Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
«Ты думала, я забыл?» — его пальцы сжимают мои волосы, голос низкий, тяжёлый. Я стою перед ним на коленях — та самая, что когда-то облила его вином при всех. — «Пять лет ждал. Теперь не торопись».
Пять лет назад я при всех влепила ему пощёчину — наглому выскочке, который позволил себе слишком много. Сегодня мой брат проиграл ему сумму, которую нам не закрыть и за десять жизней. И этот человек — Дмитрий Корсаков — больше не выскочка. Он хозяин города. Хозяин долга. И теперь, как он говорит сам, — хозяин меня. Месяц в его доме. Его правила. Его взгляд, от которого у меня подгибаются колени — от ярости или от чего-то, в чём я боюсь себе признаться. Он не торопится. Он смакует. И я понимаю: он действительно ничего не забыл.
Пять лет назад я при всех влепила ему пощёчину — наглому выскочке, который позволил себе слишком много. Сегодня мой брат проиграл ему сумму, которую нам не закрыть и за десять жизней. И этот человек — Дмитрий Корсаков — больше не выскочка. Он хозяин города. Хозяин долга. И теперь, как он говорит сам, — хозяин меня. Месяц в его доме. Его правила. Его взгляд, от которого у меня подгибаются колени — от ярости или от чего-то, в чём я боюсь себе признаться. Он не торопится. Он смакует. И я понимаю: он действительно ничего не забыл.
— На колени.
Его голос — низкий, тихий, и я слушаюсь раньше, чем успеваю подумать. Пол холодный. Его рука — горячая. На моей щеке, под подбородком, поднимает мой взгляд к нему.
— Ты не должна была это видеть, Аня. Но раз увидела… теперь ты моя. Так безопаснее. Для тебя.
Его голос — низкий, тихий, и я слушаюсь раньше, чем успеваю подумать. Пол холодный. Его рука — горячая. На моей щеке, под подбородком, поднимает мой взгляд к нему.
— Ты не должна была это видеть, Аня. Но раз увидела… теперь ты моя. Так безопаснее. Для тебя.
Кирилл Северов — капитан хоккейного клуба «Кречет», виновник грязного скандала и мужчина, который когда-то вдребезги разбил мне сердце. Теперь я вынуждена отмывать его репутацию, работая с ним каждый день, лицом к лицу.
Я была уверена, что давно переболела, но наша первая встреча в переговорной рушит всю мою защиту. И от этого бешеного притяжения меня не спасёт ничто: ни перерыв в десять лет, ни налаженная личная жизнь, ни моё ледяное «нет».
Потому что Северов привык побеждать и, кажется, вознамерился завоевать меня заново.
Я была уверена, что давно переболела, но наша первая встреча в переговорной рушит всю мою защиту. И от этого бешеного притяжения меня не спасёт ничто: ни перерыв в десять лет, ни налаженная личная жизнь, ни моё ледяное «нет».
Потому что Северов привык побеждать и, кажется, вознамерился завоевать меня заново.
Я стою перед стеклянной дверью корпорации «Атлант» и боюсь так, что колени трясутся. Но внутри этого страха живет странный, запретный интерес к трем мужчинам, которые смотрят на меня как на добычу.
Я верю, что эта работа даст мне крышу над головой, деньги, свободу. И впервые за четыре года я знаю: Андрей не сможет меня здесь достать. Впервые в жизни я чувствую себя в безопасности.
Но почему же тогда при виде них, сердце замирает и бешенно пускается вскачь?
Я верю, что эта работа даст мне крышу над головой, деньги, свободу. И впервые за четыре года я знаю: Андрей не сможет меня здесь достать. Впервые в жизни я чувствую себя в безопасности.
Но почему же тогда при виде них, сердце замирает и бешенно пускается вскачь?
Я пыталась забыть этих двоих, но каждую ночь моё тело предавало меня.
Игорь ломает моё сопротивление там, где мы прячемся от чужих глаз — грубо, жадно, как ураган. Константин видит меня насквозь и обещает исцелить, но его спокойная ласка оказывается самой опасной ловушкой.
Я падаю всё глубже, и когда дверь открывается, а они входят все вместе, я понимаю: я уже не хочу, чтобы меня спасали.
Игорь ломает моё сопротивление там, где мы прячемся от чужих глаз — грубо, жадно, как ураган. Константин видит меня насквозь и обещает исцелить, но его спокойная ласка оказывается самой опасной ловушкой.
