Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «predatelstvo»
— Знаешь, Варь, мне все это надоело, — голос мужа звучит глухо, как будто и не его вовсе. — Я устал.
— О чем ты, Глеб?! — испуганно спрашиваю я. На его лице и в самом деле царит усталость. Отстраненность. Отчужденность. Это не тот Глеб, которого я знаю и люблю.
Это… Другой.
— Неужели это все из-за твоей мамы? Ты правда веришь ей?!
— Да! — с его губ срывается грубый рык, и я в ужасе отшатываюсь. Он подходит к полке, достает чемодан и с непоколебимым видом бросает его перед моими ногами. — Собирай свои вещи и проваливай.
***
Благодаря козням свекрови, муж безжалостно выгнал меня из дома, не дав шанса объясниться и даже не зная о том, что вместе со мной выгоняет своего будущего ребёнка. И я ушла, не желая что-то доказывать.
Спустя два года судьба сталкивает нас вновь, где я — медсестра, а он — мой пациент, балансирующий на грани жизни и смерти. Теперь я должна спасти мужчину, который однажды меня уничтожил.
И он все ещё не знает о сыне.
— О чем ты, Глеб?! — испуганно спрашиваю я. На его лице и в самом деле царит усталость. Отстраненность. Отчужденность. Это не тот Глеб, которого я знаю и люблю.
Это… Другой.
— Неужели это все из-за твоей мамы? Ты правда веришь ей?!
— Да! — с его губ срывается грубый рык, и я в ужасе отшатываюсь. Он подходит к полке, достает чемодан и с непоколебимым видом бросает его перед моими ногами. — Собирай свои вещи и проваливай.
***
Благодаря козням свекрови, муж безжалостно выгнал меня из дома, не дав шанса объясниться и даже не зная о том, что вместе со мной выгоняет своего будущего ребёнка. И я ушла, не желая что-то доказывать.
Спустя два года судьба сталкивает нас вновь, где я — медсестра, а он — мой пациент, балансирующий на грани жизни и смерти. Теперь я должна спасти мужчину, который однажды меня уничтожил.
И он все ещё не знает о сыне.
– Лиля, открой дверь. Давай просто поговорим.
– Вали к своей Ире! Можете вдоволь полить меня грязью и порадоваться, как долго вы делали из меня дуру!
– Что именно она тебе рассказала? Почему ты ей поверила?
– А ты что, еще сам не поговорил с ней, раз не знаешь этой смешной истории?
– Короче, Лиля, не дури. Признаю, я спал с Ирой, но это был просто секс. Я не планировал уходить от тебя. А она взяла и прицепилась ко мне, став настраивать против тебя.
Муж стал делать из себя жертву, не догадываясь, как глупо звучат его слова, а я слушала его и поражалась тому, как долго не замечала, что он за человек. Я ему верила, надеялась спасти наши отношения, не доводя до развода, а он врал мне и таскал деньги из нашей общей копилки, придумывая для этого разные поводы.
Но ничего, я смогу справиться с болью и жить дальше.
– Вали к своей Ире! Можете вдоволь полить меня грязью и порадоваться, как долго вы делали из меня дуру!
– Что именно она тебе рассказала? Почему ты ей поверила?
– А ты что, еще сам не поговорил с ней, раз не знаешь этой смешной истории?
– Короче, Лиля, не дури. Признаю, я спал с Ирой, но это был просто секс. Я не планировал уходить от тебя. А она взяла и прицепилась ко мне, став настраивать против тебя.
Муж стал делать из себя жертву, не догадываясь, как глупо звучат его слова, а я слушала его и поражалась тому, как долго не замечала, что он за человек. Я ему верила, надеялась спасти наши отношения, не доводя до развода, а он врал мне и таскал деньги из нашей общей копилки, придумывая для этого разные поводы.
Но ничего, я смогу справиться с болью и жить дальше.
