Мелодрама бесплатные
— Знакомься, Вероника! Это Месед, моя вторая жена.
Я смотрю на беременную девушку на пороге нашей квартиры. Я ждала мужа в красивом пеньюаре, накрыв праздничный ужин, а он вернулся со службы с другой женщиной.
— Ты сдурел, Артур?! Я сейчас же ухожу и подаю на развод!
Но он резко хватает меня. Встряхивает.
— Ты знала, на что шла, выходя замуж за кавказца! Я могу позволить себе даже четырех. Месед согревала мои ночи, пока ты здесь развлекалась!
Чего?! Он о чем?!
— Приготовь второй жене комнату. И жди меня в нашей спальне. Исполнишь свой долг.
— Я не дамся. Ты ко мне не прикоснешься!
— Еще как дашься! Как другим! Мне показали фото, Любимая женушка! Теперь и ты узнаешь, каково это — жить, зная, что тебе изменяют. А посмеешь сопротивляться — убью.
Его родственники оговорили меня. А он поверил им, а не мне. Они заточили нож, а он всадил его в мое сердце…
Любви больше нет. Есть только желание так же болезненно отомстить!
Но то, что случается после моей мести, оказывается страшнее.
Я смотрю на беременную девушку на пороге нашей квартиры. Я ждала мужа в красивом пеньюаре, накрыв праздничный ужин, а он вернулся со службы с другой женщиной.
— Ты сдурел, Артур?! Я сейчас же ухожу и подаю на развод!
Но он резко хватает меня. Встряхивает.
— Ты знала, на что шла, выходя замуж за кавказца! Я могу позволить себе даже четырех. Месед согревала мои ночи, пока ты здесь развлекалась!
Чего?! Он о чем?!
— Приготовь второй жене комнату. И жди меня в нашей спальне. Исполнишь свой долг.
— Я не дамся. Ты ко мне не прикоснешься!
— Еще как дашься! Как другим! Мне показали фото, Любимая женушка! Теперь и ты узнаешь, каково это — жить, зная, что тебе изменяют. А посмеешь сопротивляться — убью.
Его родственники оговорили меня. А он поверил им, а не мне. Они заточили нож, а он всадил его в мое сердце…
Любви больше нет. Есть только желание так же болезненно отомстить!
Но то, что случается после моей мести, оказывается страшнее.
— Не пойдет, слишком красивая, — майор Глеб Громов смерил меня ледяным взглядом. — Мои бойцы на занятиях будут думать не о неправильных глаголах, а о правильных изгибах. Передерутся после первого же урока. Зачем мне срыв дисциплины?
— Если ваши бойцы дерутся из-за юбки, майор, то грош цена вашей хваленой дисциплине, — спокойно ответила я. — Или вы боитесь, что сами не справитесь с контролем?
Я — Анна Владимировна, образцовый педагог, и меня пригласили на закрытую авиабазу обучить спецгруппу летчиков техническому английскому. Я думала, что самое сложное — усмирить наглого курсанта-сердцееда Воронова. Но настоящим штормом для меня стал его командир.
Железный майор Громов, женоненавистник с турбиной вместо сердца. Он обещал вышвырнуть меня при первом же инциденте. Но когда в небе случается ЧП, а его радары слепнут от бешеной ревности, нам обоим придется учиться главному правилу: доверять и разговаривать. Даже если искры между нами готовы сжечь всю базу.
— Если ваши бойцы дерутся из-за юбки, майор, то грош цена вашей хваленой дисциплине, — спокойно ответила я. — Или вы боитесь, что сами не справитесь с контролем?
Я — Анна Владимировна, образцовый педагог, и меня пригласили на закрытую авиабазу обучить спецгруппу летчиков техническому английскому. Я думала, что самое сложное — усмирить наглого курсанта-сердцееда Воронова. Но настоящим штормом для меня стал его командир.
Железный майор Громов, женоненавистник с турбиной вместо сердца. Он обещал вышвырнуть меня при первом же инциденте. Но когда в небе случается ЧП, а его радары слепнут от бешеной ревности, нам обоим придется учиться главному правилу: доверять и разговаривать. Даже если искры между нами готовы сжечь всю базу.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты стоишь во дворе, где мы восемнадцать лет назад договорились уехать вместе. И говоришь мне «здравствуй»?
— Да.
— Почему ты не пришёл?
— Это уже неважно.
— Егор. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Дом на двоих, — говорит он. — Продавай, я подпишу что надо. Деньги забирай все. Больше между нами ничего нет.
Ничего нет.
Я стою во дворе чужого дома, в куртке не по погоде, и держусь за штакетину, как старуха.
— У нас было четыре года.
— Я помню.
— Тогда не говори «ничего нет».
— Так проще, — отвечает он.
***
Я вышла замуж через три месяца, не сказав ему о беременности. Родила сына, записала на чужую фамилию и вырастила одна.
