Подборка книг по тегу: "повествование от первого лица"
Мир не рушится за один день, он угасает постепенно. Сначала — странные новости по радио, которые никто не слушает. Затем — плановые проверки и колонны техники на окраинах. А потом привычная рутина сельской школы просто перестает существовать.
Здесь не будет суперспособностей, бесконечных патронов и кинематографичных сражений. Только сухая логика шестнадцатилетнего парня-программиста, пытающегося оцифровать хаос.
Ему придется на ходу разбираться в биологии нового вируса, рассчитывать скудные запасы воды и по каплям собирать информацию из обрывков радиоэфира. Это история не о спасении человечества, а о повседневной, методичной и тихой борьбе за выживание. Когда привычные правила отменены, главный выбор остается неизменным — Жизнь.
Здесь не будет суперспособностей, бесконечных патронов и кинематографичных сражений. Только сухая логика шестнадцатилетнего парня-программиста, пытающегося оцифровать хаос.
Ему придется на ходу разбираться в биологии нового вируса, рассчитывать скудные запасы воды и по каплям собирать информацию из обрывков радиоэфира. Это история не о спасении человечества, а о повседневной, методичной и тихой борьбе за выживание. Когда привычные правила отменены, главный выбор остается неизменным — Жизнь.
Я умею говорить вещам, что они дешёвые. И вещи мне верят.
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
В моём мире всё подчинялось строгим правилам. Чёткие сроки. Жёсткие контракты. Безупречная репутация. Эмоции были слабостью, которую я научился прятать глубоко внутри, за броней цинизма и холодного расчёта.
Но сегодня правила должны были измениться.
На столе лежал конверт из чёрной бумаги. Без обратного адреса. Внутри — одна карточка с адресом частного клуба «Атриум» и временем: двадцать один час. И фраза, написанная изящным почерком: «Ты ищешь тишину. Мы знаем, как её дать».
Я не любил анонимности. Обычно такие вещи игнорировались или передавались службе безопасности для проверки. Но что-то в этой фразе зацепило струну, которая вибрировала во мне годами. Тишина. Именно её мне не хватало. Тишины от шума собственных мыслей, от ответственности, от необходимости быть сильным.
В двадцать часов пятьдесят минут я вышел из офиса. Личный водитель довёз меня до закрытого клуба в историческом центре, замаскированного под старый особняк.
Но сегодня правила должны были измениться.
На столе лежал конверт из чёрной бумаги. Без обратного адреса. Внутри — одна карточка с адресом частного клуба «Атриум» и временем: двадцать один час. И фраза, написанная изящным почерком: «Ты ищешь тишину. Мы знаем, как её дать».
Я не любил анонимности. Обычно такие вещи игнорировались или передавались службе безопасности для проверки. Но что-то в этой фразе зацепило струну, которая вибрировала во мне годами. Тишина. Именно её мне не хватало. Тишины от шума собственных мыслей, от ответственности, от необходимости быть сильным.
В двадцать часов пятьдесят минут я вышел из офиса. Личный водитель довёз меня до закрытого клуба в историческом центре, замаскированного под старый особняк.
В семьдесят четыре года я был совершенно уверен, что с романтикой в моей жизни покончено.
Жену я любил. Детей вырастил. Внуков дождался. Деревья посадил. Даже картошку научился выращивать.
Казалось бы, чего ещё желать приличному пенсионеру?
Спокойствия. Тишины. И чтобы никто не трогал мою картошку.
Но однажды внучка отправила меня на выставку цветов.
Там я встретил женщину в смешной зелёной шляпке. И рыжего кота с явно криминальными наклонностями.
С тех пор моя жизнь покатилась совершенно не туда.
Теперь я покупаю цветы, хожу на свидания и подозреваю, что скоро лишусь огорода.
И всё из-за одной женщины.
Говорят, любви все возрасты покорны.
Хотелось бы знать, кто это придумал. И почему меня никто не предупредил.
Жену я любил. Детей вырастил. Внуков дождался. Деревья посадил. Даже картошку научился выращивать.
Казалось бы, чего ещё желать приличному пенсионеру?
Спокойствия. Тишины. И чтобы никто не трогал мою картошку.
Но однажды внучка отправила меня на выставку цветов.
Там я встретил женщину в смешной зелёной шляпке. И рыжего кота с явно криминальными наклонностями.
С тех пор моя жизнь покатилась совершенно не туда.
Теперь я покупаю цветы, хожу на свидания и подозреваю, что скоро лишусь огорода.
И всё из-за одной женщины.
Говорят, любви все возрасты покорны.
Хотелось бы знать, кто это придумал. И почему меня никто не предупредил.
Эта история началась с того, что на меня упал труп.
Ну, не совсем на меня. Рядом. Все же, скажу я вам, ощущения просто незабываемые.
Потом, правда, стало еще интересней. Новые трупы, полиция и расследования, увольнения и разборки. И я ведь не виновата, оно само...
Ну, не совсем на меня. Рядом. Все же, скажу я вам, ощущения просто незабываемые.
Потом, правда, стало еще интересней. Новые трупы, полиция и расследования, увольнения и разборки. И я ведь не виновата, оно само...
Венок не виден. Венок опасен. И он оказался на голове Авилы.
Три жениха мертвы. Отец в отчаянии. Единственная надежда — хромой эльф-целитель, живущий в запретном лесу. Говорят, он лечит неизлечимое. Говорят, он не боится смерти.
Авила не верит в чудеса. Она боится, что эльф станет четвёртым. Что венок доберётся и до него.
Запретные чувства, что выросли там, где им не время и не место. Герои, что не должны были увлечься друг другом.
Три жениха мертвы. Отец в отчаянии. Единственная надежда — хромой эльф-целитель, живущий в запретном лесу. Говорят, он лечит неизлечимое. Говорят, он не боится смерти.
Авила не верит в чудеса. Она боится, что эльф станет четвёртым. Что венок доберётся и до него.
Запретные чувства, что выросли там, где им не время и не место. Герои, что не должны были увлечься друг другом.
Леона была уверена, что необычные вещи начинаются с необычных поступков и поиска чуда. А так как она чудить не собиралась, то когда это самое "необычное" с ней случилось, знатно удивилась и собралась позвонить в психушку... Но согласитесь, так было бы совсем не интересно. Поэтому, поразмыслив, она передумала и решила посмотреть, а что же из этого получится...
Александр никогда не желал такого будущего. Даже наоборот, никогда не поверил бы в подобную чертовщину. Вот только, за него всё решили другие, а торчащий из живота прут прекрасно указал направление всей его дальнейшей жизни.
Певец, которого никогда не признавали дома, возвращается на родину, но находит лишь сгоревший театр.
У каждого есть свои секретные ингредиенты для отличного путешествия. Как и любимые города...
Иду, дышу, впитываю. Расскажу потом тебе… Нет, всё равно не то. Ты должен увидеть это сам, а я буду держать тебя за руку и упиваться твоими эмоциями, счастливо улыбаться (теперь можно!) во все стороны не от того, что я увидела Рим, а от того, что мы прикоснулись к великому вместе.
Иду, дышу, впитываю. Расскажу потом тебе… Нет, всё равно не то. Ты должен увидеть это сам, а я буду держать тебя за руку и упиваться твоими эмоциями, счастливо улыбаться (теперь можно!) во все стороны не от того, что я увидела Рим, а от того, что мы прикоснулись к великому вместе.
Выберите полку для книги