Книги по тегу «любовное фэнтези»: ""

В мире, где магия - это услуга по подписке, а заклинания приходят в виде уведомлений, Вера Соколова презирает систему. Она колдует по старинке - от руки, без цифровых приёмников. Данте Марков - наследник корпорации «Мана», гений интерфейсов и живое воплощение всего, что Вера ненавидит.

Но случайный сбой приложения связывает их прочной магической нитью. Теперь они вынуждены проводить по шесть часов в день в одной комнате, чувствуя каждую эмоцию, боль и мысль друг друга.

Их связь - не просто баг. Это древний протокол, который корпорация пыталась стереть двадцать лет назад. Вместе с ним пробуждается то, что было спрятано в системе, - одинокий голос, молящий о помощи. Теперь Вере и Данте предстоит разобраться в своих чувствах и остановить тех, кто готов уничтожить всё, что они начали защищать.

Что, если спасти магию можно, только доверившись врагу? И полюбить того, кого должна ненавидеть?

Она бежала. Со сцены. Из театра. По деревянным улицам. Нити дёргались. Тянули. Она рвала. Одну за другой. Тонкие. Серебристые. Каждая лопалась с болью. И с облегчением.
Она бежала в Квартал Обрезков. Туда, где жили сломанные куклы. Те, у кого нити порвались сами. Или были обрезаны. Те, кого Мастер выбросил. Сломанных. Ненужных.
Там, в тёмном переулке, за покосившимся домом из папье-маше, она нашла его. Николас. Деревянный. Высокий. С тёмными волосами, вырезанными из цельного куска. С глазами цвета тёмного мёда. С шарнирами в плечах и локтях. С трещиной через левую бровь. Ему было около двадцати девяти. Или он выглядел на двадцать девять. В Кукольной Стране возраст был условен.
Он сидел на ящике. В руках — нож. Тонкий. Острый. Из заострённого стекла. Он резал. Не дерево. Нити. Свои. Последние. На правой лодыжке. Медленно. Осторожно. Чтобы не повредить сустав.
Вера остановилась. Дышала тяжело. Нити на ней дёргались. Оставшиеся. Пять. Шесть. На затылке. На правой руке. На обеих ногах.

— Ты принадлежишь моей стае, — прорычал Альфа, сжимая моё запястье. — Сегодня я поставлю на тебе метку.
Но когда двери зала разлетелись в щепки, а в проёме возник ОН, я поняла, что Альфа ошибался.
Ледяной взгляд Короля Вампиров обжёг меня до мурашек. Мой внутренний волк не зарычал от угрозы. Он заскулил и поджал хвост.
— Моя, — одними губами произнёс вампир, и моя кожа вспыхнула огнём.
Я — невеста оборотня. Но моя кровь и моё тело теперь принадлежат нашему заклятому врагу.
Два Лорда. Два хищника. Одна добыча.
Месяц в замке вампира. Месяц, чтобы решить, кому я отдам свою жизнь. Но что, если я не хочу выбирать? Что, если моё тело жаждет их обоих — и дикого жара волка, и ледяной власти вампира?
Они думали, что играют со мной. Что делят меня, как трофей.
Но они забыли одну деталь.
Я — белая волчица. Редкая. Магическая. Та, чья кровь может исцелять или убивать.
И пришло время напомнить им, кто здесь настоящая охотница.

Меня зовут Фрейя. Так нарёк меня муж — северный ярл Рагнар, тот самый, что когда-то назвал меня коровой, а теперь не может уснуть, если меня нет рядом. Восемь лет я была счастлива. Дом, дети, его дыхание по ночам. Но север не отпускает. Старый друг приносит весть: их родной фьорд захвачен. Тот, кто захватил наш север, обещает сделать со мной такое, о чём я не хочу думать. Но я не та женщина, что будет ждать и молиться. Я пойду с мужем. По горным тропам, через шторм, к фьордам, которые когда-то были моим кошмаром. Теперь они станут моей битвой. Потому что я — жена ярла. И я никому не отдам ни его, ни детей, ни нашу жизнь.

Он — светлый эльф, целитель, давший обет чистоты. Его вера — ошейник на шее.
Она — эльфийка, проклятая тьмой, сломленная войной и виной.
Он должен её исцелить. Но она не хочет спасения. Она хочет сломать его праведность.
И однажды у неё получится.

В королевстве Остерия некромантия была легализована ровно сто лет назад, после Великой Чумы, когда не хватало живых рук, чтобы хоронить мёртвых, а затем и работать на полях. Но свобода магии быстро столкнулась с суровой реальностью королевской казны. Мёртвые не ели, не пили, не требовали жалования и, что самое возмутительное для короны, не платили налогов. Поэтому был создан Реестр. Каждое поднятое существо должно было получить статус: «жив» (если душа возвращена в тело полностью, что было редкостью и стоило баснословных денег), «условно жив» (если тело поддерживалось магией, а душа привязана к предмету-якорю) или «временно активен» (големы из плоти, работающие строго отведённое время).
Элиан отвернулся от окна и подошёл к своему столу, заваленному пергаментом. Воздух в кабинете пах старой бумагой, сургучом и слабым, сладковатым запахом формальдегида, который въедался в одежду каждого служащего Департамента.
— Вандер, у вас есть минута? — в дверях появился Томас.

Моё любопытство привело меня к… смерти. Чтобы спасти доброго человека, который протянул мне руку помощи, пришлось согласиться на сделку. Но я и подумать не могла, что с меня потребуют именно этого.
Он опасен. В его глазах можно навечно покрыться льдом и потерять свою душу. Но… с каждым днем я вижу в них то, что он давно похоронил под плитой времени. И если у меня получится, то я не только спасу хорошего человека, но и смогу вернуться обратно домой. Лишь бы выжить..

Говорят, что в мире существует лишь одна истинная роза. Она не знает увядания, потому что питается не водой и не землёй, а биением человеческих сердец. Семь раз за эпоху она расцветает. Семь раз она находит тех, чья страсть способна прожечь ткань времени. Эта книга — не просто сборник историй. Это шёпот семи эпох, семь вздохов, семь сердец, которые бьются в унисон, пока между их ладонями горит единственный, алый, как кровь, как закат, как первая любовь, бутон.

Молодой подмастерье кузнеца находит в старой кузнице странный молот, от которого по ночам идёт голубое свечение. Вскоре выясняется, что молот — ключ к границе между миром людей и царством лесных духов. Каждый удар по наковальне приоткрывает эту границу, и в деревню просачиваются тени. Герою нужно либо уничтожить молот и потерять уважение мастера, либо научиться ковать не металл, а договоры с духами, чтобы удержать равновесие.

Эриш — писец в храме Ура, циничная женщина, потерявшая веру в богов. Ее оружие — тростинка для письма, а божества для нее лишь строки на глине. Когда она находит табличку с чертежами звездных механизмов, её мир переворачивается. Наемник Зу-Шушин, чье тело рассечено магическими шрамами, единственный, кто может прочесть эту схему. Он — изгой, презираемый жрецами, она — часть системы, которую он хочет разрушить. Их встреча искрит магией, грозящей сжечь город. Засуха пожирает Ур, и пока жрецы готовят кровавую жертву, Эриш и Зу-Шушин должны решить: можно ли спасти город, не предав друг друга, если их прикосновение — это взрыв древней, забытой силы, известной как «Ме»?