Восемнадцать лет я считала, что знаю всё о том дне.
Но когда я вернулась в этот город, выяснилось, что я всю жизнь ошибалась…
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты стоишь во дворе, где мы восемнадцать лет назад договорились уехать вместе. И говоришь мне «здравствуй»?
— Да.
— Почему ты не пришёл?
— Это уже неважно.
— Егор. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Дом на двоих, — говорит он. — Продавай, я подпишу что надо. Деньги забирай все. Больше между нами ничего нет.
Ничего нет.
Я стою во дворе чужого дома, в куртке не по погоде, и держусь за штакетину, как старуха.
— У нас было четыре года.
— Я помню.
— Тогда не говори «ничего нет».
— Так проще, — отвечает он.
***
Я вышла замуж через три месяца, не сказав ему о беременности. Родила сына, записала на чужую фамилию и вырастила одна.
Восемнадцать лет я считала, что знаю всё о том дне.
Но когда я вернулась в этот город, выяснилось, что я всю жизнь ошибалась…
Я думаю, как расскажу ей, что в клинике всё перепутали и я настоящий отец её детей.
И вот в трубке идут гудки, я откашливаюсь, барабаня пальцами по рулю.
И слушаю… слушаю…
И уже собираюсь отключиться, когда наконец раздается женский голос.
— Алло...
Она отвечает так тихо, словно очень устала.
— Таисия?
— Да...
— Меня зовут...
Договорить я не успеваю. Где-то совсем рядом с ней раздается отчаянный детский крик.
— Мама!
Потом второй. Нет… это не игра… и не детская истерика. Голос у ребёнка испуганный. Он будто захлёбывается слезами.
— Мамочка!
Следом слышится какой-то грохот. Женщина резко начинает говорить уже совсем другим голосом, обращаясь к детям.
— Не отходите от меня! Оба ко мне! Быстро!
Потом она вдруг вспоминает про телефон.
— Господи... Кто бы вы ни были... — Голос дрожит. — Если можете... Помогите нам...
И вот в трубке идут гудки, я откашливаюсь, барабаня пальцами по рулю.
И слушаю… слушаю…
И уже собираюсь отключиться, когда наконец раздается женский голос.
— Алло...
Она отвечает так тихо, словно очень устала.
— Таисия?
— Да...
— Меня зовут...
Договорить я не успеваю. Где-то совсем рядом с ней раздается отчаянный детский крик.
— Мама!
Потом второй. Нет… это не игра… и не детская истерика. Голос у ребёнка испуганный. Он будто захлёбывается слезами.
— Мамочка!
Следом слышится какой-то грохот. Женщина резко начинает говорить уже совсем другим голосом, обращаясь к детям.
— Не отходите от меня! Оба ко мне! Быстро!
Потом она вдруг вспоминает про телефон.
— Господи... Кто бы вы ни были... — Голос дрожит. — Если можете... Помогите нам...
— Кто эта женщина? — спрашиваю резко.
Юрист качает головой.
— Мы не имеем права раскрывать данные.
— Фамилия.
— Полковник...
— Имя. Возраст. Она замужем?
— Мы обязаны соблюдать врачебную тайну.
Я медленно поднимаюсь.
— Какая к черту уже врачебная тайна? Вы использовали мой биоматериал в программе чужой беременности!
— Поскольку срок небольшой, возможно, пациентка пожелает прервать беременность...
— Исключено.
Юрист моргает.
— Простите?
— Вы создали ребенка. Или двоих. Ничего себе ошибка.
Я упираюсь ладонями в стол.
— Где она?
Юрист качает головой.
— Мы не имеем права раскрывать данные.
— Фамилия.
— Полковник...
— Имя. Возраст. Она замужем?
— Мы обязаны соблюдать врачебную тайну.
Я медленно поднимаюсь.
— Какая к черту уже врачебная тайна? Вы использовали мой биоматериал в программе чужой беременности!
— Поскольку срок небольшой, возможно, пациентка пожелает прервать беременность...
— Исключено.
Юрист моргает.
— Простите?
— Вы создали ребенка. Или двоих. Ничего себе ошибка.
Я упираюсь ладонями в стол.
— Где она?
Я держу в руках телефон мужа и не могу поверить в то, что читаю. Глаза против воли бегут по строчкам:
— Макс, как тебе фото? Надеюсь, ты оценил? Жду с нетерпением завтрашнего дня. Скучай.
Лиловые простыни, черное кружево и улыбка женщины, которую я сама впустила в наш дом.
***
Они спали вместе два года, планировали развод и украли у неизвестного студента его рукопись книги.
А я, главный редактор издательства, полировала этот текст месяцами, радуясь триумфальному возвращению мужа в литературу.
Он готовился оставить меня без денег, она притворялась моей подругой.
Они смеялись надо мной и называли “идиоткой”.
