Книги по тегу «измена»: ""
❗️ЗАВЕРШЕНО. ПРИЯТНАЯ ЦЕНА❗️
«От тебя не убудет. А брату нужен ребёнок», — цитирую строчку из дневники свекрови.
— Это кровная ложь, — говорю мужу. — Ты предал меня и своего брата…
— Меня мать уговорила, — выдыхает он, раздраженно. — Это было благое дело. Брат не мог иметь детей…
— На второго ребёнка тоже мать уговорила? — язвлю, морщась.
Александр отводит глаза.
— Всё не так просто...
— Нет... Всё просто. Ты хотел всё сразу. Меня — дома. Жену брата — тайком.
Муж бледнеет.
Я смотрю на человека, которому тридцать лет доверяла больше всех.
На самом деле вся наша жизнь была построена на лжи…
«От тебя не убудет. А брату нужен ребёнок», — цитирую строчку из дневники свекрови.
— Это кровная ложь, — говорю мужу. — Ты предал меня и своего брата…
— Меня мать уговорила, — выдыхает он, раздраженно. — Это было благое дело. Брат не мог иметь детей…
— На второго ребёнка тоже мать уговорила? — язвлю, морщась.
Александр отводит глаза.
— Всё не так просто...
— Нет... Всё просто. Ты хотел всё сразу. Меня — дома. Жену брата — тайком.
Муж бледнеет.
Я смотрю на человека, которому тридцать лет доверяла больше всех.
На самом деле вся наша жизнь была построена на лжи…
— Ты дала мне почку, — говорит муж, — я дал тебе двадцать пять лет и дом. Мы в расчёте.
Спокойно говорит. Как итог в накладной подбивает.
Десять лет назад мне вырезали левую почку и отдали ему. Мамину квартиру мы продали за три недели, а я год работала без выходных, пока не закрыли долги.
За его спиной, у окна номера, молодая женщина застёгивает олимпийку. Муж отпивает воды и кивает на неё.
— Ты мне родила девочку. Одну. Ты хоть представляешь, каково знать, что фамилия на тебе кончится? Тебе сорок восемь, у тебя шов и давление. А она молодая. Она родит мне сына.
«Родит мне». Будто заказ оформил. С предоплатой.
Вечером он стоит на сцене перед камерой. Журналистка спрашивает, кто был его донором.
— Посторонний человек, — он опускает глаза. — Погиб, к сожалению.
Зал аплодирует.
Посторонний человек, значит. Что ж, он хотел сына и новую жизнь? Пусть готовится платить за старую!
Спокойно говорит. Как итог в накладной подбивает.
Десять лет назад мне вырезали левую почку и отдали ему. Мамину квартиру мы продали за три недели, а я год работала без выходных, пока не закрыли долги.
За его спиной, у окна номера, молодая женщина застёгивает олимпийку. Муж отпивает воды и кивает на неё.
— Ты мне родила девочку. Одну. Ты хоть представляешь, каково знать, что фамилия на тебе кончится? Тебе сорок восемь, у тебя шов и давление. А она молодая. Она родит мне сына.
«Родит мне». Будто заказ оформил. С предоплатой.
Вечером он стоит на сцене перед камерой. Журналистка спрашивает, кто был его донором.
— Посторонний человек, — он опускает глаза. — Погиб, к сожалению.
Зал аплодирует.
Посторонний человек, значит. Что ж, он хотел сына и новую жизнь? Пусть готовится платить за старую!
— Собери чемодан, — говорит муж, глядя на меня сверху вниз. — И уезжай. Я не хочу тебя больше видеть.
— Я никуда не поеду, — отвечаю тихо. Совсем тихо.
— Я приведу сюда Марьяну. Она будет жить здесь. Со мной. А ты… если хочешь — тоже живи здесь. В дальней комнате. Будешь смотреть, как мы живём.
— Ты… ты приведёшь её в наш дом? — говорю я. Голос дрожит. — В дом, где выросла твоя дочь?
