Книги по тегу «развод»: ""
— Ты обещал мне, Саша. Я больше не хочу и не буду быть просто любовницей.
Я стою и мир вокруг меня просто замирает. Сердце делает дикий, болезненный толчок в грудину и перестает биться.
— Лена, прекрати. Не сейчас. С ума сошла? — отвечает глубокий, глуховатый баритон моего мужа.
— А когда? — в голосе Крыловой прорезаются злые, требовательные ноты. — Три года, Саша, я слышу твое бесконечное «подожди». Я устала быть на вторых ролях!
— Лена, утихомирься, — в голосе Александра прорезается тот самый леденящий металл, от которого подчиненные офицеры на плацу вытягиваются в струнку.
— Я все решил для себя. Сколько раз тебе повторять? Дай мне месяц. Я уйду, как и обещал, подам на развод. Я куплю тебе ту квартиру на Патриарших, о которой ты говорила.
— Месяц, Саша. Ровно месяц, — её голос звучит как приговор. — Я считаю дни. Если через тридцать дней ты не соберешь вещи, я сама приду к твоей святой Марии и расскажу ей всё.
Три года муж изменяет мне
Я стою и мир вокруг меня просто замирает. Сердце делает дикий, болезненный толчок в грудину и перестает биться.
— Лена, прекрати. Не сейчас. С ума сошла? — отвечает глубокий, глуховатый баритон моего мужа.
— А когда? — в голосе Крыловой прорезаются злые, требовательные ноты. — Три года, Саша, я слышу твое бесконечное «подожди». Я устала быть на вторых ролях!
— Лена, утихомирься, — в голосе Александра прорезается тот самый леденящий металл, от которого подчиненные офицеры на плацу вытягиваются в струнку.
— Я все решил для себя. Сколько раз тебе повторять? Дай мне месяц. Я уйду, как и обещал, подам на развод. Я куплю тебе ту квартиру на Патриарших, о которой ты говорила.
— Месяц, Саша. Ровно месяц, — её голос звучит как приговор. — Я считаю дни. Если через тридцать дней ты не соберешь вещи, я сама приду к твоей святой Марии и расскажу ей всё.
Три года муж изменяет мне
– Это не то, что ты думаешь! – выдает топовую глупость муж, когда я застаю его на горячем с другой прямо в рабочем кабинете.
– Неужели? – усмехаюсь через боль, наблюдая как он неловко пытается запрыгнуть в штаны. – Ты просто упал на любовницу, а штаны сами слетели? Да так бывает – сколько раз я слышала о таком…
– Не надо ёрничать – тебя это не красит, да и Лера – не просто любовница… Лучше объясни-ка, что ты делаешь у меня на работе и без предупреждения?
Я примчалась к мужу на работу, чтобы поделиться лучшей новостью нашей жизни, а застала его в объятиях с другой женщиной.
Страдать? Плакать? Ну уж нет!
Мне есть ради кого не дать себе развалиться на куски, да и билет в новую жизнь – вот он, на руках. Только вот выбраться из затерянного в сибирской глуши городка можно только одним способом – на самолете.
И сделать это как можно быстрее хочу не только я…
– Неужели? – усмехаюсь через боль, наблюдая как он неловко пытается запрыгнуть в штаны. – Ты просто упал на любовницу, а штаны сами слетели? Да так бывает – сколько раз я слышала о таком…
– Не надо ёрничать – тебя это не красит, да и Лера – не просто любовница… Лучше объясни-ка, что ты делаешь у меня на работе и без предупреждения?
Я примчалась к мужу на работу, чтобы поделиться лучшей новостью нашей жизни, а застала его в объятиях с другой женщиной.
Страдать? Плакать? Ну уж нет!
Мне есть ради кого не дать себе развалиться на куски, да и билет в новую жизнь – вот он, на руках. Только вот выбраться из затерянного в сибирской глуши городка можно только одним способом – на самолете.
И сделать это как можно быстрее хочу не только я…
— Привет, — коварно улыбается девушка, ни с того ни с сего оказавшаяся на пороге нашего с мужем дома.
— Здравствуйте… — лепечу.
— Пустишь? — спрашивает она и без проса проходит в дом.
— У меня муж скоро придёт… — отвечаю, глядя на свои руки, перепачканные в муке.
— Гаяр не придёт к тебе сегодня, — заявляет она, — положенные семь дней после свадьбы прошли. Не жди его в эту ночь.
— Что? — произношу ничего не понимая.
Но в сердце начинает грызть неведомый монстр с такими же как у неё ядовитыми зелёными глазами.
— Учись его делить, Малика. Ты вторая жена. Считай, что наложница. Всегда доступная личная шармута. И всегда будешь подчиняться. И ему, и мне. Гаяр сам мне сказал, что ты теперь моя служанка, если захочу, будешь и меня развлекать и ублажать. И только попробуй слово против вякни.
— Здравствуйте… — лепечу.
— Пустишь? — спрашивает она и без проса проходит в дом.
— У меня муж скоро придёт… — отвечаю, глядя на свои руки, перепачканные в муке.