Типичная домохозяйка, оставшаяся на улице после предательства мужа? Это про меня. Как он переманил на свою сторону сына - большой вопрос! Но я не сдамся. Как говорится - в 45 баба ягодка опять. Подниму своё дело и заставлю бывшего мужа молить о прощении, вот только... Предателей не прощают!
Я обошла стол мужа неотрывно глядя Вадиму в глаза, и мир перевернулся.
Под столом сидела его секретарша – та самая Лена, вечно любезная, с натянутой улыбкой и идеально накрашенными глазами. Только теперь глаза у неё были не идеальные: тушь потекла, помада размазалась до ушей.
Я думаю, не нужно объяснять, чем именно она была занята секунду назад. Сцена говорила сама за себя.
– Карина! Стой, дура! – крикнул муж, когда я направилась к выходу.
Он, поправляя одежду, бросился ко мне, схватил за руку. Сильнее, чем нужно.
– Ты никуда не уйдёшь, пока мы не объяснимся! – рявкнул он.
Его пальцы вцепились в моё запястье, оставляя болезненные следы.
Не думая, я со всего размаха ударила его коленом между ног. Он выдохнул – хрипло, сдавленно, почти жалобно, – и согнулся пополам.
– Пусть твоя секретарша поцелует тебя туда, где тебе сейчас бо-бо, – произнесла я ледяным тоном. – У неё, похоже, неплохо получается. Она ведь уже на опыте.
Под столом сидела его секретарша – та самая Лена, вечно любезная, с натянутой улыбкой и идеально накрашенными глазами. Только теперь глаза у неё были не идеальные: тушь потекла, помада размазалась до ушей.
Я думаю, не нужно объяснять, чем именно она была занята секунду назад. Сцена говорила сама за себя.
– Карина! Стой, дура! – крикнул муж, когда я направилась к выходу.
Он, поправляя одежду, бросился ко мне, схватил за руку. Сильнее, чем нужно.
– Ты никуда не уйдёшь, пока мы не объяснимся! – рявкнул он.
Его пальцы вцепились в моё запястье, оставляя болезненные следы.
Не думая, я со всего размаха ударила его коленом между ног. Он выдохнул – хрипло, сдавленно, почти жалобно, – и согнулся пополам.
– Пусть твоя секретарша поцелует тебя туда, где тебе сейчас бо-бо, – произнесла я ледяным тоном. – У неё, похоже, неплохо получается. Она ведь уже на опыте.
В первый раз, когда мой муж меня ударил, я всё списала на случайность.
— Ты же понимаешь, я не хотел, — говорил он. — Я был на взводе из-за этого нашего разговора. А ты так резко повернулась.
— Ага, — кивнула я, рассматривая себя в зеркало.
Может, он действительно лишь оступился?..
Но потом муж добавил:
— Только не надо раздувать из этого драму, ладно?
И тогда я впервые задумалась: а что мне известно о человеке, с которым я связала свою жизнь?
А главное — как быть дальше?
— Ты же понимаешь, я не хотел, — говорил он. — Я был на взводе из-за этого нашего разговора. А ты так резко повернулась.
— Ага, — кивнула я, рассматривая себя в зеркало.
Может, он действительно лишь оступился?..
Но потом муж добавил:
— Только не надо раздувать из этого драму, ладно?
И тогда я впервые задумалась: а что мне известно о человеке, с которым я связала свою жизнь?
А главное — как быть дальше?
Адам поворачивает меня к себе лицом, смотрит в глаза, хмурится, потом медленно его взгляд опускается вниз, и останавливается на огромном животе, в котором сейчас находятся его дети.
- Значит, это все правда. Почему не сказала? – Гремит его голос.
- Тебя это не касается. Отпусти, мне нужно вызвать скорую. – Говорю, и тут же снова сжимаюсь от новой схватки.
- Давай не будем устраивать истерики. Сейчас не место, и явно не время для этого. – Говорит Адам раздраженно, а потом резко поднимает меня на руки.
