Книги по тегу «современный любовный роман»: ""

— Знаешь, — начал он, — пока ты не появилась, я всё ломал голову, как помочь маме. А оказалось, что главное — не гиперопека, а возможность снова почувствовать себя собой.
— И участие, — добавила я. — Не жалость, а уважение. Возможность принимать решения, делать выбор.
— Точно, — он улыбнулся. — Например, завтра она хочет сама испечь пирог. С изюмом, как в детстве.
— Тогда я куплю изюм, — рассмеялась я.
Он встал, подошёл ко мне, обнял сзади, уткнулся носом в волосы.
— Спасибо, что ты есть, — прошептал он. — Что видишь её не просто забывчивым больным человеком, а живой. Что учишь меня тому же.
— Мы учимся вместе, — я повернулась, поцеловала его в щёку. — И это самое важное.
_____________________
История о том, как любовь рождается из робкой заботы друг о друге, как доверие вырастает из совместных трудностей, а счастье складывается из простых, но настоящих моментов: взглядов, прикосновений, слов поддержки, общего молчания.

«Твой муж сейчас сидит в ресторане с какой-то девушкой и ребёнком».
Следом за сообщением мне прилетает фотография.
Не верю... Это не может быть правдой! Демьян не может мне изменять!
Быстро закрываю приложение и захожу в контакты. Номер мужа у меня на быстром наборе.
Гудки наконец-то обрываются, а я уже успеваю сойти с ума.
– Может, пообедаем сегодня вместе? – выпаливаю, чтобы убедиться, что всё это неправда.
– Не сегодня, – отвечает он ровным голосом, нехарактерным для него. На заднем фоне слышен легкий детский смех, который на мгновение становится чуть громче. – Прости, я занят, на переговорах. До вечера.
Отключается. Как и моё сердце.

Меня внезапно отправляют на конференцию в Сочи помогать моему боссу, в которого я уже год как влюблена. Я планирую умирать там от неразделенной любви, но красный купальник-бикини, слетевший с меня в самый неподходящий момент, решает все за меня.

– Свободных номеров нет! – жизнерадостно заявил администратор таким тоном, будто я выиграла в лотерею. – Конференция, все забито. Можем предложить шезлонг у бассейна или раскладушку в холле, рядом с кулером.
Я представила себя, спящую под пальмой среди командированных бухгалтеров в купальниках. Занавес.
– Я буду спать в холле, – прошептала я обреченно.
– Это исключено, – раздался за моей спиной командный голос.

На юбилее нашего брака муж публично благодарил любовницу — женщину, которая, как оказалось, давно заняла моё место рядом с ним.

А потом начался пожар.

В детском крыле осталась наша восьмилетняя дочь. Лев видел, что Варя там. Видел — и всё равно выбрал спасти Сабину. Мою девочку из дыма вынес другой мужчина. Чужой. Спокойный. Сильный. Тот, кто не обещал, а просто сделал.

Я думала, что в тот вечер потеряла только мужа. Но наутро узнала: документы на развод уже были готовы. И не только на развод — Лев собирался забрать у меня дочь, имя, долю в бизнесе и право говорить правду.

Теперь он хочет сделать меня виновной. Его мать защищает фамилию. Любовница спасает себя. А я впервые больше не молчу.

Потому что я могу простить себе многое.
Но не то, что позволю снова закрыть дверь перед моей дочерью.

День рождения мужа, праздник, гости, счастье…
Но привычный мир рушится в тот миг, когда я самым жестоким образом узнаю, что все вокруг лгут, а любимый мне изменяет.
Кто-то в такой ситуации скандалит, кто-то рвет волосы предателям, а я…
Я поступаю по-другому…
***
— Ты мне изменяешь? С этой?
Мой голос дрожит.
— Нет, что ты! — машет руками Мишка, нисколько не смущаясь. — Не обращай внимания. Это так, ерунда.
— Ерунда? Это я ерунда? — девица размахивается и отвешивает пощечину. — Оставайся со своей лабораторной мышью, козел!
— Избавьте меня от ваших разборок!
Я медленно беру сумочку и иду к выходу, муж бросается наперерез.
— Юль, я тебя никуда не отпущу! Давай поговорим спокойно.
— Ты мне изменяешь, — констатирую я факт.
— Юль, стой! Стой!