— А что такого? — Он пожимает плечами. — Настя уже взрослая. У них с Марьяной небольшая разница в возрасте. Они подружатся.
— Ты… — начинаю я. Но не могу закончить. Слова застревают.
— Как ты тогда запоёшь, Анна? — спрашивает он. И в его голосе — насмешка. — Будешь жить с моей любовницей под одной крышей? Готовить ей завтраки? Смотреть, как я целую её за столом?
——————
Муж изменил, выгнал из дома. И уже там, в пропахшей старостью, малогабаритной квартире, с которой у нас с ним всё начиналось, я узнаю, что… Беременна.
— Я никуда не поеду, — отвечаю тихо. Совсем тихо.
— Я приведу сюда Марьяну. Она будет жить здесь. Со мной. А ты… если хочешь — тоже живи здесь. В дальней комнате. Будешь смотреть, как мы живём.
— Ты… ты приведёшь её в наш дом? — говорю я. Голос дрожит. — В дом, где выросла твоя дочь?
— А что такого? — Он пожимает плечами. — Настя уже взрослая. У них с Марьяной небольшая разница в возрасте. Они подружатся.
— Ты… — начинаю я. Но не могу закончить. Слова застревают.
— Как ты тогда запоёшь, Анна? — спрашивает он. И в его голосе — насмешка. — Будешь жить с моей любовницей под одной крышей? Готовить ей завтраки? Смотреть, как я целую её за столом?
——————
Муж изменил, выгнал из дома. И уже там, в пропахшей старостью, малогабаритной квартире, с которой у нас с ним всё начиналось, я узнаю, что… Беременна.
— Позор! Наказать предательницу! Распутную!
Они привязали меня к столбу. Кричат, оскорбляют, машут палками.
— Приворожила сына моего! В этих голубых глазах шайтан!
Свекровь хватает камень, замахивается, как вдруг звучит голос.
Его голос...
Холодный, властный. Как гром перед штормом.
— Что здесь происходит?
— Она опозорила тебя, её надо наказать!
Кто-то уже разжег костер. Запахло гарью.
А потом из-за его спины вышла девушка…
Она улыбнулась мне и продемонстрировала кольцо с бриллиантом.
— Я женюсь скоро. Эльмира станет моей второй женой.
— Надоело прятать по углам свою любовницу, Магомед?
Его глаза потемнели так, что у меня перехватило дыхание.
— На колени, — жёстко произнес он. — Перед ней. Живо...
Но я лишь сильнее расправила плечи.
— Никогда... Не стану. Не приму. Не покорюсь!
Пауза. И приказ, от которого сердце на миг остановилось.
— Запереть её в конюшне для непокорных кобыл! И, если не покорится через три дня, в день моей свадьбы... Я сам её сожгу.
Они привязали меня к столбу. Кричат, оскорбляют, машут палками.
— Приворожила сына моего! В этих голубых глазах шайтан!
Свекровь хватает камень, замахивается, как вдруг звучит голос.
Его голос...
Холодный, властный. Как гром перед штормом.
— Что здесь происходит?
— Она опозорила тебя, её надо наказать!
Кто-то уже разжег костер. Запахло гарью.
А потом из-за его спины вышла девушка…
Она улыбнулась мне и продемонстрировала кольцо с бриллиантом.
— Я женюсь скоро. Эльмира станет моей второй женой.
— Надоело прятать по углам свою любовницу, Магомед?
Его глаза потемнели так, что у меня перехватило дыхание.
— На колени, — жёстко произнес он. — Перед ней. Живо...
Но я лишь сильнее расправила плечи.
— Никогда... Не стану. Не приму. Не покорюсь!
Пауза. И приказ, от которого сердце на миг остановилось.
— Запереть её в конюшне для непокорных кобыл! И, если не покорится через три дня, в день моей свадьбы... Я сам её сожгу.
Три года она училась быть незаметной. Училась молчать, когда хотелось кричать, улыбаться, когда хотелось бежать. Синяки под длинным рукавом, чужие духи на воротнике, запертая дверь вместо разговора — она думала, что это и есть любовь.