Он бросил меня, когда узнал, что мой родной брат его прямой конкурент. Обвинил в том, что я связалась с ним специально, и хотела разрушить его компанию. Спустя восемь тяжелых месяцев беременности он появился в моей жизни вновь, и сказал, что хочет вернуть меня, и воспитывать наших детей.
- Значит, это все правда. Почему не сказала? – Гремит его голос.
- Тебя это не касается. Отпусти, мне нужно вызвать скорую. – Говорю, и тут же снова сжимаюсь от новой схватки.
- Давай не будем устраивать истерики. Сейчас не место, и явно не время для этого. – Говорит Адам раздраженно, а потом резко поднимает меня на руки.
Он бросил меня, когда узнал, что мой родной брат его прямой конкурент. Обвинил в том, что я связалась с ним специально, и хотела разрушить его компанию. Спустя восемь тяжелых месяцев беременности он появился в моей жизни вновь, и сказал, что хочет вернуть меня, и воспитывать наших детей.
Я прервала видео. Кирилл поднял голову, встретился со мной взглядом и... улыбнулся.
— Ну что, насмотрелась? — его голос звучал спокойно. — Тогда поговорим как взрослые люди.
Я сидела, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. Внутри все переворачивалось от этой его улыбки.
— Аня, я хочу развестись, — сказал он просто, будто речь шла о смене обоев. — Наш брак изжил себя. Ты сама во всем виновата.
— Я виновата? — мой голос звучал хрипло. — Твоя любовница ударила нашу дочь! Она же ребенок!
— Вот и забирай ее себе, — равнодушно пожал плечами Кирилл, — пока она не довела меня до греха. А что касается нас с тобой — перестала следить за собой. Постоянные походы по врачам, это твое помешательство на беременности. Секс превратился в скучную процедуру ради зачатия. Я встречаюсь с Леной уже год, и я ухожу к ней. А квартира записана на мою мать, так что у тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и съехать.
— Ну что, насмотрелась? — его голос звучал спокойно. — Тогда поговорим как взрослые люди.
Я сидела, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. Внутри все переворачивалось от этой его улыбки.
— Аня, я хочу развестись, — сказал он просто, будто речь шла о смене обоев. — Наш брак изжил себя. Ты сама во всем виновата.
— Я виновата? — мой голос звучал хрипло. — Твоя любовница ударила нашу дочь! Она же ребенок!
— Вот и забирай ее себе, — равнодушно пожал плечами Кирилл, — пока она не довела меня до греха. А что касается нас с тобой — перестала следить за собой. Постоянные походы по врачам, это твое помешательство на беременности. Секс превратился в скучную процедуру ради зачатия. Я встречаюсь с Леной уже год, и я ухожу к ней. А квартира записана на мою мать, так что у тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и съехать.
– Вот именно, я особенная и заслуживаю лучшего. Но какая же я всё-таки дура, что взяла и влюбилась в тебя! – Заметив меня, Женя зло добавила: – Катя, у меня отмена, забирай своего муженька обратно!
Швырнув в Пашу курткой, соседка с силой захлопнула дверь. Так что мой бывший остался стоять на лестничной клетке, по которой были разбросаны его вещи.
Растерянно осмотревшись, Паша медленно обернулся, вопросительно изогнув правую бровь. И в его взгляде прямо-таки вспыхнула надежда, которая меня возмутила.
– Нет, Паша, я отмену не провожу и попользованный товар обратно не принимаю.
Швырнув в Пашу курткой, соседка с силой захлопнула дверь. Так что мой бывший остался стоять на лестничной клетке, по которой были разбросаны его вещи.
Растерянно осмотревшись, Паша медленно обернулся, вопросительно изогнув правую бровь. И в его взгляде прямо-таки вспыхнула надежда, которая меня возмутила.
– Нет, Паша, я отмену не провожу и попользованный товар обратно не принимаю.
– Мне надоело это скрывать, Артём! – голос моей сестры дрожал, но был решительным. –Ты отец этого ребёнка, пора уже сказать правду!
