданное расслабление и решив, что хватить ныть, жить ради других и не принимать своё тело. Вот только что же из этого выйдет в итоге?
— Не двигайся. Я ещё не решил, сколько ты стоишь.
Его пальцы застёгивают колье. Пальцы второго — уже ниже.
— Она стоит дороже, чем мы можем позволить, — говорит Артур. — И именно поэтому мы её не отдадим.
Меня позвали моделью на закрытую съёмку. Гонорар за один вечер закрывал весь долг брата. Но в студии не оказалось ни бренда, ни фотографа — только двое мужчин, которые скупают всё редкое: картины, украшения, чужие долги.
Сегодня в их списке я.
Я пришла заработать. А ухожу с контрактом на тридцать дней и подписью, от которой у меня дрожат руки.
Его пальцы застёгивают колье. Пальцы второго — уже ниже.
— Она стоит дороже, чем мы можем позволить, — говорит Артур. — И именно поэтому мы её не отдадим.
Меня позвали моделью на закрытую съёмку. Гонорар за один вечер закрывал весь долг брата. Но в студии не оказалось ни бренда, ни фотографа — только двое мужчин, которые скупают всё редкое: картины, украшения, чужие долги.
Сегодня в их списке я.
Я пришла заработать. А ухожу с контрактом на тридцать дней и подписью, от которой у меня дрожат руки.
Я сбежала от мужа с одним рюкзаком и разбитой губой. У меня не было денег, телефона, документов. Я не знала, куда идти.
Он появился из темноты — отец человека, который меня бил. Он не спрашивал, хочу ли я помощи. Он просто открыл дверь своей машины и сказал: «Садись».
Я думала, он сдаст меня сыну. Но он привёз меня в свой дом и сказал: «Ты в безопасности».
Я не знаю, почему он это делает. Я не знаю, зачем его помощник, Сергей, смотрит на меня так.
Я знаю только одно: я больше не хочу быть одна.
И я хочу быть с ними.
Он появился из темноты — отец человека, который меня бил. Он не спрашивал, хочу ли я помощи. Он просто открыл дверь своей машины и сказал: «Садись».
Я думала, он сдаст меня сыну. Но он привёз меня в свой дом и сказал: «Ты в безопасности».
Я не знаю, почему он это делает. Я не знаю, зачем его помощник, Сергей, смотрит на меня так.
Я знаю только одно: я больше не хочу быть одна.
И я хочу быть с ними.
Он мой отчим. Массажист с чужими правилами и слишком внимательными руками.
Я приехала на месяц — плечо болело, мать уехала, дом был чужим. А через два дня я уже не могла отличить, где заканчивается лечение и начинается что-то, чего я не должна была хотеть.
— Ты не должен был это говорить.
— Почему?
— Потому что неправильно.
— Неправильно говорить правду?
Двадцать четыре года разницы. Её муж. Мой запрет, который вдруг стал единственным, чего я хочу по-настоящему.
У нас двенадцать дней до её возвращения. Мы решили, что этого хватит, чтобы понять — можем мы остановиться или нет.
Я приехала на месяц — плечо болело, мать уехала, дом был чужим. А через два дня я уже не могла отличить, где заканчивается лечение и начинается что-то, чего я не должна была хотеть.
— Ты не должен был это говорить.
— Почему?
— Потому что неправильно.
— Неправильно говорить правду?
Двадцать четыре года разницы. Её муж. Мой запрет, который вдруг стал единственным, чего я хочу по-настоящему.
У нас двенадцать дней до её возвращения. Мы решили, что этого хватит, чтобы понять — можем мы остановиться или нет.
Что делать, если несносный босс не отпускает в отпуск? Конечно, бежать! Ведь это очень вредно - не отдыхать, когда вы этого заслуживаете! Но наглый драконище не сдается, отправляясь следом на закрытый магический курорт.
Что значит, мы не договорили? Лично я сказала все, что думаю о вас!
Теплые волны, белоснежный песочек, мягкое солнышко...
Надоедливый дракон - одна штука. Нахальный ящер, похоже, всерьез решил взять меня в осаду. И не отстанет ведь, а пальмы - не самое надежное укрытие.
- Давайте сбежим! - предлагает низким волнительным голосом еще один красавчик.
- Куда?
- Разве это имеет хоть какое-то значение?..
Действительно никакого, особенно когда его губы так близко...
Что значит, мы не договорили? Лично я сказала все, что думаю о вас!
Теплые волны, белоснежный песочек, мягкое солнышко...
Надоедливый дракон - одна штука. Нахальный ящер, похоже, всерьез решил взять меня в осаду. И не отстанет ведь, а пальмы - не самое надежное укрытие.
- Давайте сбежим! - предлагает низким волнительным голосом еще один красавчик.
- Куда?
- Разве это имеет хоть какое-то значение?..
Действительно никакого, особенно когда его губы так близко...