— Гаяр не придёт к тебе сегодня, — заявляет она, — положенные семь дней после свадьбы прошли. Не жди его в эту ночь.
— Что? — произношу ничего не понимая.
Но в сердце начинает грызть неведомый монстр с такими же как у неё ядовитыми зелёными глазами.
— Учись его делить, Малика. Ты вторая жена. Считай, что наложница. Всегда доступная личная шармута. И всегда будешь подчиняться. И ему, и мне. Гаяр сам мне сказал, что ты теперь моя служанка, если захочу, будешь и меня развлекать и ублажать. И только попробуй слово против вякни.
Сводная сестра оставила мне шрамы на спине отравленным платьем. И увела у меня жениха.
А потом меня отдали ему…
Его боится весь город. Его имя произносят шёпотом. От его шагов дрожит земля.
А он тронул мои проклятые волосы, за которые меня ненавидели, и выдохнул:
— Серебряная Луна... Теперь ты моя жена!
— Ты будешь проклят, — прохрипела я. — Если тронешь меня — будешь проклят. Все знают. Я проклятая. Не трогай...
— Ведьма не испугает дьявола, — опасно усмехнулся он. — Дьявол сам кого хочешь испугает.
И прежде чем я успела вдохнуть — его губы накрыли мои...
А потом меня отдали ему…
Его боится весь город. Его имя произносят шёпотом. От его шагов дрожит земля.
А он тронул мои проклятые волосы, за которые меня ненавидели, и выдохнул:
— Серебряная Луна... Теперь ты моя жена!
— Ты будешь проклят, — прохрипела я. — Если тронешь меня — будешь проклят. Все знают. Я проклятая. Не трогай...
— Ведьма не испугает дьявола, — опасно усмехнулся он. — Дьявол сам кого хочешь испугает.
И прежде чем я успела вдохнуть — его губы накрыли мои...
Оля сбежала за город в старый мамин домик зализывать раны после развода. Муж ушел к молодой фитнес-тренерке, детям она стала не нужна, и только бездомная кошка Варежка составляет ей компанию. Можно реветь вдоволь и собирать себя по кускам, сколько влезет - никого же нет вокруг... Дети не звонят, муж счастлив в своей новой жизни, и только Оле приходится начинать все заново одной.
Только однажды на соседний участок приезжает сосед. Молодой, раненный и молчаливый.
У него нет прошлого, которое можно рассказать. У неё нет будущего, в которое она ещё верит. И все вдруг идет не по плану...
Только однажды на соседний участок приезжает сосед. Молодой, раненный и молчаливый.
У него нет прошлого, которое можно рассказать. У неё нет будущего, в которое она ещё верит. И все вдруг идет не по плану...
— Какая хорошенькая... Вся в маму.
Услышав голос мужа-полковника, я понимаю, что он все-таки приехал на рождение дочери. Хотя говорил, что будет на учениях в Северном флоту.
Виктор в погонах склонился над детской кроваткой. Он не отвечал на звонки, пока я рожала одна, но теперь он здесь.
И тут я слышу женский голос. Не мой. Чужой.
— Вить, ну хватит уже. Засмущал меня. Дай ребенку поспать.
Улыбка с моего лица исчезает.
Я перепутала палату.
И рядом с моим мужем не моя дочь.
— Вы палату перепутали? — спрашивает женщина, заметив меня.
Виктор оборачивается.
— Аня, приказываю тебе вернуться в свою палату! Я скоро и к тебе приду.
Я перевожу взгляд на Виктора и понимаю, что он приехал на выписку дочери.
Но не нашей.
Его любовница родила парой часов раньше меня, и он приехал к ним.
А через два года полковник вновь появится в нашей жизни и опустится передо мной на колени со словами:
— Анна, я понял, что потерял настоящее золото. Приказываю тебе вернуться ко мне!
Услышав голос мужа-полковника, я понимаю, что он все-таки приехал на рождение дочери. Хотя говорил, что будет на учениях в Северном флоту.
Виктор в погонах склонился над детской кроваткой. Он не отвечал на звонки, пока я рожала одна, но теперь он здесь.
И тут я слышу женский голос. Не мой. Чужой.
— Вить, ну хватит уже. Засмущал меня. Дай ребенку поспать.
Улыбка с моего лица исчезает.
Я перепутала палату.
И рядом с моим мужем не моя дочь.
— Вы палату перепутали? — спрашивает женщина, заметив меня.
Виктор оборачивается.
— Аня, приказываю тебе вернуться в свою палату! Я скоро и к тебе приду.
Я перевожу взгляд на Виктора и понимаю, что он приехал на выписку дочери.
Но не нашей.
Его любовница родила парой часов раньше меня, и он приехал к ним.
А через два года полковник вновь появится в нашей жизни и опустится передо мной на колени со словами:
— Анна, я понял, что потерял настоящее золото. Приказываю тебе вернуться ко мне!
– Оля, я мужик, и у меня есть потребности! – кричит муж и натягивает штаны.
