Книги в жанре «Попаданцы»
Семён — обычный админ питерского квест-рума. Магией не владеет, меч не держит, хочет только одного: домой. Но мир, в который его занесло, уже всё решил. Он — Верховный Админ, Спаситель Континента. Каждое его слово здесь — пророчество. Каждый жест — гениальная стратегия. А чем упорнее он пытается доказать, что он никто, тем сильнее его почитают как бога.
Выжить бы. И желательно не жениться.
Выжить бы. И желательно не жениться.
Приключения продолжаются! Вы снова встретитесь с полюбившимися героями: Рэмом и его верными друзьями — Болтуном и Циклопом. Их ждут новые испытания, новые миры и тайны, а также исполнение пророчества Звёздного Оракула.
Могла ли я знать, что боль от утраты семьи заставит меня стать убийцей?
Борясь с врагами и с самой собой, я оказалась в мире золота и шелка, у трона принца Честера Кингсли. Я украла чужое имя, чужое лицо, чужую судьбу — и теперь плету интриги в стенах дворца, чтобы добраться до короля Стоунгарда. Я шла по лезвию ножа, забыв, что такое дышать свободно.
Но когда тьма почти поглотила меня, на моем пути появился зеленоглазый мужчина. Он не спрашивал, кто я. Он просто заставил меня вспомнить, что мое сердце все еще умеет биться не только от ярости. И теперь я стою перед выбором: сжечь весь мир или позволить ему спасти ту, кого я давно похоронила.
Борясь с врагами и с самой собой, я оказалась в мире золота и шелка, у трона принца Честера Кингсли. Я украла чужое имя, чужое лицо, чужую судьбу — и теперь плету интриги в стенах дворца, чтобы добраться до короля Стоунгарда. Я шла по лезвию ножа, забыв, что такое дышать свободно.
Но когда тьма почти поглотила меня, на моем пути появился зеленоглазый мужчина. Он не спрашивал, кто я. Он просто заставил меня вспомнить, что мое сердце все еще умеет биться не только от ярости. И теперь я стою перед выбором: сжечь весь мир или позволить ему спасти ту, кого я давно похоронила.
История, написанная в стиле магический реализм про возможность переплетения и соединения параллельных миров, поиске целостности, дружбы и любви.
Первая книга: Уголь. Бастардка Дома Северцевых
Меня назвали по имени рода при сорока одном свидетеле. Через неделю по губернии пошли повестки – не мне, а тем, кто за меня встал.
По закону отвечают двое: тот, кто делал, и тот, кто допустил над собой. Мой порядок со свидетелями спас меня от каторги и превратился в готовый список обвиняемых.
У ворот с рассвета стоят сани. Чинить я могу одного в месяц.
Из столицы приехал человек, который ведёт книгу всех Домов империи. За сто девять лет ни один оскудевший род не возвращался в силу – а за эту зиму я исправила четыре записи. Меня либо возьмут на службу, либо запретят, либо перестанет быть.
А потом выяснится, что Дары рвутся не сами. Их гасят.
Первая книга была про то, как заставить признать. Эта – про то, что признание ничего не даёт.
Меня назвали по имени рода при сорока одном свидетеле. Через неделю по губернии пошли повестки – не мне, а тем, кто за меня встал.
По закону отвечают двое: тот, кто делал, и тот, кто допустил над собой. Мой порядок со свидетелями спас меня от каторги и превратился в готовый список обвиняемых.
У ворот с рассвета стоят сани. Чинить я могу одного в месяц.
Из столицы приехал человек, который ведёт книгу всех Домов империи. За сто девять лет ни один оскудевший род не возвращался в силу – а за эту зиму я исправила четыре записи. Меня либо возьмут на службу, либо запретят, либо перестанет быть.
А потом выяснится, что Дары рвутся не сами. Их гасят.
Первая книга была про то, как заставить признать. Эта – про то, что признание ничего не даёт.
Я не знаю, кто назвал этот архипелаг Тысячей Островов. Их тут явно больше. На порядок, а может быть, и на два. От огромных, размером с Московскую область, до совсем крошечных, на которых кроме пары пальм и нет ничего. Десятки государств, от мизерных, ютящихся на клочке земли, до империй, раскинувшихся на сотни островов. Торговля - основа выживания в этих землях. Вот только... пираты.
Мы официально проспали реальность и очнулись внутри киберпанка. Мы — попаданцы в мире, где капитализм сломал планету. Сейчас даже миллиардеры в панике и вовсю изобретают посткапитализм. Пора вставать на сторону капиталистов против самого капитализма!
Эта книга написана нормальным русским языком (с матами, без них эту дичь не описать).
Футурологи прогнозируют: ИИ и технологии могут поднять производительность труда на 300%. Но чтобы мы стали меньше вкалывать, а не просто пополнили армию безработных, нужно направить ИИ на службу людям.
