Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Когда врачи поставили мне диагноз «бесплодие», я думала, что это самый страшный день в моей жизни. Как же я тогда ошибалась. Хуже всего было, когда лучшая подруга призналась, что беременна от моего мужа.
Так я осталась одна с разбитым сердцем, а они получили всё, о чём я мечтала.
Но судьба любит злые шутки. Стоило мне смириться с диагнозом и поставить крест на своём будущем, как одна случайная встреча перевернула мою жизнь. Теперь я беременна от мужчины, от взгляда которого у меня появляются бабочки в животе.
Вот только он почему-то уверен: это не случайность, а судьба. И называет своей истинной парой…
Так я осталась одна с разбитым сердцем, а они получили всё, о чём я мечтала.
Но судьба любит злые шутки. Стоило мне смириться с диагнозом и поставить крест на своём будущем, как одна случайная встреча перевернула мою жизнь. Теперь я беременна от мужчины, от взгляда которого у меня появляются бабочки в животе.
Вот только он почему-то уверен: это не случайность, а судьба. И называет своей истинной парой…
– А ты что здесь делаешь? – обращаюсь я к мальчику. – Где твоя мама?
Мальчик выпрямляется. В его позе появляется военная выправка, несвойственная ребенку.
– Мы пришли к папе, – произносит он четко. – Мама сказала, что пора познакомиться.
– К папе? – я повторяю, и мой голос звучит странно.
– Мальчик, помолчи, – быстро говорит секретарь, вставая из-за стола. – Извините, это недоразумение, сейчас я…
Дверь кабинета открывается, и появляется мой муж… он видит меня, что-то в его глазах меняется. Изумление? Тревога? А потом его взгляд скользит к мальчику, и я вижу, как напрягается его челюсть.
– Лена, – говорит он. – Что ты здесь делаешь?
– Принесла тебе таблетки, – я поднимаю контейнер. – Ты забыл их утром.
Повисает молчание.
– Это твой сын? – я возмущенно спрашиваю мужа.
Он не отвечает. Просто стоит и смотрит на меня, и в его молчании – весь ответ.
Мальчик выпрямляется. В его позе появляется военная выправка, несвойственная ребенку.
– Мы пришли к папе, – произносит он четко. – Мама сказала, что пора познакомиться.
– К папе? – я повторяю, и мой голос звучит странно.
– Мальчик, помолчи, – быстро говорит секретарь, вставая из-за стола. – Извините, это недоразумение, сейчас я…
Дверь кабинета открывается, и появляется мой муж… он видит меня, что-то в его глазах меняется. Изумление? Тревога? А потом его взгляд скользит к мальчику, и я вижу, как напрягается его челюсть.
– Лена, – говорит он. – Что ты здесь делаешь?
– Принесла тебе таблетки, – я поднимаю контейнер. – Ты забыл их утром.
Повисает молчание.
– Это твой сын? – я возмущенно спрашиваю мужа.
Он не отвечает. Просто стоит и смотрит на меня, и в его молчании – весь ответ.
- Ксень, обойдемся без громких слов. Баба на стороне, пока я каждый день рискую своей жизнью, не делает меня плохим мужем.
- У вас семья.
- Это ничего не меняет. Сейчас ты собираешь вещи и возвращаешься обратно. Когда все закончится, то я вернусь и заживем, как прежде.
Дала понять, что, как прежде, уже не получится, но город уже начали бомбить.
- А знаешь? Подыхай здесь, - сказал он. – От тебя никакой пользы. У меня личная жизнь устроена. Оставайся!
- Кажется, я не спрашивала твоего позволения. Иди к той, что скинула тебя больного законной супруге, и была рядом только тогда, когда был здоров.
- Ангелина, в отличие от тебя, умеет любить и ценить то, что имеет.
- Тогда почему же я, а не она тебя выхаживала?
Ухмыльнулся.
-С каких пор, если жена рядом в тяжелой ситуации, стало подвигом? Ты выполняла свои обязательства. Должен же был быть от тебя какой толк.
Он побежал спасать любовницу, оставляя меня в городе, который начали бомбить, и так и не узнал тайну.
- У вас семья.
- Это ничего не меняет. Сейчас ты собираешь вещи и возвращаешься обратно. Когда все закончится, то я вернусь и заживем, как прежде.
Дала понять, что, как прежде, уже не получится, но город уже начали бомбить.
- А знаешь? Подыхай здесь, - сказал он. – От тебя никакой пользы. У меня личная жизнь устроена. Оставайся!
