Кавказский друг моего отца

— Апельсинка, — сказал он, и голос его был низким, чуть хриплым. — Выросла. Не узнать.
Он подошёл, и я почувствовала, как от него исходит жар — будто он стоял у печи, хотя на улице было прохладно. Он наклонился, обнял меня, и его руки сомкнулись на моей спине. Одна ладонь опустилась на поясницу, чуть выше ягодиц, и на мгновение задержалась там, как будто измеряя, как изменилась моя фигура.
— Дядя Руслан, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он отстранился, взял меня за подбородок и чуть приподнял моё лицо, разглядывая.
— Никакой я тебе не дядя, — усмехнулся он, и в усмешке проскользнула та самая тёмная искра, которая прожгла меня до костей. — Зови просто Руслан.


Я приехала в горы к отцу, чтобы отдохнуть от Москвы, и снова увидела его — друга семьи, который когда-то носил меня на плечах и называл «апельсинкой». Теперь он смотрит на меня совсем не по-отечески, и от его взгляда у меня горят щёки и подкашиваются ноги. Он старше, опаснее и знает, чего хочет… меня.