Книги по тегу «писатель»: ""
"Все там будем". Нет, не там, конечно, но у жителей небольшого ПГТ с атмосферным названием Жутово — большие планы. И в жернова этих планов попадает известный в прошлом писатель, ставший их невольным вдохновителем.
Твоя жизнь идет по расписанию, за тебя все решили и продумали! Да фиг вам! Будет так, как я хочу! Не довольные, идите лесом!
Вот он, мой, праздник женского счастья!
И я сбегаю!!! Сбежавшая невеста. Вот смеху то!
А что?! Не я первая, не я последняя. Подумаешь, дело то житейское!
Это самая большая моя выходка! Думаю, у отца точно, будет инфаркт!
Договорные браки! Слышали, о таком?!
— Эй, на борту! Есть кто живой? Капитан яхты "Моя жизнь", я хочу к вам!
Тишина...
— Да ладно, я одним глазком, скоро меня тут не будет. — Улыбалась Оливия.
— Что за ... Дядя, ты совсем перешёл все грани! — Сэм разглядывал перед собой красивую девушку, её темные волосы волнами опустились на приятное личико, она улыбалась во сне. Да прям... Сейчас поведусь... Фиг.
— Кетрин! Вставай!
— Аааааааааа! Ты кто? — испуганно смотрела на громилу Олив.
Вот он, мой, праздник женского счастья!
И я сбегаю!!! Сбежавшая невеста. Вот смеху то!
А что?! Не я первая, не я последняя. Подумаешь, дело то житейское!
Это самая большая моя выходка! Думаю, у отца точно, будет инфаркт!
Договорные браки! Слышали, о таком?!
— Эй, на борту! Есть кто живой? Капитан яхты "Моя жизнь", я хочу к вам!
Тишина...
— Да ладно, я одним глазком, скоро меня тут не будет. — Улыбалась Оливия.
— Что за ... Дядя, ты совсем перешёл все грани! — Сэм разглядывал перед собой красивую девушку, её темные волосы волнами опустились на приятное личико, она улыбалась во сне. Да прям... Сейчас поведусь... Фиг.
— Кетрин! Вставай!
— Аааааааааа! Ты кто? — испуганно смотрела на громилу Олив.
Прочь из шумного, перегретого города! Каких-то четыре часа электричкой – и вот они, живописные пейзажи, вековые сосны и дубы, чистейшая речка. А воздух! Солнце, тишь, благодать, приветливая старушка-хозяйка и вкуснейшие завтраки-обеды-ужины. Что ещё нужно для написания добротного, леденящего кровь хоррора?
Федя искренне полагал, что если взять одного никому не известного писателя и отправить в маленькое село, затерявшееся в глуши заповедных лесов, то в конце концов получится шедевр.
Шутник Случай, как водится, полагал совершенно иначе.
Обложка: Екатерина Цыцен
Федя искренне полагал, что если взять одного никому не известного писателя и отправить в маленькое село, затерявшееся в глуши заповедных лесов, то в конце концов получится шедевр.
Шутник Случай, как водится, полагал совершенно иначе.
Обложка: Екатерина Цыцен
Молодой писатель пишет очередной любовный роман. Читатели в восторге. Его творчество полностью отвечает запросам читателей, живущих в счастливую эпоху человечества. Но у писателя есть маленькая тайна. В подвале своего дома он ищет ответ на вопрос, как могли авторы создавать свои творения сто лет назад, когда эпохи счастья еще не было?
Когда твой друг влюбился - это обычно хорошая новость. Если он из-за этого не подбивает твоего бойфренда на авантюру, разумеется.
Сорену и Эрику казалось, что они придумали очень весёлую игру - потрясти театральный мир своей дебютной пьесой. Ну какие неприятности могли ждать их в театре, в самом-то деле?
Свою неправоту им пришлось признать очень быстро, и теперь именно мне нужно найти способ как-то выбраться из того дерьма, куда мы втроём забрались по самые ноздри, не потеряв никого из них.
НОВАЯ РЕДАКЦИЯ.
Сорену и Эрику казалось, что они придумали очень весёлую игру - потрясти театральный мир своей дебютной пьесой. Ну какие неприятности могли ждать их в театре, в самом-то деле?
