Книги по тегу «предательство»: ""

— Я вижу женщину, которую люблю, — говорит он, и это звучит правильно, но как-то стерильно, как рекламный слоган.
Лена давно перестала верить в эти слова. Дом, работа, готовка — её мир сузился до размеров чужого расписания.
Когда она предлагает ходить в спортзал по утрам, в ответ звучит: «Утром ты готовишь завтрак».
Это не каприз, говорит она тихо, но между ними давно не брак, а партнёрство по бизнесу под названием «квартира на Садовой».
В зале с зеркалами и гантелями на неё никто не смотрит с осуждением — все заняты собой.

— Ты пришла за прощением? Поздновато. Развод оформили шесть недель назад, печать высохла.
— Нет. — Она подносит палец ко рту, ловит мой взгляд и прячет руку за спину. Ногти обкусаны до мяса. — Я за другим.
— За каким?
Из сумки на плече она достаёт папку. Синий картон, завязки, бока распухли от бумаги. Лера прижимает её к животу двумя руками, как щит.
— Он и меня использовал.
Слова падают на коврик и лежат там. Я жду продолжения.— Хочешь вернуть Дмитрия, ищи юриста по семейным делам. Или гадалку.
Голос выходит сухой. Слышу это сама.
— Я не хочу его возвращать.
Слишком быстро. Слишком твёрдо для человека, извиняющегося через слово. Откладываю наблюдение в карман, к остальным.
— Он обещал, — Лера говорит это собственному животу. — После развода всё изменится. Развод есть. А его нет.

— Семь лет назад вы работали продюсером на канале «Империал». В ту пору с эфира сняли молодую ведущую после скандала с фальшивым компроматом в сценарии. Вы помните этот случай?

Пауза. Долгая, слишком долгая для эфира.

— Помню, — говорит Александр.

— Вы тогда промолчали.

— Промолчал.

— Вам никогда не хотелось сказать правду?

Он смотрит на меня, и на секунду кажется: видит меня насквозь, видит семь лет боли под слоем помады и уверенных фраз.

— Каждый день, — говорит он тихо. — Каждый день хотелось.

Зал замирает. Загорается красная надпись «Реклама». Не двигаюсь. Александр тоже сидит неподвижно, взгляд опущен.

— Хороший вопрос, — говорит он, не поднимая головы.

— Готовила его семь лет.

Теперь он смотрит на меня прямо.

— Знаю, — говорит он. — Я тоже.

В моем прекрасном мире "розовых пони и единорогов" не было понятия неверности. Я росла на мультиках: "Золушка" и "Красавица и чудовище". Разве могут, прекрасные принцы изменять своим дамам?
Правда, Золушку "сожрали" декрет и быт. Она перестала следить за собой, покупать новые платья. Целыми днями носилась вокруг хотелок своей семьи. А что муж? Очень быстро нашёл другую принцессу и пристроил свою туфельку.

Утро началось с письма из галереи «Контраст»: совет утвердил мою первую персональную выставку, до неё два месяца, а на счету — сто пятьдесят тысяч. Аренда студии, Миша, полтора месяца жизни без паники. На выставку нужно втрое больше. В голове щёлкало, как затвор: продать старую оптику? Не хватит. Взять заказ на свадьбу? Унизительно до тошноты, но деньги.

Телефон завибрировал. Экран высветил «Дмитрий» — сухая фамилия в контактах, которую я так и не удосужилась сменить.

Позже я сидела за столом и решала: сказать Алексею сейчас или подождать. Сказать — поставить под удар всё, что мы сегодня сделали. Не сказать — работать с человеком, который не знает, что под ним фундамент чужой игры. Я не могла не сказать. Не потому, что я такая честная. А потому, что если бы он узнал потом, от кого-то другого, — это было бы хуже. Это было бы как с Дмитрием.