– Да уж вижу, – презрительно бросаю, зажимая рот от накатывающих приступов тошноты.
«Потребностями» муж скромно назвал мерзость, которой он с клиенткой занимался в подсобке нашей клиники.
Разворачиваюсь и ухожу – страдать и плакать не будут, хоть после такого мне и придется собирать самооценку по кусочкам…
– Да уж вижу, – презрительно бросаю, зажимая рот от накатывающих приступов тошноты.
«Потребностями» муж скромно назвал мерзость, которой он с клиенткой занимался в подсобке нашей клиники.
Разворачиваюсь и ухожу – страдать и плакать не будут, хоть после такого мне и придется собирать самооценку по кусочкам…
Я толкаю дверь.
Мир вокруг меня замирает. На нашей постели, лежит женщина. Павел оборачивается первым. Он не вскакивает. Не пытается прикрыться простыней. В его взгляде нет ни тени испуга или вины.
– Ты рано, – произносит он спокойным, ровным голосом.
– Что... что это?
– Это финал, Надя, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Я долго думал, как подать тебе это, чтобы не тратить время на бессмысленные истерики и разводы. Поэтому решил сделать всё одним махом.
Я отступаю на шаг, прижимаясь спиной к дверному косяку. Сердце бьется где-то в горле.
– О чем ты говоришь? Павел, что происходит? Это какая-то ошибка...
– Ошибки бывают в диагнозах, Надя. В планировании ошибок не бывает, – он делает шаг ко мне. – Ты ведь всегда была слишком доверчивой. Слишком правильной. Это удобно. Пока ты строила наше «идеальное гнездышко», я строил свою жизнь. Другую жизнь.
В моей книге герой предавший главную героиню никакого отношения к офицерам и иным служащим не имеет!
Мир вокруг меня замирает. На нашей постели, лежит женщина. Павел оборачивается первым. Он не вскакивает. Не пытается прикрыться простыней. В его взгляде нет ни тени испуга или вины.
– Ты рано, – произносит он спокойным, ровным голосом.
– Что... что это?
– Это финал, Надя, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Я долго думал, как подать тебе это, чтобы не тратить время на бессмысленные истерики и разводы. Поэтому решил сделать всё одним махом.
Я отступаю на шаг, прижимаясь спиной к дверному косяку. Сердце бьется где-то в горле.
– О чем ты говоришь? Павел, что происходит? Это какая-то ошибка...
– Ошибки бывают в диагнозах, Надя. В планировании ошибок не бывает, – он делает шаг ко мне. – Ты ведь всегда была слишком доверчивой. Слишком правильной. Это удобно. Пока ты строила наше «идеальное гнездышко», я строил свою жизнь. Другую жизнь.
В моей книге герой предавший главную героиню никакого отношения к офицерам и иным служащим не имеет!
Ты не приехал, доктор Суворов. Я рожала твоего ребенка — тяжело, страшно, под ножом хирурга, — а ты был занят. Очень занят.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
— Кто это? — спрашиваю я, оглядывая длинноногую брюнетку в коротком платье.
Муж косится в ее сторону и вальяжно сбрасывает пиджак.
— Познакомься, это Виолетта, она родит нам ребенка!
— Что ты такое несешь?!
— Оля, давай без сцен, пожалуйста! Я же сказал, эта девушка родит нам ребенка!
— Она беременна? От тебя? — начинаю думать, что я схожу с ума. Ну не может же муж привести в дом любовницу и заявить о том, что она ждет ребенка.
— Нет, пока нет! Но будет! От нас! — пожимает он плечами.
Я бегу за ним требуя объяснений.
— Кирилл, ты пьян? Зачем ты привел в дом эту… «простигосподи»?
— Что? — подает голос незнакомка. — Как ты меня назвала? Кирюша, я на такое не подписывалась! Ты сказал, что она будет рада!
— Я буду рада любовнице моего мужа?
—Это не моя любовница! Это наша будущая суррогатная мать, будь с ней повежливее, хорошо? Ты не представляешь, как мне было трудно ее найти!
Муж косится в ее сторону и вальяжно сбрасывает пиджак.
— Познакомься, это Виолетта, она родит нам ребенка!
— Что ты такое несешь?!
— Оля, давай без сцен, пожалуйста! Я же сказал, эта девушка родит нам ребенка!
— Она беременна? От тебя? — начинаю думать, что я схожу с ума. Ну не может же муж привести в дом любовницу и заявить о том, что она ждет ребенка.
— Нет, пока нет! Но будет! От нас! — пожимает он плечами.
Я бегу за ним требуя объяснений.
— Кирилл, ты пьян? Зачем ты привел в дом эту… «простигосподи»?
— Что? — подает голос незнакомка. — Как ты меня назвала? Кирюша, я на такое не подписывалась! Ты сказал, что она будет рада!
— Я буду рада любовнице моего мужа?
—Это не моя любовница! Это наша будущая суррогатная мать, будь с ней повежливее, хорошо? Ты не представляешь, как мне было трудно ее найти!
Выберите полку для книги