Вместе с прогрессивными богачами выбираем альтернативы:
Соларпанк: технологии в гармонии с природой.
Венчурный коммунизм: роботы работают, а прибыль делится на всех.
Регенеративная экономика: бизнес восстанавливает планету, а не разрушает ее.
Платформенный кооперативизм: сервисами владеют сами пользователи.
Просыпаемся и строим новый мир!
Эта книга написана нормальным русским языком (с матами, без них эту дичь не описать).
Футурологи прогнозируют: ИИ и технологии могут поднять производительность труда на 300%. Но чтобы мы стали меньше вкалывать, а не просто пополнили армию безработных, нужно направить ИИ на службу людям.
Вместе с прогрессивными богачами выбираем альтернативы:
Соларпанк: технологии в гармонии с природой.
Венчурный коммунизм: роботы работают, а прибыль делится на всех.
Регенеративная экономика: бизнес восстанавливает планету, а не разрушает ее.
Платформенный кооперативизм: сервисами владеют сами пользователи.
Просыпаемся и строим новый мир!
Что если твой миир состоит из нот и мелодий? В каждом звуке ты слышишь музыку, которую не слышит большинство людей. И однажды ты попадаешь в мир, в котором не семь нот, а целых сорок семь! Что если твоя музыка спасет от плена самую настоящую Королеву?
Мне сорок один, я кадастровый инженер, и новая жизнь началась с договора, в котором кто-то очень плохо посчитал мою землю.
Теперь меня зовут Саэла Ринн. Мне достался старый Арбитражный дом в самом центре столицы, долги, почти пустая касса и тридцать дней до потери особого права на собственность.
Чтобы сохранить дом, я должна провести семь настоящих сделок между драконами. Здесь дракон может отказаться, промолчать или уйти. Но если поставит личную печать, заранее собираясь нарушить договор, дом ее не примет.
Королевский инспектор Корвен Ард уверен, что я лишь оттягиваю неизбежное.
Я уверена, что его официальные карты составлены неправильно.
А когда старые планы начинают показывать десятки измененных границ, становится ясно: влиятельным людям нужен мой дом совсем не из-за красивого участка в центре столицы.
Осталось выяснить, что они пытаются спрятать под новыми линиями на карте.
И почему дракон, который пришел закрыть мой дом, первым начинает помогать мне докопаться
Теперь меня зовут Саэла Ринн. Мне достался старый Арбитражный дом в самом центре столицы, долги, почти пустая касса и тридцать дней до потери особого права на собственность.
Чтобы сохранить дом, я должна провести семь настоящих сделок между драконами. Здесь дракон может отказаться, промолчать или уйти. Но если поставит личную печать, заранее собираясь нарушить договор, дом ее не примет.
Королевский инспектор Корвен Ард уверен, что я лишь оттягиваю неизбежное.
Я уверена, что его официальные карты составлены неправильно.
А когда старые планы начинают показывать десятки измененных границ, становится ясно: влиятельным людям нужен мой дом совсем не из-за красивого участка в центре столицы.
Осталось выяснить, что они пытаются спрятать под новыми линиями на карте.
И почему дракон, который пришел закрыть мой дом, первым начинает помогать мне докопаться
Первая книга: Уголь. Бастардка Дома Северцевых
Меня вписали в книгу империи на семьсот сорок первый лист. Я гордилась одной строкой в этой записи: не более одного в седмицу. Я выторговала её себе в защиту.
В столице мне объяснили, что теперь эту седмицу назначают они.
Раз в неделю приходит бумага, и в ней стоит имя. Не тот, кому хуже всех: в этом городе тысячи людей с порванным Даром стоят в очередях и пишут прошения. Мне назначают тех, кто полезнее всех. Человека, при котором говорят лишнее. Дом, в котором ничего не портится. Человека, которому верят на слово.
Меня не покупают и не пугают. Мною собирают набор, и плачу за него я.
А в четвёртой бумаге стоит имя женщины, которую я уже держала за руки однажды. И с декабря всё, за что я берусь во второй раз, ломается насмерть.
Меня вписали в книгу империи на семьсот сорок первый лист. Я гордилась одной строкой в этой записи: не более одного в седмицу. Я выторговала её себе в защиту.
В столице мне объяснили, что теперь эту седмицу назначают они.
Раз в неделю приходит бумага, и в ней стоит имя. Не тот, кому хуже всех: в этом городе тысячи людей с порванным Даром стоят в очередях и пишут прошения. Мне назначают тех, кто полезнее всех. Человека, при котором говорят лишнее. Дом, в котором ничего не портится. Человека, которому верят на слово.
Меня не покупают и не пугают. Мною собирают набор, и плачу за него я.
А в четвёртой бумаге стоит имя женщины, которую я уже держала за руки однажды. И с декабря всё, за что я берусь во второй раз, ломается насмерть.
Выберите полку для книги