Я падаю всё глубже, и когда дверь открывается, а они входят все вместе, я понимаю: я уже не хочу, чтобы меня спасали.
Он привык брать всё без спроса. Девушек, внимание, чужую жизнь.
Она — реставратор, живёт тихо и честно.
Однажды он приглашает её на выгодный заказ. Условия простые: приехать, посмотреть, сделать работу.
Но когда дверь усадьбы закрывается, она понимает: никакой работы не будет. Только он. Только ночь. И её выбор.
Что выберет она? И что выберет он, когда поймёт, что не может купить то, что хочет?
Она — реставратор, живёт тихо и честно.
Однажды он приглашает её на выгодный заказ. Условия простые: приехать, посмотреть, сделать работу.
Но когда дверь усадьбы закрывается, она понимает: никакой работы не будет. Только он. Только ночь. И её выбор.
Что выберет она? И что выберет он, когда поймёт, что не может купить то, что хочет?
Он смотрел на неё семь ночей подряд. На восьмую она это почувствовала.
Марат наблюдал молча, из темноты, через объектив. Видел её без масок, без защит, без той аккуратной дистанции, за которой прячутся все. И видел такой, какой она не позволяла себя видеть никому.
Когда она поняла… нужно было закрыть шторы. Но не закрыла.
Сама не захотела.
Тринадцатый этаж не прощает таких решений.
Марат наблюдал молча, из темноты, через объектив. Видел её без масок, без защит, без той аккуратной дистанции, за которой прячутся все. И видел такой, какой она не позволяла себя видеть никому.
Когда она поняла… нужно было закрыть шторы. Но не закрыла.
Сама не захотела.
Тринадцатый этаж не прощает таких решений.
— Я испугалась.
— Чего?
— Что вы… поймёте, что я слабая.
— Ты не слабая. Ты сомневаешься — это нормально. Но ты приехала. Сама. Ты здесь. Это главное.
— А если я захочу нормальной жизни?
— Что такое «нормальная»? Один мужчина, два ребёнка, работа в офисе и секс по пятницам? Ты бы умерла там, Катя. Зачахла. Мы тебя знаем лучше, чем ты себя.
— Страшно. Так хорошо — это страшно.
— Знаем. Поэтому мы будем терпеливы. Сколько нужно.
— Чего?
— Что вы… поймёте, что я слабая.
— Ты не слабая. Ты сомневаешься — это нормально. Но ты приехала. Сама. Ты здесь. Это главное.
— А если я захочу нормальной жизни?
— Что такое «нормальная»? Один мужчина, два ребёнка, работа в офисе и секс по пятницам? Ты бы умерла там, Катя. Зачахла. Мы тебя знаем лучше, чем ты себя.
— Страшно. Так хорошо — это страшно.
— Знаем. Поэтому мы будем терпеливы. Сколько нужно.
Бывший помог мне устроиться на частный рейс, и я была ему благодарна, ведь это совсем другой уровень! Но я не знала, что таким образом он решил отомстить, и что я должна выполнять любые желания пассажиров, даже если не хочу этого.
Когда ты высоко в небе, окружена тремя мужчинами, и некуда бежать, приходится подчиниться...
Когда ты высоко в небе, окружена тремя мужчинами, и некуда бежать, приходится подчиниться...
— Вы чувствуете это? Не отрицайте. Воздух между нами изменился в тот день, когда вы вошли.
— Я не знаю, чего хочу…
— Ты знаешь. Ты боишься себе признаться.
— Я не такая. Не такая, которая… с двумя.
— Ты ни с кем. Ты с нами. А мы — с тобой.
— А если я скажу «стоп» посреди…
— Мы остановимся. Без вопросов. Нам будет хуже, если мы сделаем тебе больно. Не физически — душевно.
— Поцелуй меня. Пожалуйста.
— Ты получишь всё. Когда сама попросишь. Не во сне. Наяву. Глядя нам в глаза.
— Я не знаю, чего хочу…
— Ты знаешь. Ты боишься себе признаться.
— Я не такая. Не такая, которая… с двумя.
— Ты ни с кем. Ты с нами. А мы — с тобой.
— А если я скажу «стоп» посреди…
— Мы остановимся. Без вопросов. Нам будет хуже, если мы сделаем тебе больно. Не физически — душевно.
— Поцелуй меня. Пожалуйста.
— Ты получишь всё. Когда сама попросишь. Не во сне. Наяву. Глядя нам в глаза.
Подборка жесткой эротики с властным героем
Выберите полку для книги