Книги по тегу «триллер»: ""

С переездом в респектабельный район Чикаго жизнь семьи Роуз изменилась навсегда. Единственная дочь Саша познакомилась с женатым соседом Томасом Грегори и влюбилась. Безответно. Наблюдая за домом напротив, девушка стала свидетельницей странных событий. Она выяснила, что за ночной гость следит за четой Грегори, и проникла в тайну, объединяющую его и жену Томаса. Осталось только разобраться, как новые персонажи в ее жизни связаны с нераскрытым убийством студентки из района Ривердейл, расследовать которое Саша должна в рамках учебного проекта. Грязные интриги, страшные тайны, любовь и предательство. Смертельная игра начинается.

Что, если ваши — да-да, вот конкретно ваши! — эмоции влияют на то, как дышит город, в котором вы каждый день просыпаетесь, работаете, гуляете; да просто живёте?

Что, если эти эмоции можно измерить? Почувствовать? Нанести на карту?

Что, если чьи-то горечь и злость буквально идут по тёмной улице — и встречу с ними можно не пережить?

Лейтенант Патруля Карчи Рокуш надеялся на спокойную смену, но вместо этого увидел, как человек рассыпался в пепел. Доказательств нет — только воспоминание, от которого невозможно избавиться.

Спустя месяц он, сам того не желая, снова сталкивается с тем, чего не может понять: на концерте любимой группы голос новой вокалистки оставляет внутри ощутимый, почти физический след, а за стенами клуба по асфальту катятся пепел и пыль — как той самой ночью.

Пока Карчи и те, кто оказался рядом с необъяснимым, пытаются понять, что произошло, город постепенно меняется. И вместе с вопросом «что случилось?» появляется другой: что делать, когда невозможное ст

После долгого отсутствия Вероника возвращается к привычной жизни, пытаясь оставить прошлое позади. Но вскоре начинают происходить странные вещи: тревожные ощущения, пугающие совпадения и события, которым всё труднее найти разумное объяснение.

Окружающие уверены, что всё происходящее - лишь последствия пережитого. Вероника и сама старается убедить себя в том же. Но чем дальше, тем сильнее ощущение, что за привычной реальностью скрывается нечто, чего она не может понять.

Где заканчивается страх и начинается настоящее? И можно ли доверять собственному восприятию, когда единственное свидетельство происходящего - то, что видишь ты сам?

Обычный вечер, сигарета на скамейке у общаги — и вдруг фонари заливаются мертвенно-зелёным светом, звуки города исчезают, а дверь подъезда перестаёт открываться. Вместо привычного двора — искажённое пространство, где стены пульсируют, воздух становится плотным, а из темноты доносятся звуки, которых не должно быть. Что, если это не галлюцинация и не сон, а та самая обратная сторона реальности, которая всегда была рядом, — просто мы не умели её видеть?

Они говорят, что он меня околдовал. Что он меня приворожил. Что я — безвольная, глупая, ослеплённая. Что он управляет мной, как кукловод управляет марионеткой. Дергает за ниточки, и я танцую.
Они лгут. Все. Каждое слово. Каждая строчка в газетах. Каждый шёпот за веером. Каждый взгляд, брошенный исподтишка. Лгут.
Он меня не околдовал. Не приворожил. Не подчинил. Он меня увидел. Вот и всё. Просто увидел. Там, где другие видели Императрицу. Государыню. Аликс. Гессенскую принцессу. Немецкую женщину на русском троне. Холодную. Сухую. Высокомерную. А он увидел — меня. Ту, что внутри. Ту, что боится. Ту, что не спит ночами, потому что мальчик кашляет кровью. Ту, что молится до судорог, до тошноты, до кровавых коленей на каменном полу церкви. Ту, что не знает, как. Как править. Как быть русской. Как быть любимой. Как быть матерью. Как быть женщиной.
Он увидел. И не отвернулся. Не испугался. Не стал требовать. Не стал оценивать. Просто сказал: «Тихо, матушка. Тихо. Я здесь...»

— Извините, — буркнул пацан. — Я бабочку ловил. Она красивая была.
— Лёша! — Кристина подбежала, задыхаясь. — Иди сюда! Немедленно!
Она отдёрнула его от меня, прижала к себе, будто я мог сделать ему больно. Смотрела на меня снизу вверх, и глаза её метались.
Я смотрел на них. На неё, на пацана. На то, как она его обнимает, как гладит по голове, и дрожит.
С ума сойти!
Она замужем! У неё муж! У неё сын! Семья!
Та, от которой я сходил с ума пять лет. Та, ради которой волк выл по ночам. Та, которая отказалась от меня. Стоит передо мной с ребёнком!

Ваша жизнь – не ваша история.

Что, если вашу правду объявят вымыслом, а вашу боль – постановкой? «Тень на песке» – книга о том, как у человека отнимают право быть автором собственной судьбы.

Если вам близка пронзительная, беспощадная оптика «Черного зеркала», исследующая, как система превращает личную драму в публичный спектакль – эта книга для вас.

Это взгляд в зеркало, где общество предпочло удобную сказку неудобной реальности.

Черные нити на голой стене
Узоры рисуют напротив в окне,
Сквозь стены проходят, сквозь сталь и бетон,
Готовы разрушить покой твой и сон.

ИЗВОДЫ СТАРИИ

Проводник-экстремал рассказывает группе туристов историю про обвал в шахте, случившийся много лет назад и ставший причиной её закрытия. По слухам, обвал был не случайным, но владельцы решили это скрыть. Однако, гибель шахтёра под завалом и халатность руководства стали известны общественности благодаря врачу, ранее засвидетельствовавшему смерть работника. Позже шахта закрылась в связи с несоответствием требованиям безопасности, но по слухам, у произошедших смертей были мистические причины. В дальнейшем повествование раскрывает читателю тайну произошедшего.

Мужчина у внедорожника посмотрел прямо на неё. Кира увидела его лицо — бледное, с тонким шрамом через бровь. И глаза. Пустые, мёртвые глаза.
Она развернулась и побежала. Споткнулась о бордюр, чуть не упала, прижала камеру к груди и рванула вниз, к набережной, к людям, к свету. Сердце колотилось в горле. В ушах шумело. Она не оглядывалась. Но спиной чувствовала — за ней смотрят.
Кира добралась до метро. Села в вагон. Дрожащими руками пролистала снимки на экране камеры. Вот он. Последний кадр. Мужчина, который душил другого. И его лицо. Чёткое, резкое, безжалостное.
Она удалила снимок. Потом подумала. Восстановила из корзины. Спрятала камеру в рюкзак. И вышла на станции «Китай-город», потому что до своей квартиры на Таганке ехать не могла. Не могла сидеть в пустой квартире одна.
Ей нужно было куда-то, где громко. Где люди. Где музыка.