Подборка книг по тегу: "месть"
На столе сидела Марина.
Наша администратор и по совместительству моя лучшая подруга. Во всяком случае, я так считала еще утром.
Она обхватила Дениса ногами. Блузка расстегнута и игриво оголяла плечико. Денис стоял к ней как-то подозрительно близко, наклонившись вперед, и будто и правда пытался поставить стол на место.
— Денис… а когда ты свою… ну эту… выгонишь?
Я вздрогнула от неожиданности и чуть коробку с кружками не выронила.
Это она обо мне? Подруга еще!
– Рано пока, Марин. Мы кафе еще не открыли, – ответил мой жених вальяжно. – Зачем на себя это вешать? Вот откроемся, и я, как директор, выгоню ее со всеми ее кредитами…
Наша администратор и по совместительству моя лучшая подруга. Во всяком случае, я так считала еще утром.
Она обхватила Дениса ногами. Блузка расстегнута и игриво оголяла плечико. Денис стоял к ней как-то подозрительно близко, наклонившись вперед, и будто и правда пытался поставить стол на место.
— Денис… а когда ты свою… ну эту… выгонишь?
Я вздрогнула от неожиданности и чуть коробку с кружками не выронила.
Это она обо мне? Подруга еще!
– Рано пока, Марин. Мы кафе еще не открыли, – ответил мой жених вальяжно. – Зачем на себя это вешать? Вот откроемся, и я, как директор, выгоню ее со всеми ее кредитами…
Муж изменяет мне со своей секретаршей. Типичная история, казалось бы… Но в нашем случае всё «по‑крупному»: он — влиятельный руководитель, большой босс с солидным статусом и внушительным счётом в банке. А она — молоденькая, амбициозная, только‑только вливающаяся в корпоративную среду. Ну какая девушка устоит перед таким соблазном? Перед этим сочетанием власти, денег и харизмы?
— Ты ошибся дверью, Гольдж, — произнес я тихо, глядя ему прямо в переносицу. — Здесь офис международной компании, а не твоя кухня, где ты привык орать на тех, кто слабее.
— Подвинься, Волков, — прошипел он. — Это моя жена. Моя личная жизнь. И если ты решил использовать эту подстилку, чтобы добраться до моих активов, то ты просчитался. Лиза, я не повторю дважды! Ты идешь со мной сейчас, или я сотру тебя в порошок! У тебя нет ничего, кроме этого стола, который он тебе выделил из жалости!
— Я никуда с тобой не пойду, Марк. Я не твоя собственность. Я не твой актив. Я человек, у которого есть имя и профессия. А ты... ты просто человек, который испортил мне десять лет жизни своей изменой.
— Подвинься, Волков, — прошипел он. — Это моя жена. Моя личная жизнь. И если ты решил использовать эту подстилку, чтобы добраться до моих активов, то ты просчитался. Лиза, я не повторю дважды! Ты идешь со мной сейчас, или я сотру тебя в порошок! У тебя нет ничего, кроме этого стола, который он тебе выделил из жалости!
— Я никуда с тобой не пойду, Марк. Я не твоя собственность. Я не твой актив. Я человек, у которого есть имя и профессия. А ты... ты просто человек, который испортил мне десять лет жизни своей изменой.
«Мужчина, изменяющий своей жене, похож на дикого зверя, который попробовал человеческую кровь. Такого хищника уже не исправить, не перевоспитать. Таких сразу отстреливают».
Так любила говорить моя любимая бабуля, а я только смеялась, думая, что меня уж точно это никогда не коснётся.
Как же я ошибалась...
Прямо на свадьбе дочери я узнала, что муж мне изменяет, боль, и отчаяние захлестнуло меня с головой. Я хотела лишь одного — развода.
— И ты так просто отдашь половину того, что ты создала наглому изменнику?
О нет, мой муж не получит половину процветающего бизнеса, ему достанется только дырка от бублика!
Вас ждёт сильная героиня, которая не будет долго лить слёзы, она превратит свою боль в оружие и накажет тех, кто её не ценил.
А как же ХЭ?
Он обязательно будет, для тех, кто заслужил.
Так любила говорить моя любимая бабуля, а я только смеялась, думая, что меня уж точно это никогда не коснётся.
Как же я ошибалась...
Прямо на свадьбе дочери я узнала, что муж мне изменяет, боль, и отчаяние захлестнуло меня с головой. Я хотела лишь одного — развода.