В день свадебного торжества муж сбегает с любовницей, опустошив счета моего ателье и оставив меня отвечать за двадцать семь чужих свадеб. Спасти дело берутся его отец Станислав, привыкший решать за всех, и младший брат свёкра Тимофей, который замечает каждую мою слабость. Пока беглый муж требует отдать ему ателье, запретное притяжение связывает меня сразу с двумя мужчинами, слишком ревнивыми, чтобы спокойно делить одну женщину. Кого мне выбрать, если я хочу остаться с обоими?
Чужой зал, чужой мрамор, казнь в самом разгаре – и мои руки перехватывают чашу с ядом раньше головы.
Поздравляю, техник Нейра: по местному закону ты только что заявила права на мужчину.
А заодно на тех троих, что прибыли с тобой: молчаливого инженера с горячими руками, шута в зеленом, который целуется совсем не смешно, и злодея-дальтоника, упрямо зовущего меня морковкой.
Условие совета хозяек простое: настоящая печать страсти за четырнадцать дней – или пустоши для меня и «перераспределение» для них.
Одна беда: печать не ставится силой. Она случается. На чердаке. На крыше под звездами. В горячем источнике, где четыре руки договорились без слов.
Поздравляю, техник Нейра: по местному закону ты только что заявила права на мужчину.
А заодно на тех троих, что прибыли с тобой: молчаливого инженера с горячими руками, шута в зеленом, который целуется совсем не смешно, и злодея-дальтоника, упрямо зовущего меня морковкой.
Условие совета хозяек простое: настоящая печать страсти за четырнадцать дней – или пустоши для меня и «перераспределение» для них.
Одна беда: печать не ставится силой. Она случается. На чердаке. На крыше под звездами. В горячем источнике, где четыре руки договорились без слов.
Она была женой одного — и тайной страстью другого. Его отца. Дом стал клеткой, запретная связь — глотком свободы. Но когда возвращается брат-близнец Ильи, хрупкий мир рушится. Ярослав — точная копия того, кого она любит. Он приносит не только старую ненависть, но и правду, которую она не была готова услышать.
Илья скрывал прошлое. Ярослав хочет отомстить. Вита оказывается в центре их войны, где любовь переплетена с местью.
Однажды ночью он говорит ей:
— Ты опоздала.
— Ждала, пока Лариса выключит телевизор.
— Иди сюда.
Она шагает, он притягивает её:
— Специально надела это платье?
— Да.
— Хорошая девочка.
Сможет ли она выбраться из этого дома живой? Для поклонников психологической прозы и острых любовных треугольников, где страсть никогда не бывает просто страстью.
Илья скрывал прошлое. Ярослав хочет отомстить. Вита оказывается в центре их войны, где любовь переплетена с местью.
Однажды ночью он говорит ей:
— Ты опоздала.
— Ждала, пока Лариса выключит телевизор.
— Иди сюда.
Она шагает, он притягивает её:
— Специально надела это платье?
— Да.
— Хорошая девочка.
Сможет ли она выбраться из этого дома живой? Для поклонников психологической прозы и острых любовных треугольников, где страсть никогда не бывает просто страстью.
— Скажи "сентябрь" — и мы остановимся, — шепчет он мне на ухо, а его пальцы медленно скользят вниз. — Но если промолчишь... ты станешь нашей. На всю ночь. На все семь ночей. Навсегда.
Я молчу. Потому что хочу. Потому что боюсь. Потому что впервые в жизни моё тело говорит громче, чем разум.
Я пришла в закрытый клуб только посмотреть. Одна ночь, чужой мир, маска на лице. Но из-за ошибки на моём запястье оказался браслет с номером одиннадцать. Тот самый. Который означает: девушка добровольно записалась на приватную программу к двум владельцам клуба.
Их зовут Дамир и Лев. Один — лёд и контроль. Второй — огонь и провокация. Когда ошибку обнаружили, мне открыли дверь и сказали: «Вы свободны».
Я не ушла.
Теперь у меня есть одна ночь, чтобы решить, остаюсь ли я. Проблема в том, что тело уже решило за меня.
— Ты понимаешь, во что ввязываешься? — спрашивает Дамир, и его взгляд раздевает меня медленнее, чем руки.
Я молчу. Потому что хочу. Потому что боюсь. Потому что впервые в жизни моё тело говорит громче, чем разум.
Я пришла в закрытый клуб только посмотреть. Одна ночь, чужой мир, маска на лице. Но из-за ошибки на моём запястье оказался браслет с номером одиннадцать. Тот самый. Который означает: девушка добровольно записалась на приватную программу к двум владельцам клуба.
Их зовут Дамир и Лев. Один — лёд и контроль. Второй — огонь и провокация. Когда ошибку обнаружили, мне открыли дверь и сказали: «Вы свободны».
Я не ушла.
Теперь у меня есть одна ночь, чтобы решить, остаюсь ли я. Проблема в том, что тело уже решило за меня.
— Ты понимаешь, во что ввязываешься? — спрашивает Дамир, и его взгляд раздевает меня медленнее, чем руки.
Подборка книг в жанре МЖМ
Выберите полку для книги