Пока однажды не толкнула дверь, за которой била грушу чужая злость — и не услышала свою собственную.
Теперь она учится другому языку. Языку кулаков, которые не извиняются. Языку тишины, в которой слышно, как трещит старый страх. Рядом — мужчина, чьи шрамы говорят громче слов, и правило, которое он нарушает только ради неё: не вмешиваться, пока не попросят.
Но прошлое не отпускает тех, кто слишком много знает...
Это история о том, как учатся бить не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы её больше никогда не причинили тебе. И о выборе, который невозможно отменить: однажды сказать — и больше никогда не молчать.
Пока однажды не толкнула дверь, за которой била грушу чужая злость — и не услышала свою собственную.
Теперь она учится другому языку. Языку кулаков, которые не извиняются. Языку тишины, в которой слышно, как трещит старый страх. Рядом — мужчина, чьи шрамы говорят громче слов, и правило, которое он нарушает только ради неё: не вмешиваться, пока не попросят.
Но прошлое не отпускает тех, кто слишком много знает...
Это история о том, как учатся бить не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы её больше никогда не причинили тебе. И о выборе, который невозможно отменить: однажды сказать — и больше никогда не молчать.
Я возвращаюсь с дачи на день раньше, и дверь мне открывает Алиса — девочка из офиса мужа. На ней мой халат, а в ушах бабушкины серьги.
Муж выходит из ванной и кладёт передо мной снимок УЗИ:
— Алиса беременна. У меня будет наследник, Мариш.
— У тебя есть сын.
— Артём? — Он даже усмехается. — Мальчик с гитарой — мямля, весь в тебя. Мне нужен наследник, а не это.
Потом добавляет так же ровно, как говорит про пробки на мосту:
— И не смотри так. Тебе сорок восемь. Ты уже никого не родишь. А мне нужен сын.
Через два дня ко мне приходят с обыском. Через мою фирму ушли двадцать два миллиона, а на записи из банка женщина в моём красном пуховике расписывается моей фамилией.
Муж звонит с курорта, почти нежно:
— Мариш, не будь наивной дурой, возьми на себя. Тебе первая судимость, условку дадут. А у меня бизнес. Ты же не хочешь, чтобы мой сын родился, пока отец сидит?
Наивная дура? Я верну своё имя и ещё буду счастлива. А он ответит за каждое слово!
Муж выходит из ванной и кладёт передо мной снимок УЗИ:
— Алиса беременна. У меня будет наследник, Мариш.
— У тебя есть сын.
— Артём? — Он даже усмехается. — Мальчик с гитарой — мямля, весь в тебя. Мне нужен наследник, а не это.
Потом добавляет так же ровно, как говорит про пробки на мосту:
— И не смотри так. Тебе сорок восемь. Ты уже никого не родишь. А мне нужен сын.
Через два дня ко мне приходят с обыском. Через мою фирму ушли двадцать два миллиона, а на записи из банка женщина в моём красном пуховике расписывается моей фамилией.
Муж звонит с курорта, почти нежно:
— Мариш, не будь наивной дурой, возьми на себя. Тебе первая судимость, условку дадут. А у меня бизнес. Ты же не хочешь, чтобы мой сын родился, пока отец сидит?
Наивная дура? Я верну своё имя и ещё буду счастлива. А он ответит за каждое слово!
— У тебя климакс, Ира, — говорит муж на весь коридор, обнимая беременную любовницу. — А я ещё хочу детей. Мне нужен сын. Продолжатель рода. Да и старая ты уже. Ты списанная жена.
— Проходите на УЗИ! И папочка тоже заходите, мальчика смотреть будем!
Папочка — мой муж. Он держит за руку лучшую подругу нашей дочери. Мою бывшую ученицу, которой я заплетала косички перед линейкой.
Я выхожу из перинатального центра и набираю дочь.
— Дочь, я ухожу от твоего отца.