- Кажется, я не спрашивала твоего позволения. Иди к той, что скинула тебя больного законной супруге, и была рядом только тогда, когда был здоров.
- Ангелина, в отличие от тебя, умеет любить и ценить то, что имеет.
- Тогда почему же я, а не она тебя выхаживала?
Ухмыльнулся.
-С каких пор, если жена рядом в тяжелой ситуации, стало подвигом? Ты выполняла свои обязательства. Должен же был быть от тебя какой толк.
Он побежал спасать любовницу, оставляя меня в городе, который начали бомбить, и так и не узнал тайну.
– Не смей устраивать истерики! – шипит мой муж прямо в коридоре роддома. – Я последние два года жил на две семьи, потому что мне нужна была нормальная женщина. Способная родить.
Мой мир разбился вдребезги. Пятнадцать лет брака оказались иллюзией. Пока я вымаливала у небес ребенка, чувствуя себя виноватой, муж нагло врал мне в глаза.
И сегодня его молодая любовница родила ему сына в роддоме, где работаю я.
– Я подам на развод!
– Ты – бракованная. Смирись с этим. Кому ты нужна, кроме меня?
Муж уверен, что я никуда не денусь. Что я «обабившаяся» и сломленная, буду терпеть дальше и не пойду на развод. Но он ошибается…
Мой мир разбился вдребезги. Пятнадцать лет брака оказались иллюзией. Пока я вымаливала у небес ребенка, чувствуя себя виноватой, муж нагло врал мне в глаза.
И сегодня его молодая любовница родила ему сына в роддоме, где работаю я.
– Я подам на развод!
– Ты – бракованная. Смирись с этим. Кому ты нужна, кроме меня?
Муж уверен, что я никуда не денусь. Что я «обабившаяся» и сломленная, буду терпеть дальше и не пойду на развод. Но он ошибается…
❤️🤍❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ❤️🤍❤️
— Сколько тебе? — Артём смотрит мне в лицо. — Тридцать два, да? Ты старая, Лиза.
Десятая годовщина свадьбы.
Тридцать гостей.
Белые лилии, которые он выбирал сам.
Моя мама с больным сердцем за соседним столом.
Утром я дарила ему серебряные запонки. Он поцеловал меня в висок. А карты заблокировал ещё накануне вечером.
— Я не люблю врать, — говорит он залу. — С Елизаветой мы расходимся.
Квартиру освободить до конца недели. Машину — сдать водителю. Десять лет жизни — выбросить в мусор под звон бокалов.
Я смотрю на человека, которого любила. И не узнаю ни одной чёрточки.
— Сколько тебе? — Артём смотрит мне в лицо. — Тридцать два, да? Ты старая, Лиза.
Десятая годовщина свадьбы.
Тридцать гостей.
Белые лилии, которые он выбирал сам.
Моя мама с больным сердцем за соседним столом.
Утром я дарила ему серебряные запонки. Он поцеловал меня в висок. А карты заблокировал ещё накануне вечером.
— Я не люблю врать, — говорит он залу. — С Елизаветой мы расходимся.
Квартиру освободить до конца недели. Машину — сдать водителю. Десять лет жизни — выбросить в мусор под звон бокалов.
Я смотрю на человека, которого любила. И не узнаю ни одной чёрточки.
Я двадцать лет была для него женой.
Домом. Тылом. Матерью его детей. Женщиной, которая молчала, терпела, переезжала из гарнизона в гарнизон, встречала его с работы, гладила форму, прощала холодность и верила, что любовь иногда просто устаёт.
А потом я нашла телефон.
Чужие сообщения. Чужой запах на его коже. Чужую женщину, которая уже примеряла мою жизнь, мою постель, моё место рядом с ним.
Я была беременна его долгожданным сыном, когда поняла: меня не просто разлюбили. Меня уже вычеркнули.
Но самое страшное началось не с измены.
Самое страшное началось тогда, когда люди, которым я доверяла, решили, что меня можно похоронить заранее. Вместе с ребёнком, которого я ещё носила под сердцем.
Домом. Тылом. Матерью его детей. Женщиной, которая молчала, терпела, переезжала из гарнизона в гарнизон, встречала его с работы, гладила форму, прощала холодность и верила, что любовь иногда просто устаёт.
А потом я нашла телефон.
Чужие сообщения. Чужой запах на его коже. Чужую женщину, которая уже примеряла мою жизнь, мою постель, моё место рядом с ним.
Я была беременна его долгожданным сыном, когда поняла: меня не просто разлюбили. Меня уже вычеркнули.
Но самое страшное началось не с измены.