Свою неправоту им пришлось признать очень быстро, и теперь именно мне нужно найти способ как-то выбраться из того дерьма, куда мы втроём забрались по самые ноздри, не потеряв никого из них.
НОВАЯ РЕДАКЦИЯ.
Чужие ошибки всегда весомее собственных преступлений. Чужая вина всегда непростительнее собственного греха.
Однажды, троица друзей получила от странного незнакомца проездные билетики. Все бы ничего, только такие билеты канули в лету лет так двадцать пять назад. Друзья принимают презент и решают, ради смеха приложить билет к турникету. И, на удивление, стеклянные дверцы распахнулись, путь к вестибюлю станции был открыт. Друзья сослались на то, что у проездного просто ретро дизайн. Но что же их ожидало далее...
Что может пожелать душа, покидающая наш мир? Власти, денег? Исполнение заветной мечты? Но за все нужно платить, об этом вам сообщит дух-служитель, если, конечно, вы соизволите его выслушать.
В мире будущего, где технологии заменили человеческий труд, живёт Вельдамир Волонский — последний из писателей-людей. Его жизнь — это комфорт элитного полиса и творчество, которым восхищается избранное меньшинство.
Отлаженное равновесие рушится, когда к писателю является мойщик окон. Их противостояние становится символом социального кризиса нового общество. Параллельно Волонский сталкивается с личным кризисом творчества. За советом он летит к старому писателю-отшельнику. Но пропасть, разделяющая мировоззрения двух авторов, делает разговор невозможным.
Карьера под угрозой. А когда мойщик, уволенный по жалобе писателя, возвращается в его квартиру, автор оказывается на грани жизни и смерти. Это заставит его переосмыслить своё место в мире и искусстве.
Философская история поднимает важные вопросы о том, что такое быть человеком в эпоху тотальной автоматизации, о ценности настоящего искусства в мире, где всё искусственно, о важности баланса между прогрессом и фундаментальными ценностям
Отлаженное равновесие рушится, когда к писателю является мойщик окон. Их противостояние становится символом социального кризиса нового общество. Параллельно Волонский сталкивается с личным кризисом творчества. За советом он летит к старому писателю-отшельнику. Но пропасть, разделяющая мировоззрения двух авторов, делает разговор невозможным.
Карьера под угрозой. А когда мойщик, уволенный по жалобе писателя, возвращается в его квартиру, автор оказывается на грани жизни и смерти. Это заставит его переосмыслить своё место в мире и искусстве.
Философская история поднимает важные вопросы о том, что такое быть человеком в эпоху тотальной автоматизации, о ценности настоящего искусства в мире, где всё искусственно, о важности баланса между прогрессом и фундаментальными ценностям
Эта книга снимает с писательства романтический флёр и возвращает ему статус ремесла, где вдохновение становится следствием труда, а не его причиной. Автор предлагает вместо ожидания музы взять в руки рабочие инструменты: выстроить режим, освоить технологии работы с текстом и научиться использовать любые средства — от аналоговых карточек до нейросетей — для воплощения замысла. Здесь нет места эзотерике, только честный разговор о том, как превратить хаос мыслей в стройную историю.
Путь от первой строчки до публикации разложен на конкретные шаги: выбор жанра и точки зрения, построение сюжета, оживление диалогов и проработка психологии персонажей. Особое внимание уделено тем участкам, где чаще всего спотыкаются авторы: как не заблудиться в середине романа, как редактировать без жалости и как подготовить рукопись к встрече с читателем. Это руководство для тех, кто готов писать по плану, не теряя при этом авторского голоса и многослойности повествования.
Путь от первой строчки до публикации разложен на конкретные шаги: выбор жанра и точки зрения, построение сюжета, оживление диалогов и проработка психологии персонажей. Особое внимание уделено тем участкам, где чаще всего спотыкаются авторы: как не заблудиться в середине романа, как редактировать без жалости и как подготовить рукопись к встрече с читателем. Это руководство для тех, кто готов писать по плану, не теряя при этом авторского голоса и многослойности повествования.
Выберите полку для книги