— Ой, мам, только не начинай, — скучающе вздыхает дочь. — Ну есть у него Янка, и что? Нормальные жёны терпят. Лучше бы за меня порадовалась — у меня братик будет.
Девятнадцать лет я была удобной женой, а теперь любовница мужа на шестом месяце беременности и дочь выбирает отца.
— Проходите на УЗИ! И папочка тоже заходите, мальчика смотреть будем!
Папочка — мой муж. Он держит за руку лучшую подругу нашей дочери. Мою бывшую ученицу, которой я заплетала косички перед линейкой.
Я выхожу из перинатального центра и набираю дочь.
— Дочь, я ухожу от твоего отца.
— Ой, мам, только не начинай, — скучающе вздыхает дочь. — Ну есть у него Янка, и что? Нормальные жёны терпят. Лучше бы за меня порадовалась — у меня братик будет.
Девятнадцать лет я была удобной женой, а теперь любовница мужа на шестом месяце беременности и дочь выбирает отца.
Два сына. Одна присяга. Одна колонна на плацу. И только жена генерала до этой присяги не знала, что сыновей у мужа двое.
— Я не знал, что она придёт на присягу. Клянусь. Мы договаривались.
— Вы договаривались. Как интересно у вас всё устроено.
Вера Державина — врач, ей сорок шесть, и она больше ни за кем не переезжает. Ни за мужем, ни за полковником Сабуровым с его сорока горшками кактусов. Но маленький город болтлив, свекровь знает больше, чем говорит, а у второго сына слишком знакомые уши. Чтобы уйти красиво, Вере придётся сначала выяснить, кто кому здесь на самом деле родня.
— Я не знал, что она придёт на присягу. Клянусь. Мы договаривались.
— Вы договаривались. Как интересно у вас всё устроено.
Вера Державина — врач, ей сорок шесть, и она больше ни за кем не переезжает. Ни за мужем, ни за полковником Сабуровым с его сорока горшками кактусов. Но маленький город болтлив, свекровь знает больше, чем говорит, а у второго сына слишком знакомые уши. Чтобы уйти красиво, Вере придётся сначала выяснить, кто кому здесь на самом деле родня.
Банкетный зал гудит. Звон хрусталя, дорогие костюмы, вспышки камер. Десятилетие семейного агентства – наш общий триумф.
Муж берет микрофон, и зал мгновенно замолкает.
– А теперь я хочу представить вам презентацию нового этапа развития нашей компании!
Я улыбаюсь. Этот ролик монтировала я. Каждый кадр, каждая цифра – мои бессонные ночи.
Он нажимает пульт. Свет гаснет. Экран вспыхивает.
Но вместо графиков зал разрезает звонкий женский смех.
Смех Лики.
Сердце делает тяжёлый удар – и, кажется, останавливается.
На экране – её лицо, снятое на фронтальную камеру. Волосы растрёпаны, губы блестят, глаза горят торжеством.
– Ты точно скажешь ей, что уходишь? – мурлычет она в объектив. – Не сольёшься?
Камера дёргается.
В кадре появляется Илья. Мой муж. Он притягивает её к себе и жадно целует.
На заднем фоне – знакомый кожаный диван. Знакомые картины.
Мой кабинет!
Зал погружается в мёртвую, звенящую тишину.
Кто-то потрясенно ахает.
Муж берет микрофон, и зал мгновенно замолкает.
– А теперь я хочу представить вам презентацию нового этапа развития нашей компании!
Я улыбаюсь. Этот ролик монтировала я. Каждый кадр, каждая цифра – мои бессонные ночи.
Он нажимает пульт. Свет гаснет. Экран вспыхивает.
Но вместо графиков зал разрезает звонкий женский смех.
Смех Лики.
Сердце делает тяжёлый удар – и, кажется, останавливается.
На экране – её лицо, снятое на фронтальную камеру. Волосы растрёпаны, губы блестят, глаза горят торжеством.