Десять лет я была удобной женой Клима Савина. Тихой. Благодарной. Такой, которую можно посадить в стороне, пока муж со сцены представляет другую женщину.
Он думал, я подпишу развод, возьму деньги и исчезну из его жизни красиво. Без скандала. Без вопросов. Без голоса.
Только Клим не знал одного: старый особняк на Липовой принадлежит моей семье. И именно этот дом нужен ему для крупной сделки.
Он хотел забрать у меня брак, имя, проект и прошлое. Но вместо тихой бывшей получил женщину, которая наконец научилась говорить «нет».
Теперь я больше не его тень. Не его удобная жена. Не его ошибка, которую можно исправить деньгами.
А рядом появляется мужчина, который не просит меня молчать. Только вот после предательства я уже не знаю, можно ли снова кому-то доверять.

Однажды, кто-то входит в твою жизнь, появляясь в ней неожиданно и очень вовремя. Не обещает перемен, но всегда находится рядом и всё меняется само собой. Всё становится правильным и удивительно своевременным. У каждого человека есть тот, кто спешит именно к нему. Путь бывает нелёгким, тернистым, задерживая долгожданную встречу, но она всё равно случится. Точно в срок.

– У тебя жена есть? – интересуется Одуванчик, уперев ручки в бока. Такая маленькая, а уже до ужаса деловая. У женщин такое поведение в крови, что ли? Так сказать, идет в базовой комплектации?
– Нет, – отвечаю, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Но, глядя на эту малышку, которая сдувает упавшую на лоб кудряшку и дует губки, сделать это предельно сложно.
– А дети?
– Детей тоже. Жены же нет.
Варя закатывает глазки. Где только этому учат?!
– Не обязательно маме и папе жить вместе, чтобы у них были дети. Ты прямо как маленький.
Действительно.
– А мама моя тебе нравится?
– Нравится.
– Супер! – хлопает в ладоши, как приговор вынесла. Безапелляционный. – Ты нам подходишь. Будешь моим папой?

Я отшатнулась, вжимаясь спиной в мягкую кожу дивана. В висках застучало. Квартира на Белинского? Это же центр. Там квадратный метр стоит как моя годовая зарплата. Минимальная плата? За что? Каковы скрытые условия?
В голове вихрем пронеслись истории, которые рассказывали девчонки из отдела продаж. «Старый козел, купил ей квартиру, а она теперь его собственность». Мое лицо, вероятно, побледнело, потому что он замолчал и удивленно поднял бровь.
— Что-то не так?
— Нет, всё так, — мой голос стал чужим, металлическим. Я вскочила с дивана, одергивая жакет, как будто боялась испачкаться. — Кроме одного. Я не продаюсь.
Повисла звенящая тишина. Часы на каминной полке пробили семь. Евгений Николаевич медленно выпрямился в кресле. Его лицо окаменело. Желваки заходили ходуном под загорелой кожей.
— Что вы сказали? — переспросил он ледяным тоном, в котором послышалась сталь.
— Я сказала, что не собираюсь становиться чьей-то любовницей за квартиру. Ни вашей, ни чьей-либо еще...

А потом случилось то, чего они оба боялись.
Сначала — треск. Тонкий, хрустальный, почти музыкальный. Потом — короткий вскрик, и веревка рванулась вперед с такой силой, что Яну сбило с ног и поволокло по снегу.
— Срыв! — успела крикнуть она, вбивая ледоруб.
Лезвие вошло в лед, ее дернуло, протащило еще полметра — и остановило. Веревка натянулась как струна.
Впереди, там, где только что был Марат, зияла черная пасть трещины.
— Марат! — крикнула она в пустоту.
Тишина.
— Марат, твою мать, ответь!
Тишина.
У нее внутри все оборвалось. Холодный ужас — не тот, что бывает от страха, а тот, от которого немеют руки и останавливается время, — затопил сознание. «Он в трещине. Он сорвался. Он…»