Я оцепенела. Мир вокруг будто застыл, а я впала в кому.
Но потом заговорил мой муж. Тот, кто час назад целовал меня при всех, уверяя, что любит.
– Ты вообще с ума сошла? – его голос был глухой, раздражённый. – Ты хочешь, чтобы твоя мать услышала? Или Лиза?
– А почему бы и нет? – всхлипнула сестра.
– Замолчи! – резко сказал Артём. – Это была ошибка. Ясно?
– Ошибкой это бы было, если бы всё случилось один раз, Артём. Но два года, слышишь? ДВА ГОДА ты приходил, говорил, что я – твоя слабость!
Мне стало трудно дышать. В голове зазвенело. Два года… Два года они врали мне.
Не помню, как сорвалась с места. Мне нужно было видеть их обоих. Смотреть им в глаза.
Артём и Олеся обернулись одновременно.
– Ну что ж, – сказала я, глядя прямо на них. – Теперь я хотя бы буду знать, почему ребёнок будет похож на моего мужа. Не будет сюрпризом.
Я оцепенела. Мир вокруг будто застыл, а я впала в кому.
Но потом заговорил мой муж. Тот, кто час назад целовал меня при всех, уверяя, что любит.
– Ты вообще с ума сошла? – его голос был глухой, раздражённый. – Ты хочешь, чтобы твоя мать услышала? Или Лиза?
– А почему бы и нет? – всхлипнула сестра.
– Замолчи! – резко сказал Артём. – Это была ошибка. Ясно?
– Ошибкой это бы было, если бы всё случилось один раз, Артём. Но два года, слышишь? ДВА ГОДА ты приходил, говорил, что я – твоя слабость!
Мне стало трудно дышать. В голове зазвенело. Два года… Два года они врали мне.
Не помню, как сорвалась с места. Мне нужно было видеть их обоих. Смотреть им в глаза.
Артём и Олеся обернулись одновременно.
– Ну что ж, – сказала я, глядя прямо на них. – Теперь я хотя бы буду знать, почему ребёнок будет похож на моего мужа. Не будет сюрпризом.
Утро пахло кофе и надеждой.
До тех пор, пока на экране телевизора я не увидела своего мужа. Моего Дмитрия — безупречного телеведущего, говорящего о «традиционных семейных ценностях».
А рядом с ним — она. Белокурая Вероника Стар.
Смеётся. Держит его за руку.
И галстук на нём — тот самый, который я гладила вчера ночью.
Марина выронила ложку, а у меня в руках дрогнула чашка.
Сердечко на кофейной пенке растеклось, как моя уверенность в будущем.
«Совпадение», — сказала я, хотя внутри уже знала ответ.
Через минуту подруга показала сторис: «Он всегда рядом, даже вне эфира».
И вот тогда всё рухнуло — не громко, без слёз, без сцены.
Просто как плохо закреплённый торт.
С двадцати лет брака осталась только кофейня, фартук и фраза, с которой начнётся моя новая жизнь:
«Теперь — без сахара. И без лжи».
До тех пор, пока на экране телевизора я не увидела своего мужа. Моего Дмитрия — безупречного телеведущего, говорящего о «традиционных семейных ценностях».
А рядом с ним — она. Белокурая Вероника Стар.
Смеётся. Держит его за руку.
И галстук на нём — тот самый, который я гладила вчера ночью.
Марина выронила ложку, а у меня в руках дрогнула чашка.
Сердечко на кофейной пенке растеклось, как моя уверенность в будущем.
«Совпадение», — сказала я, хотя внутри уже знала ответ.
Через минуту подруга показала сторис: «Он всегда рядом, даже вне эфира».
И вот тогда всё рухнуло — не громко, без слёз, без сцены.
Просто как плохо закреплённый торт.
С двадцати лет брака осталась только кофейня, фартук и фраза, с которой начнётся моя новая жизнь:
«Теперь — без сахара. И без лжи».
Подборка мелодрам о предательстве
Выберите полку для книги