Книги по тегу «развод»: ""
— Тише.
— Не смей говорить мне «тише».
— Разбудишь Соню.
— Ах да. Соня. У нас ведь есть ребенок. Удивительно, что ты помнишь.
— Ева, я собирался поговорить.
— Сегодня? После того как закончил бы с ней? Или Милана выдала тебе разрешение? «Когда ты ей скажешь?» — очень деловой вопрос. У вас, наверное, и срок сдачи проекта был согласован.
На имени любовницы его лицо едва заметно изменилось.
— Не надо превращать это в базар.
— А во что мне это превращать? В семейный совет? Налить тебе кофе, положить печенье и вежливо уточнить, давно ли ты спишь с другой женщиной?
Он не ответил. Молчание растянулось между нами черным проводом, и я чувствовала, как он затягивается вокруг горла.
— Сколько?
Марк посмотрел прямо на меня.
— Четыре месяца.
— Не смей говорить мне «тише».
— Разбудишь Соню.
— Ах да. Соня. У нас ведь есть ребенок. Удивительно, что ты помнишь.
— Ева, я собирался поговорить.
— Сегодня? После того как закончил бы с ней? Или Милана выдала тебе разрешение? «Когда ты ей скажешь?» — очень деловой вопрос. У вас, наверное, и срок сдачи проекта был согласован.
На имени любовницы его лицо едва заметно изменилось.
— Не надо превращать это в базар.
— А во что мне это превращать? В семейный совет? Налить тебе кофе, положить печенье и вежливо уточнить, давно ли ты спишь с другой женщиной?
Он не ответил. Молчание растянулось между нами черным проводом, и я чувствовала, как он затягивается вокруг горла.
— Сколько?
Марк посмотрел прямо на меня.
— Четыре месяца.
— Ты должна быть мне благодарна, — абсолютно ровным голосом произносит муж.
— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.
— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.
Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.
В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.
— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика
— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.
— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.
Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.
В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.
— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика
— Ничего сверхъестественного не произошло, — спокойно говорит муж. — Ира очень красивая женщина, не удивительно, что я не сдержался.
— Не удивительно? Она моя сестра, Игорь!
— И что? — пожимает плечами. — У нас вспыхнули чувства и появился ребенок. Ты все равно не могла забеременеть, а я хотел дочку.
Почти двадцать лет брака, тяжелое предательство и затяжной развод. От меня отвернулись все, кто был мне дорог, но первым на пороге виновато появился сын, а после… муж приполз на коленях, но разве предателей прощают?
— Не удивительно? Она моя сестра, Игорь!
— И что? — пожимает плечами. — У нас вспыхнули чувства и появился ребенок. Ты все равно не могла забеременеть, а я хотел дочку.
Почти двадцать лет брака, тяжелое предательство и затяжной развод. От меня отвернулись все, кто был мне дорог, но первым на пороге виновато появился сын, а после… муж приполз на коленях, но разве предателей прощают?
Одиннадцать лет я была уверена, что мне повезло с мужем.
Он ни разу не повысил на меня голос. Ни разу не опоздал, не отменил, не забыл дату. Каждую субботу — кофе, цветы и наши выходные, которые он сам объявил священными.
Я узнала правду из-за отменённого рейса. Просто вернулась домой на четыре дня раньше.
У моего мужа не было любовницы. У него была система. Среда вечером и суббота утром. Каждый раз новая. Никогда дважды с одной. Двенадцать лет — без единого сбоя.
Он не стал отпираться. Он сел напротив и спокойно объяснил мне всё по пунктам — тем самым голосом, которым объясняет с экрана тысячам женщин, как сохранить семью.
Он не удерживал меня. Не звонил, не писал, не приезжал под дверь.
Он сказал: «Через две недели ты мне позвонишь».
А потом описал по дням, что со мной будет: сначала ярость, потом хорошие воспоминания, потом сомнение. И я прошла его график с точностью до суток.
Он ни разу не повысил на меня голос. Ни разу не опоздал, не отменил, не забыл дату. Каждую субботу — кофе, цветы и наши выходные, которые он сам объявил священными.
Я узнала правду из-за отменённого рейса. Просто вернулась домой на четыре дня раньше.
У моего мужа не было любовницы. У него была система. Среда вечером и суббота утром. Каждый раз новая. Никогда дважды с одной. Двенадцать лет — без единого сбоя.
Он не стал отпираться. Он сел напротив и спокойно объяснил мне всё по пунктам — тем самым голосом, которым объясняет с экрана тысячам женщин, как сохранить семью.
Он не удерживал меня. Не звонил, не писал, не приезжал под дверь.
Он сказал: «Через две недели ты мне позвонишь».
А потом описал по дням, что со мной будет: сначала ярость, потом хорошие воспоминания, потом сомнение. И я прошла его график с точностью до суток.