— И ты так просто отдашь половину того, что ты создала наглому изменнику?
О нет, мой муж не получит половину процветающего бизнеса, ему достанется только дырка от бублика!
Вас ждёт сильная героиня, которая не будет долго лить слёзы, она превратит свою боль в оружие и накажет тех, кто её не ценил.
А как же ХЭ?
Он обязательно будет, для тех, кто заслужил.
Я создала аромат, который должен был стать легендой, но мой муж присвоил формулу себе, получил престижную премию и выставил меня за дверь, назвав бездарностью. Оставшись без имени и права на профессию, я иду к его главному врагу — главе холдинга «Monolith», человеку, у которого, по слухам, нет ни сердца, ни обоняния. Его условие: я должна создать парфюм, который заставит его почувствовать хоть что-то.
— Ты не можешь так с нами поступать! Все ошибаются в жизни, и я не исключение. Да! Поддался своим слабостям, но это было только один раз, а ты, если бы меня любила, то поняла бы меня и простила, — говорит он, на полном серьёзе пытаясь меня убедить в своём виденье этого мира.
— Ты сам себя слышишь, Глеб? — спрашиваю я, отходя подальше от него. Мне физически тяжело рядом с ним находиться.
— Света, ты уже не маленькая и должна понять. Все мужчины изменяют, и это нормально! — говорит он, разделяя слова.
— В твоей вселенной, может быть, и да, но не в моей, — отвечаю я, отворачиваясь к окну. В отражении вижу, как он приближается.
— Света, пожалуйста, послушай меня. Мы ещё можем всё исправить. Подумай, хотя бы ради наших детей, — говорит Глеб, и бьёт по больному, напоминая о наших детях.
— Это мои дети, а у тебя другой ребёнок, от другой женщины, — ответила я.
— Ты сам себя слышишь, Глеб? — спрашиваю я, отходя подальше от него. Мне физически тяжело рядом с ним находиться.
— Света, ты уже не маленькая и должна понять. Все мужчины изменяют, и это нормально! — говорит он, разделяя слова.
— В твоей вселенной, может быть, и да, но не в моей, — отвечаю я, отворачиваясь к окну. В отражении вижу, как он приближается.
— Света, пожалуйста, послушай меня. Мы ещё можем всё исправить. Подумай, хотя бы ради наших детей, — говорит Глеб, и бьёт по больному, напоминая о наших детях.
— Это мои дети, а у тебя другой ребёнок, от другой женщины, — ответила я.
ФИНАЛ
Торжественный ужин. Вика застаёт мужа с женой его партнёра. На следующий день любовница погибает — якобы самоубийство. Но странное клеймо на её запястье говорит об обратном. Вика начинает расследование, тихую, изощрённую операцию, в результате которой она перехватывает контроль и мстит по своим правилам. Главным её открытием становится не имя убийцы, а потеря иллюзий и обретение собственной силы.
— Мы уже на дне. Мы оба в одной канализации.
— Мы в баре «Сирен», Артём. Нам намного меньше девяносто пяти лет, и у нас есть планы на эту жизнь.
— Давай не будем действовать сгоряча ради бизнеса.
— И что ты видишь в твоём случае в финале? Мелодраму с разбитой вазой? Вряд ли. Триллер с адвокатами? Или ты имеешь в виду столик дорогого ресторана, где мы все четверо встретимся завтра за бизнес-ланчем, будем есть тартар и обсуждать слияние активов?
— Вика, мы не первопроходцы. Нам надо выйти из этого говна здоровыми и богатыми.
Мы чокаемся.
— Ну, тогда думай, Тёма.
— И ты.
Торжественный ужин. Вика застаёт мужа с женой его партнёра. На следующий день любовница погибает — якобы самоубийство. Но странное клеймо на её запястье говорит об обратном. Вика начинает расследование, тихую, изощрённую операцию, в результате которой она перехватывает контроль и мстит по своим правилам. Главным её открытием становится не имя убийцы, а потеря иллюзий и обретение собственной силы.
— Мы уже на дне. Мы оба в одной канализации.
— Мы в баре «Сирен», Артём. Нам намного меньше девяносто пяти лет, и у нас есть планы на эту жизнь.
— Давай не будем действовать сгоряча ради бизнеса.