– Ты точно скажешь ей, что уходишь? – мурлычет она в объектив. – Не сольёшься?
Камера дёргается.
В кадре появляется Илья. Мой муж. Он притягивает её к себе и жадно целует.
На заднем фоне – знакомый кожаный диван. Знакомые картины.
Мой кабинет!
Зал погружается в мёртвую, звенящую тишину.
Кто-то потрясенно ахает.
Я везу мужу белую коробочку с пинетками. Восемь недель — после трёх больниц. Открываю дверь кабинета, а на коленях у Тимофея сидит ассистентка. На её пальце горит мой бриллиант.
— Полгода, — бросает он и отворачивается к окну. — Полина беременна. Давай без развода, без адвокатов. Я же мужчина, мне нужен сын!
— А может, это девочка? — шепчу я.
— Мальчик! Мой наследник, Таня. Наконец-то!
На юбилее нашей компании Полина ловит меня у мраморной лестницы.
— Тимоша мой. И я рожу ему сына, которого ты так и не смогла ему родить.
Пальцы на перилах белеют.
— Только кольцо у тебя на пальце моё, — говорю я.
Она подносит руку к лицу и любуется камнем в свете люстры.
— Перебьёшься. Теперь я здесь хозяйка всего. И кольца, и дома, и шубы твоей.
Пусть любуется. Я выношу своего малыша. Тимофей ещё пожалеет о своём «наконец-то». А я заберу своё и буду счастлива.
Посмотрим, чья возьмёт!
— Полгода, — бросает он и отворачивается к окну. — Полина беременна. Давай без развода, без адвокатов. Я же мужчина, мне нужен сын!
— А может, это девочка? — шепчу я.
— Мальчик! Мой наследник, Таня. Наконец-то!
На юбилее нашей компании Полина ловит меня у мраморной лестницы.
— Тимоша мой. И я рожу ему сына, которого ты так и не смогла ему родить.
Пальцы на перилах белеют.
— Только кольцо у тебя на пальце моё, — говорю я.
Она подносит руку к лицу и любуется камнем в свете люстры.
— Перебьёшься. Теперь я здесь хозяйка всего. И кольца, и дома, и шубы твоей.
Пусть любуется. Я выношу своего малыша. Тимофей ещё пожалеет о своём «наконец-то». А я заберу своё и буду счастлива.
Посмотрим, чья возьмёт!
Выберите полку для книги
О чем пишут в книгах об измене?
В книгах об измене авторы исследуют различные аспекты этого сложного явления:
Причины, по которым люди изменяют своим партнерам.
Эмоциональные и психологические последствия измены для всех участников ситуации.
Социальные и моральные нормы, связанные с изменой.
Возможность прощения и примирения после измены.
Чем они волнуют?
Книги об измене волнуют читателей по нескольким причинам:
Измена - это распространенное явление, с которым сталкиваются многие люди. Чтение книг об измене может помочь читателям почувствовать себя менее одинокими и понять, что они не единственные, кто переживает подобные трудности.
Книги об измене могут помочь читателям лучше понять природу любви, верности и предательства.
Чтение книг об измене может помочь читателям проработать свои собственные переживания, связанные с изменой, и найти пути исцеления.
Почему нам нужно читать такие книги?
Есть несколько причин, почему вам может быть полезно читать книги об измене:
Книги об измене могут помочь вам лучше понять себя и свои отношения.
Чтение книг об измене может помочь вам справиться с болью и обидой, вызванными изменой.
Книги об измене могут помочь вам научиться прощать и двигаться дальше.
Чтение книг об измене может помочь вам стать более сострадательным и понимающим человеком.
Что в них интересного?
Книги об измене могут быть очень интересными по нескольким причинам:
Они часто рассказывают о сложных и неоднозначных персонажах, которые сталкиваются с трудными жизненными ситуациями.
Книги об измене могут быть очень эмоциональными и захватывающими.
Чтение книг об измене может помочь читателям расширить свой кругозор и лучше понять мир вокруг себя.