— Есть близкий родственник, которому мы можем позвонить? — спрашивает фельдшер после того, как Ратмир вытаскивает нас с девочками из разбитой машины. — Муж? Отец девочек?
Я открываю рот, но Берсанов отвечает первым:
— Позвоните ее мужу. Кирилл всегда появляется вовремя. Когда другие спасут его жену вместо него.
— Какой Кирилл? — вдруг спрашивает моя дочь.
— Ваш папа.
— Мам, а разве у нас есть папа? — она смотрит на меня, потом на сестру.
— Нет, — произношу я, глядя Ратмиру прямо в глаза. — У нас никого нет. Мы втроем.
Когда семь лет назад муж бросил меня умирать под пулями, Ратмир спас. В первый раз. И стал отцом моих девочек, о которых он так и не узнал…
Я открываю рот, но Берсанов отвечает первым:
— Позвоните ее мужу. Кирилл всегда появляется вовремя. Когда другие спасут его жену вместо него.
— Какой Кирилл? — вдруг спрашивает моя дочь.
— Ваш папа.
— Мам, а разве у нас есть папа? — она смотрит на меня, потом на сестру.
— Нет, — произношу я, глядя Ратмиру прямо в глаза. — У нас никого нет. Мы втроем.
Когда семь лет назад муж бросил меня умирать под пулями, Ратмир спас. В первый раз. И стал отцом моих девочек, о которых он так и не узнал…
— Как с ней, мне ни с кем так хорошо не было в постели… — муж посмотрел на меня сверху вниз.
— И тебе плевать на пятнадцать лет нашего брака? — осколки вазы резали ладони.
— Просто я понял, что столько лет тебе изменял и изменяю… Поэтому хочу развода… — безразлично бросил муж и вышел из-за стола.
Развод был быстрым.
Я ничего не просила и не требовала. Только сына забрала.
Но через десять лет нам с бывшим все же пришлось встретиться на свадьбе сына.
— Смотрю брак у тебя новый, и как он? — нахально обнял меня за талию бывший, стреляя глазами в сторону моего второго мужа.
— Слава богу, с твоим уходом у меня с мужчинами все проблемы закончились, — едко выдала и ударила бывшего по руке.
— Аааа нет, родная, — усмешка и шепот на ухо. — Брак новый, а проблемы все те же. Ты бы спросила своего муженька про блондиночку, которую он везде с собой таскает…
— И тебе плевать на пятнадцать лет нашего брака? — осколки вазы резали ладони.
— Просто я понял, что столько лет тебе изменял и изменяю… Поэтому хочу развода… — безразлично бросил муж и вышел из-за стола.
Развод был быстрым.
Я ничего не просила и не требовала. Только сына забрала.
Но через десять лет нам с бывшим все же пришлось встретиться на свадьбе сына.
— Смотрю брак у тебя новый, и как он? — нахально обнял меня за талию бывший, стреляя глазами в сторону моего второго мужа.
— Слава богу, с твоим уходом у меня с мужчинами все проблемы закончились, — едко выдала и ударила бывшего по руке.
— Аааа нет, родная, — усмешка и шепот на ухо. — Брак новый, а проблемы все те же. Ты бы спросила своего муженька про блондиночку, которую он везде с собой таскает…
❤️🤍❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ❤️🤍❤️ ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! ❤️🤍❤️
— Спасибо, что подарила мне сына, — шепчет мой муж другой женщине.
А я стою за дверью палаты и чувствую, как внутри рушатся четырнадцать лет брака.
Ещё утром Игорь целовал меня на прощание и говорил, что задержится на совещании.
А теперь держит на руках новорождённого сына своей… любовницы и плачет от счастья.
Он никогда не плакал со мной.
Никогда не смотрел на меня так.
Я смотрю на его любовницу. На их сына. На белые розы, которых он не дарил мне годами.
И думаю, что страшнее этого дня уже ничего быть не может.
Я ещё не знаю, как сильно ошибаюсь.
— Спасибо, что подарила мне сына, — шепчет мой муж другой женщине.
А я стою за дверью палаты и чувствую, как внутри рушатся четырнадцать лет брака.
Ещё утром Игорь целовал меня на прощание и говорил, что задержится на совещании.
А теперь держит на руках новорождённого сына своей… любовницы и плачет от счастья.
Он никогда не плакал со мной.
Никогда не смотрел на меня так.
Я смотрю на его любовницу. На их сына. На белые розы, которых он не дарил мне годами.
И думаю, что страшнее этого дня уже ничего быть не может.
Я ещё не знаю, как сильно ошибаюсь.
— Мне дали выбор, — говорит он наконец, и его голос — ровный, тихий, мёртвый, голос человека, который уже принял решение и теперь произносит его, как зачитывают приговор: без эмоций, без колебаний, без права на обжалование.
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Выберите полку для книги