Самое страшное началось тогда, когда люди, которым я доверяла, решили, что меня можно похоронить заранее. Вместе с ребёнком, которого я ещё носила под сердцем.
— Как у вас дела? — спрашивает Настя.
— Пока не родила, — саркастично отвечаю я. — А у тебя?
— Тоже.
Девушка смеется и машинально поправляет толстовку. Светка вдруг прищуривается.
— Но, видимо, недолго ждать осталось… — медленно говорит она.
Настя нервно улыбается и кладёт ладонь на живот. Почти защитно. И я замечаю его — четвертый месяц, не меньше.
— Да, — тихо отвечает она. — Вы сама проницательность.
Теперь пазл начинает складываться. Разговоры моего мужа про отцовство. Его внезапное «созрел». Документы. Неожиданная встреча с Настей.
И кольцо, которое я нашла в машине. Оно не для меня.
Голова кружится. Мой муж сделал ребенка молодой любовнице, пока я умирала после пятой попытки эко.
— Поздравляю, — говорю спокойно. — Отличная новость!
— Пока не родила, — саркастично отвечаю я. — А у тебя?
— Тоже.
Девушка смеется и машинально поправляет толстовку. Светка вдруг прищуривается.
— Но, видимо, недолго ждать осталось… — медленно говорит она.
Настя нервно улыбается и кладёт ладонь на живот. Почти защитно. И я замечаю его — четвертый месяц, не меньше.
— Да, — тихо отвечает она. — Вы сама проницательность.
Теперь пазл начинает складываться. Разговоры моего мужа про отцовство. Его внезапное «созрел». Документы. Неожиданная встреча с Настей.
И кольцо, которое я нашла в машине. Оно не для меня.
Голова кружится. Мой муж сделал ребенка молодой любовнице, пока я умирала после пятой попытки эко.
— Поздравляю, — говорю спокойно. — Отличная новость!
Дождь идёт с самого утра . Дворники размазывают воду по стеклу, и я думаю: надо было остаться у мамы.
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю
Есть моменты, которые делят жизнь на "до" и "после". Для меня таким моментом стала ночь у панорамного окна. В тот вечер я потеряла мужа, подругу и веру в себя.
Но я не разбилась. Я встала и ушла. Туда, где меня никто не знает. Где нет лжи, измен и пустых обещаний. Где есть только я и новый город, который готов принять меня такой, какая я есть.
Петербург стал моим убежищем. Моей трансформацией. Моим домом. А ещё там я встретила его — человека, который не боится моей боли. Того, кто готов ждать столько, сколько нужно. И верить, что я смогу довериться снова.
Но я не разбилась. Я встала и ушла. Туда, где меня никто не знает. Где нет лжи, измен и пустых обещаний. Где есть только я и новый город, который готов принять меня такой, какая я есть.
Петербург стал моим убежищем. Моей трансформацией. Моим домом. А ещё там я встретила его — человека, который не боится моей боли. Того, кто готов ждать столько, сколько нужно. И верить, что я смогу довериться снова.
Если бы не скотина Борюсик, изменивший мне аккурат на десятилетнюю годовщину нашего брака с моей лучшей подругой, фиг бы я куда-то из Петербурга потащилась.
Особенно в город детства, откуда в свое время сбежала, роняя тапки.
Но вот я здесь, как инициатор нового торгового коридора между Азией и Европой.
«Быть ему или не быть» – решает он.
Мужчина из моего прошлого.
Презентация завершилась, а я поняла: отсидеться в углу не выйдет. Ведь в ответ на наше предложение здешний Главный Босс бросил:
– Неприемлемо.
– Да, Нурик, годы идут, а стратегическое планирование тебе так и не дается, – вздохнула тяжело.
Ожидала чего угодно, кроме пораженного:
– Алёнка? Как? Ты же… умерла?! Уже пятнадцать лет…
Да что вы говорите?
Обалдеть!
Особенно в город детства, откуда в свое время сбежала, роняя тапки.
Но вот я здесь, как инициатор нового торгового коридора между Азией и Европой.
«Быть ему или не быть» – решает он.
Мужчина из моего прошлого.
Презентация завершилась, а я поняла: отсидеться в углу не выйдет. Ведь в ответ на наше предложение здешний Главный Босс бросил:
– Неприемлемо.
– Да, Нурик, годы идут, а стратегическое планирование тебе так и не дается, – вздохнула тяжело.
Ожидала чего угодно, кроме пораженного:
– Алёнка? Как? Ты же… умерла?! Уже пятнадцать лет…
Да что вы говорите?
Обалдеть!
Выберите полку для книги