— И что ты видишь в твоём случае в финале? Мелодраму с разбитой вазой? Вряд ли. Триллер с адвокатами? Или ты имеешь в виду столик дорогого ресторана, где мы все четверо встретимся завтра за бизнес-ланчем, будем есть тартар и обсуждать слияние активов?
— Вика, мы не первопроходцы. Нам надо выйти из этого говна здоровыми и богатыми.
Мы чокаемся.
— Ну, тогда думай, Тёма.
— И ты.
— И знаете, Аня, — продолжаю я тихо, почти ласково, но с ледяными нотками в голосе, — что бы я сделала, если бы узнала, что он мне изменяет?
Она молчит. Дышит часто, прерывисто. Я слышу каждый её вдох.
— Что? — наконец выдавливает она, и голос срывается на последнем звуке.
— Заставила бы его пожалеть, — говорю я тихо, медленно, отчётливо проговаривая каждое слово. — Заставила бы пожалеть о том дне, когда он решил, что я — дура. Что меня можно обмануть, предать, унизить. Но сначала…
Я делаю паузу и с мечтательной улыбкой бросаю коварный взгляд на неё.
— Сначала я бы разобралась с той тёлкой, которая полезла своим грязным ртом туда, куда лезть не стоило.
Она молчит. Дышит часто, прерывисто. Я слышу каждый её вдох.
— Что? — наконец выдавливает она, и голос срывается на последнем звуке.
— Заставила бы его пожалеть, — говорю я тихо, медленно, отчётливо проговаривая каждое слово. — Заставила бы пожалеть о том дне, когда он решил, что я — дура. Что меня можно обмануть, предать, унизить. Но сначала…
Я делаю паузу и с мечтательной улыбкой бросаю коварный взгляд на неё.
— Сначала я бы разобралась с той тёлкой, которая полезла своим грязным ртом туда, куда лезть не стоило.
Я падала по скользкой лестнице на глазах у всех. Ударилась головой — и обрела дар, разбив свою старую жизнь.
Когда я открыла глаза, увидела испуганное лицо мужа и нашу помощницу Лизу. Через минуту в голове прорезались их голоса. Настоящие.
«Жаль, не разбила свою тупую башку», — ликовала Лиза, делая страдальческий вид.
«Зря я ей изменил... Теперь придется что-то решать», — с досадой думал Марк, мой идеальный муж.
В тот день я научилась слышать правду. И первая правда была в том, что мой брак — ложь.
Теперь я знаю их грязные планы: как выжить меня из бизнеса и отобрать сына. Они думают, я сломлена. Пусть думают. Потому что в этой стремительной войне, где все врут, слышать правду — самое грозное оружие. И я использую его, чтобы выиграть всё.
Когда я открыла глаза, увидела испуганное лицо мужа и нашу помощницу Лизу. Через минуту в голове прорезались их голоса. Настоящие.
«Жаль, не разбила свою тупую башку», — ликовала Лиза, делая страдальческий вид.
«Зря я ей изменил... Теперь придется что-то решать», — с досадой думал Марк, мой идеальный муж.
В тот день я научилась слышать правду. И первая правда была в том, что мой брак — ложь.
Теперь я знаю их грязные планы: как выжить меня из бизнеса и отобрать сына. Они думают, я сломлена. Пусть думают. Потому что в этой стремительной войне, где все врут, слышать правду — самое грозное оружие. И я использую его, чтобы выиграть всё.
“я мыслю, значит я существую”,- сказал какой-то умный человек. Мыслю, осмысливаю ситуацию в силу своего опыта. А если потерял память и значит предыдущий опыт? Значит потерял память - стал другим человеком? Что соединяет несмышлёныша ребёнка и взрослого выросшего из него человека? Память! Бывает ли так, что после смерти суть человека не исчезает, и более того, остаётся память и прошлый опыт?
Душа Надежды Петровны Вяземской парила над ручьём, оглядывая сопки и хилые лиственницы в последний раз. И никто не будет печалиться об её уходе. Незаменимых нет, и детей у неё нет. Одна как перст на этой Земле была.
“Извините, ребята,”- прошептала она и испарилась.
Душа Надежды Петровны Вяземской парила над ручьём, оглядывая сопки и хилые лиственницы в последний раз. И никто не будет печалиться об её уходе. Незаменимых нет, и детей у неё нет. Одна как перст на этой Земле была.
“Извините, ребята,”- прошептала она и испарилась.
Выберите полку для книги