Книги в жанре «Современная проза» по тегу «luchshee»
— Лариса, подпиши заявление. Тебе дадут красивое место в совете фонда.
— А если я не хочу уходить из собственной школы?
— Тогда тебя вынесут и очень некрасиво.
Двадцать лет я была лицом гимназии, которую построил мой отец. Мой муж давал деньги. Родители кивали мне на приёмах. Учителя гордились.
А потом я услышала, как в моём кабинете обсуждают моё отстранение.
Муж привёл молодую женщину не в постель. Хуже. Он привёл её в мою школу.
Они решили, что я соглашусь, чтобы сохранить лицо семьи. Они ошиблись. Я придумала кое-что другое.
— А если я не хочу уходить из собственной школы?
— Тогда тебя вынесут и очень некрасиво.
Двадцать лет я была лицом гимназии, которую построил мой отец. Мой муж давал деньги. Родители кивали мне на приёмах. Учителя гордились.
А потом я услышала, как в моём кабинете обсуждают моё отстранение.
Муж привёл молодую женщину не в постель. Хуже. Он привёл её в мою школу.
Они решили, что я соглашусь, чтобы сохранить лицо семьи. Они ошиблись. Я придумала кое-что другое.
— Вера, — он остановился в дверях кухни. — Нам надо поговорить.
— Спать будешь в гостевой.
— Вера, ну послушай меня хотя бы две минуты.
— Постельное в нижнем ящике, — я смотрела в тёмное окно, на своё собственное отражение, бледное и незнакомое. — Полотенце возьми синее. Зелёное не трогай.
И я вдруг поняла, что не хочу больше его видеть...
— Спать будешь в гостевой.
— Вера, ну послушай меня хотя бы две минуты.
— Постельное в нижнем ящике, — я смотрела в тёмное окно, на своё собственное отражение, бледное и незнакомое. — Полотенце возьми синее. Зелёное не трогай.
И я вдруг поняла, что не хочу больше его видеть...
— Её зовут Аглая.
Он не ответил. Значит, да.
— Я подаю на развод, — я отодвинула стул и встала. Спокойно, ничего не роняя, потому что ронять при нём категорически было нельзя. — Сегодня же позвоню.
— Не руби сгоряча.
— Сгоряча? Демид, ты полгода спокойно готовил мне замену, довёл дело до снимка, положил его рядом с моей чашкой в восемь утра, за овсянкой, и теперь просишь меня не рубить сгоряча. Из нас двоих обдуманно тут действовал только ты. Я как раз пока и опомниться не успела.
— Я не хотел, чтобы вот так, — сказал он мне в спину.
— А как ты хотел????
Он не ответил. Значит, да.
— Я подаю на развод, — я отодвинула стул и встала. Спокойно, ничего не роняя, потому что ронять при нём категорически было нельзя. — Сегодня же позвоню.
— Не руби сгоряча.
— Сгоряча? Демид, ты полгода спокойно готовил мне замену, довёл дело до снимка, положил его рядом с моей чашкой в восемь утра, за овсянкой, и теперь просишь меня не рубить сгоряча. Из нас двоих обдуманно тут действовал только ты. Я как раз пока и опомниться не успела.
— Я не хотел, чтобы вот так, — сказал он мне в спину.
— А как ты хотел????
― На этот раз ты не сможешь мне отказать.
― Да ладно! С чего бы? ― язвлю с усмешкой, но всё равно по моей коже пробегает паническая дрожь. ― Понятно, дуракам закон не писан, Дань... Но до такой степени? Я замуж за Лазарева собираюсь! Понимаешь, о чём я?
― Дёмина, ты не выйдешь за этого ушлёпка замуж.
― Выйду!
― Нет, не выйдешь.
― Да как ты… да кто ты такой, чтобы мне указывать?! Ты никто!
Он наклоняется к моему уху.
― Ты прекрасно знаешь, кто я, Соня…
***
Я — воплощение порядка. Он — хаос и жестокость в человеческом обличье. Отношения? Нет, конечно, наших отношений никто не хотел. Он же топовый женишок, богатый наследник, и он предназначен для другой. А я прекрасно знаю, как он умеет использовать, вышвырнуть и забыть. Он так поступал со всеми своими бывшими.
Я мечтаю о своём идеальном женихе. И плясать под его дудку не собираюсь. Ха! Выкуси! Ты ещё не знаешь, с кем связался.
― Да ладно! С чего бы? ― язвлю с усмешкой, но всё равно по моей коже пробегает паническая дрожь. ― Понятно, дуракам закон не писан, Дань... Но до такой степени? Я замуж за Лазарева собираюсь! Понимаешь, о чём я?
― Дёмина, ты не выйдешь за этого ушлёпка замуж.
― Выйду!
― Нет, не выйдешь.
― Да как ты… да кто ты такой, чтобы мне указывать?! Ты никто!
Он наклоняется к моему уху.
― Ты прекрасно знаешь, кто я, Соня…
***
Я — воплощение порядка. Он — хаос и жестокость в человеческом обличье. Отношения? Нет, конечно, наших отношений никто не хотел. Он же топовый женишок, богатый наследник, и он предназначен для другой. А я прекрасно знаю, как он умеет использовать, вышвырнуть и забыть. Он так поступал со всеми своими бывшими.
Я мечтаю о своём идеальном женихе. И плясать под его дудку не собираюсь. Ха! Выкуси! Ты ещё не знаешь, с кем связался.
Пытаюсь заглянуть в зеркало, чтобы поймать взгляд водителя и тут же напрягаюсь, потому что это не Максим!