Пришло время для самой жестокой правки в моей жизни.
Я допишу их роман сама.
— Макс, как тебе фото? Надеюсь, ты оценил? Жду с нетерпением завтрашнего дня. Скучай.
Лиловые простыни, черное кружево и улыбка женщины, которую я сама впустила в наш дом.
***
Они спали вместе два года, планировали развод и украли у неизвестного студента его рукопись книги.
А я, главный редактор издательства, полировала этот текст месяцами, радуясь триумфальному возвращению мужа в литературу.
Он готовился оставить меня без денег, она притворялась моей подругой.
Они смеялись надо мной и называли “идиоткой”.
Пришло время для самой жестокой правки в моей жизни.
Я допишу их роман сама.
— Спасибо, что не выдал мужу… наше знакомство, — шепчу бывшему. — Я не знала, что он хочет заключить контракт именно с тобой.
— И тебе спасибо, — недобро усмехается. — Иначе он бы не выставлял свое сокровище напоказ, а спрятал подальше… А у меня на тебя, милая, большие планы.
В прошлом он крупно подставил меня и исчез, а теперь снова появился в моей жизни. И это вовсе не случайность. Но уже слишком поздно. Я замужем. А ещё у меня есть тайна, о которой он не должен узнать… Но кажется, тайны все эти годы хранила не только я.
— И тебе спасибо, — недобро усмехается. — Иначе он бы не выставлял свое сокровище напоказ, а спрятал подальше… А у меня на тебя, милая, большие планы.
В прошлом он крупно подставил меня и исчез, а теперь снова появился в моей жизни. И это вовсе не случайность. Но уже слишком поздно. Я замужем. А ещё у меня есть тайна, о которой он не должен узнать… Но кажется, тайны все эти годы хранила не только я.
Я прохожу на кухню нашего загородного дома, прижимая к груди шестимесячного сына, и замираю.
— Димочка, — мурлычет молоденькая девушка, пока мой муж целует ее в шею, прижав к холодильнику.
— Ди-има-а! — кричу я.
Они оборачиваются, и я вижу огромный живот девушки! Муж делает шаг ко мне.
— Полина, я объясню.
— Не приближайся!
В этот момент раздается раскат грома, и во всем доме гаснет свет. Сын начинает плакать. И тут девушка хватается за живот и сдавленно шепчет:
— Дим, я рожаю.
Света нет, связь не ловит, а машина не заводится. Муж говорит мне:
— Полина, у тебя медицинское образование. Помоги ей! Если мой ребенок умрет, ты пойдешь по миру с голой жопой! И детей своих больше не увидишь. Быстро! — командует он.
— Димочка, — мурлычет молоденькая девушка, пока мой муж целует ее в шею, прижав к холодильнику.
— Ди-има-а! — кричу я.
Они оборачиваются, и я вижу огромный живот девушки! Муж делает шаг ко мне.
— Полина, я объясню.
— Не приближайся!
В этот момент раздается раскат грома, и во всем доме гаснет свет. Сын начинает плакать. И тут девушка хватается за живот и сдавленно шепчет:
— Дим, я рожаю.
Света нет, связь не ловит, а машина не заводится. Муж говорит мне:
— Полина, у тебя медицинское образование. Помоги ей! Если мой ребенок умрет, ты пойдешь по миру с голой жопой! И детей своих больше не увидишь. Быстро! — командует он.
– Посидишь немного на свадьбе, ничего не случится! – выплевывает сестра дерзко.
– Но это же твоя свадьба. И жених твой, – растерянно развожу руками.
– У меня прощальная встреча с бывшим…
– А зачем тогда? – не могу понять свою близняшку.
– Мой будущий муж богат, разве непонятно? Но и прошлое отпустить не могу, люблю этого своего дурака бродягу, – весело хохочет.
А мне не до смеха становится.
Особенно после того, как наш обман раскрывает он.
Жених сестры.
Властный и опасный.
Да он почти вдвое нас с сестрой старше! Как она вообще могла связаться с этим угрюмым стариканом?
И хуже всего, что он смотрит на меня так, будто с самого начала знал, что у алтаря должна была стоять вовсе не она.
– Но это же твоя свадьба. И жених твой, – растерянно развожу руками.
– У меня прощальная встреча с бывшим…
– А зачем тогда? – не могу понять свою близняшку.
– Мой будущий муж богат, разве непонятно? Но и прошлое отпустить не могу, люблю этого своего дурака бродягу, – весело хохочет.
А мне не до смеха становится.
Особенно после того, как наш обман раскрывает он.
Жених сестры.
Властный и опасный.
Да он почти вдвое нас с сестрой старше! Как она вообще могла связаться с этим угрюмым стариканом?
И хуже всего, что он смотрит на меня так, будто с самого начала знал, что у алтаря должна была стоять вовсе не она.
Подборка книг
Выберите полку для книги