Плечи мужчины гораздо шире. Белая рубашка натянута на крепких мышцах, ладони крупные и широкие. Кожа загорелая, почти бронзовая, а волосы коротко сбриты под «ёжик». Фактурная челюсть покрыта густой щетиной.
Он похож на огромного медведя.
И только теперь до меня доходит…
— Прошу прощения, я, кажется, не в ту машину прыгнула.
— В ту.
— А, поняла, у Макса что-то случилось, и вы его подменяете?
Тишина.
А я вытягиваюсь по струнке,когда двери блокируются с глухим щелчком.
— Спасибо, что спасли, но думаю, дальше я как-нибудь сама…
— Благодарности свои оставь при себе, потому что я не спасаю. Я тебя похищаю.
Меня похитили с собственной свадьбы.
Вместо медового месяца — неделя в доме в лесу с мрачным похитителем.
Но я четыре свадьбы сорвала, уж одного дикого Медведя как-нибудь переживу.
Главное — случайно его не приручить.
Плечи мужчины гораздо шире. Белая рубашка натянута на крепких мышцах, ладони крупные и широкие. Кожа загорелая, почти бронзовая, а волосы коротко сбриты под «ёжик». Фактурная челюсть покрыта густой щетиной.
Он похож на огромного медведя.
И только теперь до меня доходит…
— Прошу прощения, я, кажется, не в ту машину прыгнула.
— В ту.
— А, поняла, у Макса что-то случилось, и вы его подменяете?
Тишина.
А я вытягиваюсь по струнке,когда двери блокируются с глухим щелчком.
— Спасибо, что спасли, но думаю, дальше я как-нибудь сама…
— Благодарности свои оставь при себе, потому что я не спасаю. Я тебя похищаю.
Меня похитили с собственной свадьбы.
Вместо медового месяца — неделя в доме в лесу с мрачным похитителем.
Но я четыре свадьбы сорвала, уж одного дикого Медведя как-нибудь переживу.
Главное — случайно его не приручить.
Три рассказа про выдающихся людей, у которых имелись свои проблемы. Показаны единичные случаи в их жизни, которых возможно не было, а быть может, и были.
Миллион долларов способен изменить жизнь. Особенно если эта жизнь до сих пор состояла из школьных уроков, больничных, маленькой зарплаты и вечных разговоров с самим собой. Но чужие деньги не приходят одни. За ними тянутся странный погибший оператор водоканала, загадочная колба, люди без лиц и цепочка совпадений, в которые невозможно поверить. «Два ангела на миллион» — ироничный мистический триллер о человеке, который хотел просто спрятать деньги, а оказался между преступлением, безумием и собственной совестью.
сть профессии, в которых человек за день узнает о жизни больше, чем иной психолог за месяц приема. Продавец маленькой продуктовой палатки — как раз из таких. Перед ним проходят все: бабушки с тяжелым взглядом, спешащие водители, собачники, инспекторы, торговые агенты, экспедиторы и просто люди, которым нужно не столько купить молоко, сколько выговориться. Рассказчик вспоминает один свой день за прилавком — день, полный уборки, заявок, проверок, очередей, странных разговоров и маленьких открытий. «Медаль для Анжелы» — ироничная, теплая и точная история о том, как обычная палатка превращается в сцену, а продавец — в главного свидетеля человеческих слабостей, привычек и характеров.
— Пап, мы сядем рядом с тобой?
— Клим, подожди.
Клим. У ребёнка было имя, которое мой муж знал.
— Здравствуйте. — Она остановилась в двух шагах, неторопливо оглядев меня. — Вы, наверное, Марьяна.
И вот тут, скажу я вам честно, у меня внутри впервые что-то дёрнулось. Потому что она знала, как меня зовут. А я её видела в первый раз в жизни.
— Здравствуйте, — я держала дверь. — А вы?
— Я Лиора. Я пришла проститься с Анисием Григорьевичем. — Она помолчала ровно столько, сколько нужно, чтобы фраза легла. — И познакомить детей с семьёй. Больше нет смысла прятаться.
— Клим, подожди.
Клим. У ребёнка было имя, которое мой муж знал.
— Здравствуйте. — Она остановилась в двух шагах, неторопливо оглядев меня. — Вы, наверное, Марьяна.
И вот тут, скажу я вам честно, у меня внутри впервые что-то дёрнулось. Потому что она знала, как меня зовут. А я её видела в первый раз в жизни.
— Здравствуйте, — я держала дверь. — А вы?
— Я Лиора. Я пришла проститься с Анисием Григорьевичем. — Она помолчала ровно столько, сколько нужно, чтобы фраза легла. — И познакомить детей с семьёй. Больше нет смысла прятаться.
Для шестнадцатилетнего Максима громкая гитара — единственный способ доказать, что он чего-то стоит. Поэтому, когда соседка снова стучит в стену, он лишь прибавляет звук.
Но за стенкой его ждет совсем не та, кого он представлял. Молодая слепая пианистка, отказавшаяся от сцены и заперевшая себя в четырех стенах.
Их знакомство начинается с войны. Продолжается музыкой. А заканчивается тем, что каждому из них придется сделать шаг, на который раньше не хватало смелости.
Иногда один человек способен изменить всю мелодию чужой жизни.
Но за стенкой его ждет совсем не та, кого он представлял. Молодая слепая пианистка, отказавшаяся от сцены и заперевшая себя в четырех стенах.
Их знакомство начинается с войны. Продолжается музыкой. А заканчивается тем, что каждому из них придется сделать шаг, на который раньше не хватало смелости.
Иногда один человек способен изменить всю мелодию чужой жизни.
Выберите полку для книги